Часть 5 Тяжесть нежной жизни (1/2)
***
Купе было тесным, душным, и казалось слишком маленьким для такого количества людей. Пацаны заняли нижние полки, а их девчонки сидели напротив, смеясь и переговариваясь на повышенных тонах. Сразу бросалось в глаза обилие ярких оберток от конфет, бутылок лимонада и шумных карточных игр, начатых еще до её прихода.
Турбо подскочил к Алисе, схватив её за локоть, словно боялся, что она исчезнет.
— Вот Алиса, садись ко мне! Тут самое лучшее место — у окна.
Он притиснул её к стенке, занимая большую часть мягкой лавки своим широким телом. Алиса выглядела неуместно в этой суматохе — её светлое пальто казалось чужим среди тёмных, пропитанных улицей курток.
Кощей развалился напротив, подогнув ноги, и громко травил байки, заставляя Светлану и Нику истерически хохотать. Он постоянно подмигивал Адидасу, превращая свои рассказы в двусмысленную игру. Адидас с удовольствием поддерживал этот хаос, подкидывая шутки и хлопая свою девчонку по коленке.
Зима сидел в самом углу, на противоположной стороне от Турбо и Алисы. Он занял свою позицию так, чтобы видеть всех и чтобы его никто не задевал. Он молчал, изредка отвечая на прямые вопросы односложным кивком или брошенным в пространство словом.
Турбо, полностью игнорируя чужой хаос и собственное громкое присутствие, наклонился к Алисе, счастливо улыбаясь. Его рука тяжело легла ей на плечи, притягивая к себе с жестом непререкаемого владения.
— Вот увидишь, Алис, мы там так хорошо время проведем! Пройдемся по Москве, по парку, ночью в гостинице будем веселиться… — он говорил громким, хвастливым шёпотом, который на самом деле был слышен всей компании. В его глазах горело вожделение и простая, нехитрая радость от того, что она сидит рядом с ним, принадлежащая ему.
Алиса резко повернулась к нему, перебивая его слащавый монолог.
— Мы будем оставаться в Москве?.. — спросила она недоверчиво, невольно подаваясь назад, от его тяжелой руки. Мысль о ночи в гостинице со всеми этими людьми, в особенности с Турбо, вызвало у неё приступ паники.
Купе взорвалось смехом. Кощей и Адидас залились громким, грубым хохотом, хлопая друг друга по плечам.
— Ты что Алис, серьёзно? Какая гостиница! На один день — и обратно! — Турбо сам посмеялся, но его смех был нервным.
Алиса отвернулась, раздраженно вздохнув. Она снова уставилась в окно. Ей стало резко неприятно. Неприятно было осознавать, что она позволила его глупой похвальбе заставить её вздрогнуть, и что она стала объектом этого грубого веселья.
С противоположной полки за ней внимательно наблюдал Кощей. Его обычно веселое лицо было сейчас задумчивым, почти расчётливым. Он был недоволен этой поездкой и тем, что Алиса здесь присутствует как некий фактор, который меняет привычный расклад сил.
— Алиса, может расскажешь нам о себе? — громко спросил Кощей, нарочито перебивая Турбо, который уже пытался рассказать новый анекдот.
Алиса резко повернулась, удивленная таким прямым вопросом от него.
— Смотря что вы хотите узнать, — ответила она сдержанно.
Турбо недовольно наклонился к ней, его лицо потемнело.
— Да ничего он не хочет узнать! Кощей, хватит лезть! — рыкнул он.
Кощей вскинул руки в примирительном жесте.
— Да ладно, Валер, чего ты ревнуешь? Мы-ж вместе едем, надо знакомиться, — Кощей улыбнулся той самой елейной улыбкой, которая так напоминала Алисе улыбку хищника.
