Глава 7: День рождения (2/2)

Послышался щелчок входной двери. Звук был резкий, как будто кто‑то открыл её без попытки быть осторожным. Через секунду в коридоре раздались шаги и голоса, слишком громкие для позднего вечера. Компания обернулась почти одновременно.

В комнату зашли цыгане — человек пять, в ярких куртках, с пакетами и гитарой. Максим поднялся первым, прошёл к ним и поздоровался так, как обычно здороваются со старыми знакомыми. В комнате повис немой вопрос.

— У моего друга сегодня день рождения, — сказал он спокойно. — Заходите, если хотите поздравить.

Цыгане вошли шумно, сразу заговорили, рассмеялись, кто‑то хлопнул в ладони. Один развернул к себе гитару, проверил струны коротким перебором и начал играть без остановки. Самая пышная из цыганок шагнула вперёд, посмотрела на Костю внимательно, оценивающе. Она была невысокая, крепкая, с широкими бёдрами и тяжёлыми браслетами на руках, которые звенели при каждом движении. Женщина улыбнулась широко, подняла руку и сказала с мягким акцентом:

— Ой, мальчик, ты сегодня светишься. Это хорошо. Так и надо.

Она хлопнула в ладони, и двое мужчин сразу подошли к дивану. Они подняли Воронова на ноги легко, без предупреждения. Музыка усилилась, и вокруг него закружился хоровод. Цыгане двигались быстро, уверенно, создавая вокруг именинника тесный круг.

— Эксклюзив, — намного более невнятно, чем раньше, говорил Саша, снова взяв телефон для съемки видео. — Костян, походу, вступил в новую религию. Хороводная. Сильная секта. — Гринчук уже даже не пытался выговаривать букву “р”.

Он сделал зум на парня в центре хоровода, который пытался понять, куда ставить ноги, чтобы сбежать.

— Посмотрите на этого человека. Как свой в их круг вписался.

Женщины-цыганки запели что-то на своем языке, одна из них где-то нашла бубен и теперь трясла им в такт хлопкам всех вокруг. Мельник поставила стакан на пол и поднялась со своего места. В следующее мгновение она уже стала частью хоровода.

— Мы потеряли ещё одного бойца, — комментировал Саша. — Кто же будет следующим?

— Толкайте Еву, — сказал Воронов, указывая на девушку пальцем.

Аня с лёгкой улыбкой потащила Рябченко за собой, и они двое вошли в этот хаотичный танец.

— Сколько женщин и все вокруг Костяного, — заговорил Дима. — Лиз, я надеюсь, ты не?..

— А? — уставилась на него уже танцующая со всеми Лиза.

Саша навёл камеру на его лицо:

— Дима ревнует к хороводу. Повторяю: человек проигрывает конкуренцию цыганам, Косте и гитаре.

— Да кому я там проигрываю?! — он двинулся ближе, пытаясь выхватить у Гренки телефон.

— Это прямое нападение было зафиксировано!

Пока Безгрешный продолжал атаковать местного оператора, хоровод из цыган постепенно сместился от их компании и продолжал петь уже в коридоре. Они медленно перешли в другую комнату, закрывая за собой дверь.

С Кости упали штаны.

— Блять?! — выкрикнул он, поднимая джинсы с пола и натягивая их обратно. — У меня ремень пропал! Он с позолотой был, вообще-то.

— Фокус с исчезновением, — захохотала Ксюша.

— Из-за этого ебаного оффника я не заснял! — жаловался Гринчук.

Максим без слов принёс имениннику ремень. Однако даже с учётом того, что их обокрали, веселье не унималось: Мельник устроила им стендап-шоу, рассказывая самые глупые шутки, которые видела в интернете:

— Почему программист не может выйти из дома? — она не могла сдерживать смех. — Потому что у него нет кнопки “Выход”.

Все смеялись не с того, что она рассказывала, а с её интонации и жестов, сопровождающих анекдоты.

— Или вот! Один мужик говорит другому мужику: «Тёща у меня ангел». А тот ему отвечает: «Повезло тебе, моя ещё жива».

Пусть Солнцев и слышал эти шутки уже бесчисленное количество раз, но из уст его подруги они звучали по-новому забавно.

Когда шоу закончилось и все снова сидели на своих местах, Саша предложил им игру:

— Давайте в «правду или выпивку»? — он потёр ладони в предвкушении и поставил в центр ковра самое крепкое вино из тех, что принесла Ковальчук. — Задаём друг другу вопросы, кто не хочет отвечать — пьёт залпом и до дна.

— Других предложений от пьянчуги мы и не могли ожидать, — сказал Лев.

— Да ладно, весело же. — Ксюша опустилась на ковёр. — Садитесь все в круг.

