Глава 10 Союз одержимых и верных (1/2)
***
Фонарь над входом мигал, выхватывая из темноты рваные куски реальности: пар изо рта, блеск арматуры и темные, почти черные пятна, стремительно расплывающиеся по истоптанному насту.
Всё это было больше похоже на казнь.
Кощей стоял чуть в отдалении, небрежно прислонившись к ржавому баку. Его лицо, освещенное огоньком сигареты, выражало лишь скуку пополам с брезгливостью. Под его молчаливым присмотром «старшие» методично втаптывали в грязь тех, кто посмел зайти на их территорию. Стоны избитых парней — глухие, булькающие — сливались в один монотонный гул, от которого закладывало уши.
В глубине пролета, зажатые между ржавыми воротами, на коленях стояли трое. Лица — сплошное месиво из грязи и сукровицы. Один из них, совсем еще пацан, пытался что-то хрипеть, выплевывая на наст вязкие сгустки, но тяжелый ботинок Турбо, придавивший его пальцы к земле, быстро оборвал этот звук.
— Чё ты там мяукнул, сука? — Турбо наклонился ниже, обдавая избитого паром и запахом злости — Плохо слышно. Погромче скажи.
Его костяшки были разбиты в кровь, а в глазах еще не остыл самый животный азарт. Пустота, что грызла его, наконец-то заполнилась горячим, пульсирующим кайфом превосходства. Ему было плевать на холод, на сбитые в кровь костяшки. Сейчас он чувствовал себя живым.
Кощей подошел ближе, обходя лужи талого снега, перемешанного с кровью.
— Хорош Турбо, — Кощей лениво сплюнул, не вынимая рук из карманов кожанки — Он уже обоссался, не видишь, что ли?
Турбо рывком подтянул к себе засаленный рюкзак одного из побитых. Кожа на его костяшках лопнула, и капли его собственной крови смешались с грязью на лямках. Он перевернул сумку, вытряхивая содержимое. На снег вывалились пачки сигарет, какая-то помятая тетрадь, связка ключей и зажатый в целлофан сверток.
Кощей чуть наклонил голову, прищурившись.
— Опа… А вот это уже интересно, — он кончиком ботинка подтолкнул сверток. Внутри тускло блеснули несколько купюр и какой-то дефицитный блок запчастей — Видишь, Турбо? Не зря кулаки чесал. Казна пополнится.
Турбо жадно сгреб добычу, не брезгуя грязью. В его глазах полыхнул азарт мародера.
— Будут знать, как к «Универсаму» соваться, — прорычал он, запихивая деньги во внутренний карман куртки — бляди…
Зима наблюдал за этим с нарастающим омерзением. Он видел, как Турбо с оскалом делит награбленное у полуживых людей.
— Всё? — коротко спросил Зима, не глядя на друзей — Уезжаем. Скоро здесь менты будут, кто-то из жильцов точно вызвал.
Кощей кивнул, поправляя воротник кожанки.
— Дело говоришь. Турбо, хорош в говне копаться, прыгаем в тачку.
Они быстро направились к выходу из гаражей, оставив позади стоны и изломанные тени на снегу. Возле старой «девятки» Турбо остановился на секунду, вытирая руки снегом, но багровые пятна всё равно остались под ногтями.
…В штабе пахло несвежим чаем и сырой штукатуркой. Когда тяжелая дверь захлопнулась за пацанами, отсекая мороз, навстречу им из-за стола поднялась Айлин. Она выглядела в этом облезлом подвале как экзотическая птица, случайно залетевшая в клетку к хищникам.
— Ну что, триумфаторы? — она сложила руки на груди, окинув их оценивающим взором — Как всё прошло?
— Нормально всё, Айлин, — Кощей небрежно бросил на стол пачку изъятых денег — Пару хребтов обломали, кассу пополнили. Ничего необычного.
Айлин едва заметно кивнула брату, но её внимание уже переключилось. Она вглядываясь в Зиму, который замер у вешалки. Свет мигающей лампы выхватил тёмное, липкое пятно на его плече, резко выделяющееся на светлой ткани куртки. Она подошла к нему почти вплотную, нарушая все неписаные границы пацанского пространства. От неё пахло теми самыми духами, которые Зима так отчаянно пытался выветрить из памяти.
— Ты в крови… — она протянула руку, почти касаясь пятна тонкими пальцами — Всё хорошо? Тебя зацепили?
Зима даже не шелохнулся. Его лицо осталось неподвижной маской, хотя внутри всё сжалось от этой неуместной, душащей заботы на глазах у всех.
— Всё нормально, Айлин. Не моё это, — отрезал он, глядя куда-то поверх её головы.
Турбо, наблюдавший за этой сценой с нарастающим раздражением, резко шагнул вперед, вклиниваясь в их пространство. Его самолюбие, подогретое дракой, требовало признания.
— Слышь, сестрёнка, чё ты к нему привязалась? Он же у нас каменный, — Турбо бесцеремонно выставил вперед свою разбитую руку — Ты вот сюда глянь. Тут реально помощь нужна, саднит пиздец. Поможешь герою?