Алиса решила его слегка проучить — показать, что она не собственность и способна говорить за себя. Она вскинула голову, движение было резким, как удар хлыста. Вся её осанка, обычно скрываемая за Турбо, мгновенно выпрямилась. Она посмотрела на Кощея внимательным и оценивающим взглядом, в котором было больше презрения, чем интереса.
— Кощей, если вам так интересно узнать что-нибудь обо мне, задавайте вопросы — голос Алисы был на удивление спокойным и чётко проговоренным, с оттенком вызова, — Я отвечу вам на них. Честно.
Турбо замер. Его тяжелая рука, до этого лежавшая на спинке сиденья, резко опустилась и схватила Алису за бедро — сильно, почти больно. Лицо его было напряжено от сдерживаемой ярости, он не мог накричать на неё перед всеми, но его глаза были полны молчаливой угрозы. Алиса резко накрыла его руку своей ладонью, неожиданно грубо и сильно для её изысканной внешности. Она взяла его тяжёлую ладонь, словно какой-то грязный предмет, и оттолкнула её от себя, положив ему на колени.
Кощей же просто расплылся в широкой, торжествующей улыбке. Он понял: Алиса сейчас играет на его стороне, против Турбо.
— Вот так бы сразу, Алиса! Уважаю честность! — Кощей подал корпус вперед, его голос стал сладким, как яд — Хорошо. Раз ты такая честная… Скажи нам, Алиса, кто из наших пацанов тебе больше всех не нравится?
Алиса медленно опустила лицо, и по её щекам скользнула тень — едва заметная улыбка. Вопрос её позабавил. Она снова подняла глаза на Кощея, и в них плясали озорные огоньки.
— Обидитесь, если я назову вас? — Алиса задорно улыбнулась, бросив мяч обратно.
Кощей сначала нахмурился. Но её улыбка, её неожиданный шарм и быстрый ум взяли верх. Он был сам по себе острым, и уважал тех, кто мог ответить на удар не силой, а словом.
— Вот это да! Хитрая ты, Алиса — Кощей откинулся назад, издавая громкий, уважительный смех, который разительно отличался от его предыдущего ехидства — Мне было бы по барабану, если честно. Но я понимаю. Ладно, ты выиграла первый раунд.
Он замолчал, перестав давить, и с новым интересом посмотрел на Турбо, который сидел рядом с Алисой бледный от гнева и недоумения.
Адидас, чуя, что обстановка накалилась до предела, поспешил перевести разговор на нейтральную тему.
— Ладно, Кощей, заткнись уже. Алиса, ты лучше нам скажи — в Москве хоть поесть нормально где можно? Может, знаешь там какое место?..
И разговор потек, как вода сквозь трещины.
Турбо постепенно отошел от своего гнева, вместо этого он взял Алису за руку и начал поглаживать её пальцы большим пальцем — жест снова собственнический, но теперь более осторожный, почти умоляющий.
Алиса отвечала Адидасу односложно, пытаясь сохранить свою независимость. Она говорила о кинотеатрах, о большом парке, о каких-то улицах, которые видела на картинках. Пацаны перебивали её громким смехом, споря, куда им нужно идти в первую очередь, и вскоре Алиса снова стала лишь фоном, носителем информации, а не полноценным участником диалога.
…Время тянулось долго, заполненное душным воздухом, шумом колёс и бесконечными историями Турбо и Кощея. Алиса смотрела на мелькающие пейзажи и чувствовала, как её первоначальный задор уходит, оставляя только тяжкое ощущение безысходности. Лишь иногда её взгляд цеплялся за неподвижную фигуру Зимы в углу, и это давало ей хрупкий проблеск надежды.
Спустя несколько часов, тяжёлый и монотонный ритм поезда начал сбавлять темп. Поезд замедлился, скрежеща тормозами и издавая глухой стук колесных пар.
— Приехали! Москва! — радостно воскликнул Турбо, вскакивая первым.