Солнцев оказался зажат между Лизой и Аней, Костя сидел напротив него и морганием через азбуку Морзе подавал знаки SOS, ведь по обе стороны от него оказались Мельник с Бессмертным.

Гренка наполнил всем стаканы и взял на себя ответственность начать:

— Так… Будем по часовой стрелке. — он глянул на Диму, который сидел слева от него. — Какая правда о тебе могла бы изменить наше к тебе отношение?

— Эм… — парень задумался, поглядывая на Воронюк, сидящую рядом. — Я месяц хожу в одних и тех же трусах.

— Фу! — протянула Ксюша.

— В принципе, не удивительно. — Воронов кивнул.

— Не самое гигиеничное признание, — согласилась Ева, кладя голову на плечо Мельник.

Саша замахал руками в попытке остановить обсуждение чужого нижнего белья:

— Дальше давайте!

Была очередь Безгрешного. Он смущённо глянул на Лизу, прочистив горло:

— А я тебе… Ну прям вообще не нравлюсь?

Девушка потянулась за стаканом и выпила вино, даже не моргнув.

— Она просто не хотела ранить его чувства в хуй знает какой раз, — объяснил Максим.

Дима заметно поник, но Ксюша хлопнула в ладоши, пытаясь вернуть прежнюю атмосферу:

— Ой, не будем горювати, будем танцювати! — она включила на телевизоре песни Верки Сердючки. — Следующий, пожалуйста.

Лев слегка напрягся, ведь теперь на вопрос должен будет отвечать он. От Лизы невозможно предугадать следующее действие. Глаза зацепились за то, как голова Воронова слегка склонилась на бок.

— На что ты… — тихо начала девушка. — В последний раз мастурбировал?

Глаза Солнцева округлились и он закашлялся, с опаской отодвигаясь от Лизы подальше. Аня, к которой парень прижался, рассмеялась:

— Лизонька у нас и не такое сказать может, не повезло тебе.

Его уши не были тем, что можно контролировать — и сейчас они предательски сдавали смущение. Он потянулся за стаканом, быстро выпивая содержимое.

— Ну так не интересно! — запротестовала Мельник, хлопая ладонью по ковру.

— А ты бы сама ответила на такое? — парень уставился на неё, всё ещё находясь под шоковым эффектом.

— Конечно. На голые фотки Е… — Ева рядом закрыла ей рот ладонью.

Никто это комментировать не стал — от Ксюши такие ответы давно стали обыденностью.

Лев вздохнул. Алкоголь на него действовал удивительно быстро, поэтому чаще всего он выбирал оставаться единственным трезвенником в компании. Сейчас выбор отсутствовал.

— О чём ты жалеешь больше всего? — спросил Солнцев у Ани.

— О том, что когда в Африке была, шкуру зебры домой не забрала, — не раздумывая, ответила девушка.

— Серьёзно? — удивился Саша. — И ничего масштабнее нет?

— Что может быть масштабнее такого сувенира? — недовольно спросила она. — Так, Ева… Какое нижнее белье ты предпочитаешь?

— Практичное.

— Это топ и треники или то, которое удобно быстро снять в нужный момент? — улыбнувшись, задал вопрос Воронов.

— И то, и другое. — она закатила глаза. — Дорогая Ксюша, — девушка прищурилась, — сколько у тебя было отношений, о которых я не знаю?

— Одни, — честно ответила её подруга и с многозначительной улыбкой покосилась на Костю. Ева открыла рот, чтобы что-то сказать, однако Мельник уже задавала вопрос: — Костичка… Ты сейчас в кого-то влюблён?

Солнцев заметил, как уголки губ друга поползли вверх, и его взгляд скользнул по компании, в итоге остановившись на Льве.

— Да.

Сердце сорвалось с привычного ритма. Воздух стал тяжёлым, горячим, и ему пришлось сделать чуть более глубокий вдох, чтобы удержать лицо спокойным.

— В кого?! — с энтузиазмом выкрикнул Гринчук. — Кто она? Наша одноклассница?

Большая часть их компании тяжело вздохнула и накрыла голову рукой.

— Это уже слишком много вопросов. — он спокойно пожал плечами и посмотрел на Максима. — Что тебе больше всего нравится в Саше?

Саша подавился воздухом, удивлённо уставившись на Воронова.

— Да всё нравится, — скрестив руки, мягко произнёс Бессмертный. — Но его картавость я считаю самой интересной чертой.

Саша выпучил нижнюю губу, потянувшись к Максиму. Тот потрепал его по волосами и задумался над своим вопросом:

— Куда постоянно пропадает авокадо из моего холодильника?

— Оу. — парень отвёл взгляд в сторону. — Я боялся тебе говорить, что мне не нравится, когда ты кладёшь его в каждое блюдо. Вот и… Утилизирую.