Айлин медленно повернула голову. Она одарила Турбо таким ледяным, пренебрежительным взглядом, от которого у любого другого парня желание шутить отпало бы навсегда. В этом взгляде читалось всё: и что он для неё «пустое место», и что его кулаки её не впечатляют. Зима уловил этот момент. Он понял, что это его единственный шанс вырваться из-под её опеки и одновременно «отблагодарить» Турбо за его вечную ревность. Он сделал шаг назад, буквально впихивая Айлин в руки Турбо.
— Давай, Айлин, займись «героем». Ему нужнее, — добавил он с той самой невозмутимостью, за которой скрывалось дикое желание просто выйти вон и закурить.
Адидас, всё это время стоявший в тени у входа, медленно перевел взгляд с застывшего Зимы на Айлин, которая так и не двинулась с места, продолжая сверлить Зиму глазами. Вова поправил кепку и многозначительно посмотрел на Кощея. Кощей поймал этот взгляд. Его лицо на мгновение исказилось, челюсть плотно сжалась. Он не любил, когда Адидас — единственный, кто мог тягаться с ним авторитетом — замечал его слабости или бреши в его «семье». Айлин была его единственным уязвимым местом, и видеть, как она теряет лицо перед пацанами, было для него как личное оскорбление.
Кощей рывком притянул к себе рюкзак с трофеями, который бросил Турбо. Его движения были резкими, нервными.
— Посмотрим, почём нынче лоховская гордость… — пробормотал он, вываливая на стол измятые рубли и мелочь. Он начал методично пересчитывать их так называемую «казну», яростно отсчитывая купюры и не глядя больше ни на кого.
Айлин, поджав губы, наконец-то отвела взгляд от Зимы. Она медленно, с явным отвращением, достала из аптечки пузырек йода.
— Руку давай, — холодно бросила она Турбо, даже не глядя ему в лицо.
Она начала обрабатывать его раны так методично и безжалостно. Турбо быстро перестал улыбаться. Его наглая, самоуверенная улыбка сползла с лица, сменившись напряженной гримасой: холодная сосредоточенность девушки действовала на него похлеще самой раны. Адидас тем временем медленно подошел к Зиме. Он не произнес ни слова, даже не повернул головы в его сторону. Его взгляд был прикован к Кощею, который с каким-то остервенением, почти животным азартом, шуршал пачками купюр. В этом звуке пересчитываемых денег — сухом, бумажном, грязном — тонула вся былая пацанская верность. Зима же, воспользовавшись моментом, молча отошел к самому дальнему углу. Он чувствовал на себе спину Кощея и колючий взгляд Адидаса. Турбо, довольный тем, что перехватил внимание, вытянул руку, скалясь в победной улыбке. Он не замечал, что её пальцы, коснувшиеся его ладони, были холодными.
— Ай! — Турбо дернулся, когда ватка, щедро смоченная антисептиком, прижалась к открытой ране — Чё так жестко-то?
— Терпи, герой, — почти шепотом ответила Айлин, и в этом шепоте было больше яда, чем сочувствия — Ты же хотел, чтобы я тобой занялась? Вот, занимаюсь.
Зима в это время возился с бинтом на левой руке, действуя с той скупой сноровкой, которая вырабатывается лишь после сотен подобных драк. В углу рта он сжимал дымящуюся сигарету: сизый, едкий дым лез в глаза, заставляя его болезненно щуриться, но он даже не морщился. Перехватив зубами свободный край бинта, он с коротким, резким усилием затянул узел прямо на фаланге пальца.
— Зря ты так, Зима, — негромко, так, чтобы слышал только он, произнес Адидас.
— О чём ты? — голос Зимы был абсолютно ровным — Турбо руку в мясо разнёс, а у меня так… царапины. Ему нужнее помощь. Я сам справлюсь, не маленький. Логично же?
Адидас едва заметно усмехнулся. Он слишком хорошо знал эту броню: логика Зимы была непробиваемым защитным панцирем, за которым тот прятал всё, что не вписывалось в сухой «пацанский» устав. Это был способ не чувствовать лишнего, не задавать вопросов, на которые нет ответов, и просто продолжать дышать среди этого холодного бетона.
— Логично у тебя в школе на математике было, — Адидас понизил голос еще сильнее — А тут ты дурака включаешь. Ты на неё посмотри. Она же не за Турбо трясется.
Зима нахмурился, переводя взгляд на другой конец комнаты, где Айлин с ледяным лицом мазала йодом руку шипящего от боли Турбо.
— Она отчасти медик, ей положено, — буркнул Зима, хотя внутри кольнуло странное предчувствие.
Адидас закрыл лицо руками.
— Ты либо реально слепой, либо прикидываешься… — Адидас покачал головой — Она на тебя смотрит так, будто ты — это всё, ради чего она в этот подвал спустилась. Приглядись к ней. Такие «намёки» обычно плохо заканчиваются, если их вовремя не прочухать.