Пацаны вскочили, всюду началась спешка и толкотня. Они выходили из вагона так же, как заходили — быстро и шумно. Девушки тоже поднялись и потянулись к выходу вслед за своими парнями, изредка обсуждая новые шарфы и смеясь над тем, как Турбо покраснел от слов Алисы.
Алиса встала, ощущая тяжесть в ногах после многочасового сидения. Она направлялась к выходу, но неожиданно остановилась у угла купе. Зима спал.
Он сидел в том же углу, где и начинал поездку, на самой границе света и полумрака. Его голова была слегка откинута, и он опирался плечом на стену. На фоне смятых курток и яркой грязи вагона он выглядел на удивление чистым. Ресницы — чёрные и густые — лежали на бледной коже скул. Напряжение, которое не покидало его лицо всю дорогу, исчезло, оставив только линии усталости и чего-то уязвимого, непозволительного в его мире.
Алиса медленно протянула руку и коснулась его плеча — мягко, осторожно, словно боясь разбить хрупкую конструкцию.
— Зима, вставай, — нежно сказала она, и голос её был таким тихим, что едва пересилил гул станции.
Он мгновенно проснулся. Его взгляд был сначала потерянным, затем мгновенно собрался, увидев её — столь близко, так обеспокоенно.
— Ты чего стоишь здесь? — спросил он, его голос был хриплым ото сна.
Алиса почувствовала, как её щёки покрываются краской. Она быстро выпрямилась, возвращая себе осанку.
— Стою, потому что надо. Ты спал. Разбудила я тебя. Пошли давай, а то поезд скоро тронется, — быстро проговорила она, стараясь придать своим словам ровное, деловое звучание.
Не дожидаясь ответа, Алиса отвернулась и быстро ушла первой, вклиниваясь в толпу выходящих людей.
Зима остался сидеть на секунду, его глаза провожали её светлую фигуру. Он медленно поднес руку к плечу — к тому месту, которого она только что коснулась — и слегка его потер. Словно отпуская наваждение или стирая след. Он вздохнул, встал — и беззвучно вышел из вагона.
***
Алиса стояла в центре громадной, пульсирующей Москвы, на огромной, залитой ярким утренним солнцем площади, которая тянулась открытым, необъятным простором. Чувство прибытия было ошеломляющим: высокие, величественные старинные здания, которые она видела только на картинках, сейчас вставали перед ней во всей своей торжественной, непривычной красе, подавляя своими масштабами. Воздух, пропитанный густым, колючим морозом и запахом дальней дороги, был резким и чистым, и она жадно вдыхала его, чувствуя, как этот новый, холодный мир наполняет её лёгкие. Вокруг неё, как мощная река, тек толпами народ, и город гудел собственной, равнодушной энергией. Лица людей были размыты в однородную, гудящую массу, и ни один взгляд не фиксировался на ней.
Ей было так хорошо.
Она почувствовала себя легче, свободнее, будто сбросила тяжелый груз. Её щёки порозовели от холода и от волнения, а глаза сияли отраженным светом огромного, незнакомого города.
Рядом с ней стоял Турбо, его фигура казалась слишком громоздкой и неуместной на фоне этой столичной архитектуры. Он был взволнован, но его радость была грубой и поверхностной.
— Ну что, Алиса? Круто тут? Я же говорил! Это тебе не наша Казань! Давай быстрее к ним, а то они уже ждут. Мы сейчас такое дело решим, ты даже не представляешь — он говорил громко, не осознавая, как нелепо звучит его хвастовство.
Алиса отвлеклась от созерцания Москвы и повернулась к нему, недовольно нахмурившись.
— Что за дело такое? И куда мы спешим? Я хотела посмотреть город Валер, а не бежать на ваши «дела», — в её голосе прозвучала нотка нескрываемого раздражения.
Турбо положил руку ей на поясницу, придвигая к себе.
— Да ничего такого, Алис, честное слово! Тут надо с одной командой встретиться, уладить вопрос по Казани. Пойми, это же важно! Москва всё-таки — тут всё серьёзно. Мы сейчас быстренько сделаем всё, что надо, потом пойдем в тот парк, про который ты говорила. Правда.