Они ещё какое‑то время держали темп — по кругу шли вопросы, кто‑то пытался придумать что‑то остроумное, кто‑то уже просто повторял первое, что приходило голову. Алкоголь делал своё: смех становился громче, реакции — медленнее, а ответы — всё менее связными.

После шестого или седьмого круга стало ясно, что игра разваливается. Половина ребят уже сидела, опираясь на диван или друг на друга. Кто‑то пытался поднять стакан и промахивался. Кто‑то отвечал на вопрос, который ему даже не задавали. Саша с Димой вообще перестали понимать, чей сейчас ход.

Девочки по очереди уползали в спальню, Максим отвёл Гренку выпить воды, но они так и не вернулись, а Безгрешный уснул, накрывшись ковром, на котором они сидели.

Костя позвал Солнцева на балкон: холодный воздух обдавал щёки, Воронов опёрся на перила, глядя вниз, а Лев сунул руки в карманы. Между ними оставалось полшага — не близко, не далеко, ровно столько, чтобы чувствовать присутствие друг друга без слов.

— Почему ты мне не рассказывал? — чуть вялым голосом спросил парень. — Ну, что влюблён в кого-то?

— В плане? — Костя повернулся в нему лицом.

— Мы же, типо, лучшие друзья…

— Именно поэтому.

Солнцев поднял на него полный укора взгляд, пока тот доставал из заднего кармана джинсов пачку сигарет. Вытянул одну и закурил.

— Ну не смотри на меня так, — тихо начал Воронов. — Я ничего не скрываю. Ты просто отказываешься это видеть.

— Блять. — он вздохнул. — Ты же знаешь, что в делах любовных я не спец.

— Знаю.

— И что порой в глаза ебусь.

— Знаю.

— И что… — парень замолчал на пару секунд. — Ой, в пизду. Дай сигарету.

Костя передал ему свою сигарету и Лев затянулся.

— Не кури больше. Вредно.

— Цыпа включил режим мамы?

Солнцев замахнулся на него кулаком.

— Ладно, не буду.

Лев докурил Костину сигарету до фильтра, стряхнул пепел в сторону двора и только тогда заметил, как по коже Воронова прошли мурашки. Он стоял в одной майке, руки не скрещивал, не прятал — просто терпел прохладу, как будто не замечал её или не хотел показывать, что замечает. Солнцев выдохнул дым в сторону и стянул с себя олимпийку, после чего передал её другу. Тот принял её и натянул на себя.

Парень заметил это не сразу — просто в какой‑то момент посмотрел на Костю и понял, что что‑то в этой картинке зацепило. Олимпийка сидела на нём не так свободно, как на самом Льве, но от того не переставала подходить.

Ему это неожиданно понравилось — видеть Воронова одетым в свою одежду.

— Забирай её себе, — сказал Солнцев. — Тебе она больше идёт.

Костя улыбнулся, а потом его лицо переменилось, словно он что-то вспомнил.

— Кстати. — парень слегка выпрямился. — Твой подарок… Ну, медиаторы. Ты сам их разрисовал?

— Ага.

— Очень красиво вышло. Особенно тот, с цыплёнком.

Лев вернулся в гостиную, проходя мимо пустых стаканов рядом с чьими-то забытыми телефонами, и без лишних раздумий плюхнулся на диван. Воронов устроился рядом, откинувшись назад, и их плечи соприкоснулись. Через несколько секунд Костя, не спеша, опустил ладонь на диван — Солнцев положил свою рядом и мгновением спустя ощутил, как чужой мизинец задевает его собственный. Не резко, скорее слишком мягко и с долей опаски, словно прощупывая почву под собой. Воронов провёл им вдоль: медленно, едва заметно.

— Ты всегда так сидишь, — негромко начал парень, глядя вперёд. — Как будто готов встать и сбежать в любой момент.

— Привычка.

Костя провёл своим мизинцем ещё раз — уже с большей уверенностью.

— Удобно, — продолжил он размышлять. — Можно уйти, если что-то становится лишним.

Лев хмыкнул.

— И что ты ещё подметил? — спросил Солнцев, продолжая смотреть на дверь балкона.

На секунду движение мизинца остановилось. Но Воронов продолжил мягко водить по пальцу Льва, отвечая:

— Что ты не уходишь.

Они замолчали. Примерно минуту просидели в тишине, пока Солнцев не заговорил:

— Мы сейчас делаем что-то очень странное.

— Да.

— И тебе нормально?

— Вполне.

Лев спокойно выдохнул. Секундой позже парень уже сам двинул своим пальцем, цепляя мизинец друга и переплетая их крепче. Костя заметно напрягся.

— Вот теперь, — сказал Воронов очень тихо, — это больше не случайность.

На это Солнцев не ответил, только сжал его палец крепче. Он чувствовал, что этот момент застревает где-то под рёбрами.

Костя плавно устроил свою голову на плече Льва — так они и уснули.