Затяжка вышла долгой, надрывной, будто он пытался вытянуть из этой сигареты не просто дым, а ответы на все вопросы, которые скопились за вечер. Едкий табак обжигал легкие, но эта физическая боль была почти приятной — она отвлекала от того, как медленно и беспощадно внутри него рассыпался привычный мир. Он наконец понял, к чему клонит Адидас.
Перед глазами на миг всплыла Алиса. Он вспомнил её хрупкие пальцы, вечно холодные, и то, как волосы мягкими, непослушными волнами спадали на её плечи. В этой нежности была её сила и его главная слабость.
Огонёк сигареты дрогнул, когда он понял: цена этой правды окажется слишком высокой для них обоих.
— Мне приглядываться некогда, — отрезал Зима, туша бычок о подошву ботинка — У нас дел по горло.
***
Отражение в зеркале прихожей смотрело на Алису взглядом незнакомки. В тусклом свете лампочки её лицо казалось высеченным из мела, а в глубине зрачков застыла опасная смесь изнеможения и той самой решимости, которая обычно толкает людей в пропасть. Она медленно, почти механически, застегивала пуговицы пальто.
Раз. Два. Три…
Алиса поправила шапку, и выбившийся локон коснулся щеки, напоминая о случайном прикосновении его рук — мимолетном, но оставившем на коже невидимый ожог. Теперь он висел там, на тонкой цепочке, скрытый от чужих глаз, как секретный оберег. Алиса чувствовала его вес при каждом движении, при каждом вдохе — хрусталь обжигал кожу холодом, напоминая о Вахите сильнее любого шёпота.Не проходило и часа, чтобы она не касалась этой фигурки, словно лебедь был её единственной связью с реальностью, её личным талисманом в мире, который стремительно рушился. Это постоянное присутствие мысли о нём медленно сводило её с ума, выжигая всё остальное.
Сегодня от неё ждали привычного спектакля. Она должна была снова надеть маску «правильной девчонки» — предсказуемой и удобной. Алиса чувствовала себя предательницей в собственном доме. Хрустальные крылья слегка царапали кожу при каждом шаге, и эта едва заметная боль была ей необходима.
Сколько она так продержится? Сколько она будет врать? А правильно ли поступает?
Для Алисы уже давно стёрлись границы между «хорошим» и «плохим». Она уже не знала, чему можно верить. Чувства долга, которые она себе навязала, душили её, подобно верёвкам, что надели ей на шею, напоминаю об этом каждый чёртов день.
Алиса каждую ночь прокручивала в своих мыслях, как подойдёт и признается Зиме в чувствах, наплевав про их договорённость. Но каждый раз, стоило ей только его увидеть, вся её храбрость улетучивалась, оставляя лишь привкус неуверенности.
Навязчивые мысли так и твердили ей: «Если не сделаешь, ты упустишь его. Навсегда»
Она вышла из подъезда, и холодный воздух тут же ударил в лицо, заставляя глаза слезиться. У входа, прислонившись к обледенелому козырьку, её уже ждала Рита. Та выглядела непривычно серьезной, спрятав нос в пушистый шарф.
— Ну наконец-то ты вышла, Алис! Я уже думала мы никуда не пойдём.
Алиса лишь молча кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. Присутствие Риты было одновременно и спасением, и обузой — ведь при ней нельзя будет даже взглянуть на Зиму так, как ей хотелось.
— Пойдем, — выдохнула Алиса, и облачко пара тут же растворилось в сумерках — Валера ждет.
Они пошли по заснеженному тротуару. Рита что-то щебетала о школьных сплетнях, пытаясь разрядить обстановку, но Алиса её почти не слышала. Они свернули к парку. Издалека уже виднелись знакомые ивы, склонившиеся под тяжестью снега. Алиса видела впереди две мужские фигуры: одна была широкой, шумной и размахивала руками — Турбо.
— Опа! А я смотрю — кто это у нас тут такой красивый по парку гуляет? — Валера подошел вплотную, обдавая девушек морозным паром. Он уже хотел было обхватить Алису за плечи, но наткнулся взглядом на Риту и осекся — Не понял… Алиска, ты чё, с конвоем сегодня? Не думал, что ты с кем-то придешь.
В его голосе промелькнуло разочарование, перемешанное с легким раздражением. Он явно рассчитывал на другой сценарий.
— Привет, Валер, — Алиса постаралась, чтобы её голос звучал ровно, хотя сердце продолжало выстукивать бешеный ритм — Это Рита, моя подруга. Она хотела посмотреть, как у вас там всё устроено. Рита, это Валера.
Рита вежливо кивнула, плотнее кутаясь в шарф, и Турбо, нехотя, выдавил из себя подобие дружелюбного оскала.
— Ну, раз хотела — значит, посмотрим. Пошли, чё на холоде стоять, — он наконец бесцеремонно приобнял Алису за талию, притягивая к себе — Там пацаны уже костер развели, Кощей кассу делит. Весело будет.