Алисе резко не понравилось это слово — «уладить». Она понимала, в его словах больше смысла, жестокого.
— Нет, Валера, я не пойду никуда, где надо «улаживать» что-то с другими «командами», — твёрдо сказала Алиса, делая шаг назад, отстраняясь от его руки — Я ехала сюда не для того, чтобы участвовать в ваших разборках. Делайте свои дела сами. Я пойду в парк.
Турбо мгновенно закипел. Его радость от Москвы сменилась раздражением.
— Ты что Алис, совсем обнаглела? Я сказал — идешь со мной! Ты одна в чужом городе шататься не будешь — его голос стал резким, в нем проскользнули привычные командирские нотки — Я тебя одну не пущу, поняла?
Алиса почувствовала, как её губы сжались от обиды и унижения. Всё снова вернулось на круги своя — из собственника он превратился в тюремщика. Она обиделась на него до боли, потому что он снова забыл о ней самой, о её желаниях.
Она резко отвернулась от него, уставившись на величественное здание через площадь. Её плечи были напряжены.
— Значит, сиди со мной здесь. С этого места я не двинусь, пока ты не поведешь меня в парк. Или можешь идти без меня — я домой поеду.
Турбо замер, понимая, что Алиса действительно не шутит. Она нашла единственную слабость в его логистике: оставить её одну было равносильно потере, а без неё — потерять лицо перед пацанами из-за женской прихоти.
Его лицо стало жестким. Он резко развернул Алису к себе, его пальцы до боли впились в её руки под тонкой тканью пальто.
— Хорошо! По-твоему будет! — выдохнул Турбо, его голос был низким от сдерживаемой злости — Но одна ты не пойдешь. Тебя поведет Зима.
Он быстро огляделся, нашёл глазами Зиму, который стоял неподалеку в группе пацанов, ожидая команды.
— Зима, иди сюда! — крикнул Турбо властным, резким голосом, который не терпел возражений.
Зима подошел немедленно. Он остановился рядом, бросив на Алису короткий, нечитаемый взгляд.
Турбо, не отпуская рук Алисы, обратился к Зиме, через голову девушки.
— Ты берешь Алису. Ведешь её в тот парк, про который она там говорила. Покажешь ей Москву. С этим делом мы сами справимся. Потом вернешь её на вокзал, понял? Не отходишь от неё ни на шаг.
Зима нахмурился. В его глазах промелькнуло мгновенное, холодное раздражение. Его внутреннее чувство долга сопротивлялось этой роли няньки и охранника.
— Почему я? — ровно спросил он, но в голосе прозвучала нотка сдержанного гнева. Он приехал сюда для дела, а не для экскурсий.
Турбо наконец отпустил Алису, повернулся к Зиме и схватил его за плечо своей тяжелой рукой.
— Потому что тебе я больше доверяю, Зима. Она тебя послушает, — Турбо говорил быстро, его глаза горели лихорадочным блеском — Считай, что это часть работы. Ты её поведешь.
Зима посмотрел на Алису, которая стояла рядом — бледная, но с глазами, полными неожиданной надежды. Он понял, что спорить сейчас бесполезно — Турбо не переубедить. Он глубоко вздохнул, отпуская напряжение.
— Хорошо, — коротко согласился Зима, отводя взгляд.
Турбо широко улыбнулся, победно вскинул голову. Он похлопал Зиму по плечу — жест искренней благодарности.
— Вот и молодец! Я знал! Спасибо тебе! Мы скоро вернемся.
Турбо бросил Алисе короткий, но напряженный взгляд — предупреждение, развернулся и побежал догонять пацанов, Кощея и Адидаса, которые уже ждали его у угла здания. Девушки, Ника и Светлана, тоже поспешили за ними.
Алиса и Зима остались стоять вдвоем посреди огромной Московской площади.
Алиса стояла неподвижно, наблюдая, как вся их шумная компания скрывается за мощными колоннами здания. Как только их фигуры исчезли из виду, вся обида и раздражение на лице Алисы исчезли без следа. Её глаза вспыхнули неожиданным озорством, а уголки губ поднялись в широкой, свободной улыбке.
— Наконец-то они ушли, — выдохнула она с искренним облегчением.
Зима посмотрел на неё в непонимании. Алиса улыбнулась ему — тепло, искренне.
— Я соврала по поводу парка, — шепнула она, понизив голос до уровня конфиденциальности — На самом деле я хочу пойти в Центральный универсальный магазин. Там сейчас новая коллекция должна быть! Хочу посмотреть вещи и прочее.
Зима слегка усмехнулся.
— Почему не сказала ему? — спросил Зима, в его голосе прозвучала мягкая, но чёткая насмешка, смешанная с любопытством. Ему было действительно интересно понять логику этой непонятной девушки.
Алиса подошла к нему поближе, создавая своей близостью маленький островок тайны посреди Москвы.
— Он бы не одобрил. Сказал бы, что денег нет и ничего не купит мне, — Алиса произнесла это даже небрежно, с ноткой усталости от его вечного хвастовства и скупости — К счастью, я взяла свои сбережения. Они в моей сумке. Так что можем пойти.
Не дожидаясь ответа или одобрения, Алиса резко взяла Зиму за руку. Её ладонь была тонкой, но решительной, и она сразу потянула его за собой с невероятным для неё напором. Зима пошатнулся от её внезапного движения. Это было настолько несвойственно ей — инициировать физический контакт и настоять на своём, что он на мгновение растерялся. Но он сразу же поддался её влечению, позволяя себе вести себя к центру площади. Её задор был заразителен, и он впервые за эту поездку почувствовал себя невольным соучастником её тайной прогулки.
Через десять минут они оказались у здания, которое Алиса назвала ЦУМ. Это был огромный, величественный и торжественный дом, занимавший целый квартал. Его фасад, выполненный в строгом неоклассическом стиле, казался неприступным. Но за стеклянными дверями царил другой мир. Внутри магазин был похож на сверкающий лабиринт. Пространство было залито мягким, тёплым светом, который отражался от мраморных полов и хрустальных люстр. Повсюду царили тишина и спокойствие, прерываемые лишь тихим шелестом одежды и едва слышной классической музыкой. Всё здесь было пропитано роскошью, которую невозможно было найти в их городе: манекены в витринах демонстрировали одежду, которая стоила дороже, чем любой рейд Турбо; изысканные ароматы дорогих духов висели в воздухе, смешиваясь с запахом новой кожи и кашемира.
Алиса почувствовала, как её сердце наполнилось тем трепетным ощущением, которое бывает только при столкновении с мечтой. Это был её мир — мир красоты, порядка и возможностей. Её стихия, в которой она чувствовала себя как дома.
Алиса потянула его прямиком на второй этаж, где находились женские аксессуары. Её глаза были похожи на две вспышки интереса.
— Вот, смотри! — воскликнула Алиса, подтаскивая Зиму к блестящей витрине, заполненной кожаными перчатками и крошечными сумочками — Видишь? Это же чистая Италия!
Зима следовал за ней как тень, высокий и неуклюжий в этом мире тонких тканей и хрупких украшений. Его обычно холодное лицо выражало некоторое недоумение. Он стоял среди всего этого богатства, которое было ему абсолютно чуждым и бесполезным. Для него ценность предмета определялась его прочностью и практичностью, а здесь всё было воздушным и декоративным.
Алиса тем временем порхала между стойками. Она взяла в руки маленькую, изящную брошь в виде ласточки и повернулась к Зиме, приложив её к своему пальто.
— Как думаешь? Подойдет? — спросила она, смотря на него с детской надеждой и ожиданием честной оценки.