Глава 7: День рождения (1/2)

День рождения Кости перепадал на пятницу, но праздновать его они решили в субботу. Родители Максима уехали, заранее предупредив всю компанию о том, чтобы не доводили до вызова полиции. А если так всё же случится — они должны пенять на себя, Бессмертный в том числе.

Гостиная Максима была тёплой, немного перегруженной, но уютной. Большой деревянный шкаф занимал половину стены, на каминной полке стояла лампа, рядом — фотографии в рамках, которые никто не трогал. Ковёр с узором покрывал центр комнаты, на нём уже сидели несколько человек, окружённые кружками, тарелками и остатками упаковочной бумаги.

Бессмертный таскал табуретки и коробки с украшениями, уже смирившись с тем, что его квартира превратилась в штаб‑квартиру хаоса. Ксюша с Сашей спорили у окна, перебрасываясь короткими репликами и меняя гирлянду местами каждые две минуты. Лиза с Аней раскладывали салфетки, но постоянно передумывали и перекладывали всё заново. Дима надувал шарики, которые лопались у него в руках с пугающей регулярностью, и каждый хлопок заставлял его вздрагивать.

Лев развешивал гирлянды по уровню, проверяя каждую линию взглядом. Костя мешал ему с завидным упорством: то поднимал край выше, чем парень мог достать, то ставил стул не туда, то просто стоял слишком близко, заставляя Солнцева сбиваться.

Из кухни доносился голос Евы. Она готовила торт, и это держало всех в напряжении.

— Я говорю, это будет смешно! — кричала она, и по голосу было ясно, что идея снова опасная.

— Добавлять иглы в кусок торта именинника слегка… — неловко начала Лиза, боясь нарваться на злой взгляд подруги. — Зашкварно…

— Ничего вы в шутках не смыслите.

— Он и так после вашей последней затеи до сих пор с температурой ходит, — напомнила Ковальчук.

— А зря, классный пранк мог бы получиться, — расстроилась Рябченко.

— Или статья. — Лиза Воронюк пожала плечами.

В движениях Лизы всегда была мягкость. Она улыбалась спокойно, говорила тихо, но в глазах иногда мелькала тень — след прошлого, который она не скрывала, но и не выставляла напоказ. Она не рассказывала лишнего, не драматизировала, просто жила дальше. Осторожнее, чем другие, внимательнее к мелочам, которые могут сбить с пути.

Воронюк одевалась мило, однако хаотично, как человек, который выбирает вещи по настроению, а не по логике. Свитер с бантиками поверх футболки с выцветшим принтом. Юбка, которая не совпадает по стилю с колготками, но всё равно смотрится на ней органично. Волосы то заплетены, то распущены, то собраны в кривой хвост, который она поправляет на ходу. В её внешнем виде нет расчёта — только живость и спонтанность.

Иногда девушка смеётся чуть громче, чем нужно. Моментами замолкает посреди фразы, когда мысль уходит в сторону. Может забыть телефон в холодильнике или перепутать дни недели.

— Давайте без статьи, — сказал Бессмертный. — Понимаю, опыт уже есть, но мне такой хуйни не надо.

Лиза неловко отвела взгляд в сторону.

— Ты Лизочку не обижай! — крикнул Дима из другой комнаты.

— Нашёлся тут герой. — Воронов рассмеялся, держа в руках остаток гирлянды, которую развешивал Лев.

— Костяной, тебе повезло, что днюху твою празднуем…

— И что бы ты мне сделал?

Солнцев обернулся, глянув на Безгрешного в ожидании его ответа. Тот яростно надул и лопнул очередной шарик, вздрагивая с громким «Блять!».

Гринчук первым понял, что этот бардак нужно запечатлеть. Он достал телефон, включил запись и начал ходить по комнате, комментируя всё происходящее с интонацией документалиста, что снимает фильм о редком виде подростков в естественной среде.

— Вот мы наблюдаем Льва, который пытается повесить гирлянду ровно, — говорил он, наводя камеру на Солнцева. — Но рядом стоит Костя, и это делает задачу невыполнимой.

Лев не ограничился гирляндами по стенам — он добрался и до двери, ведущей на балкон. Воронов не успевал подавать гирлянду и пару раз её запутал так, что проскакивали мысли бросить эту затею. Он начал с верхней перекладины: аккуратно закрепил тонкую светящуюся ленту, чтобы она падала ровными вертикальными линиями. Потом добавил маленькие бумажные звёзды, которые Мельник вырезала заранее. Парень приклеил их так, чтобы они не мешали открывать дверь, но всё равно бросались в глаза.

— А у тебя глаз намётан, — заметил Костя, рассматривая украшения.

— Когда посещаешь столько галерей и выставок, само собой получается.

— Не у всех. — он посмотрел на Льва. — Ты талантлив.

Солнцев глянул себе под ноги, почесав нос. Они готовились праздновать день рождения Воронова, однако именинник только и делал, что продолжал расхваливать Льва. Парень краснел каждый раз, как впервые — его друг всегда выдумывал что-то ещё более смущающее, чем прежде.

— А вот это самец павлина соблазняет свою самку… — продолжал комментировать Саша.

Костя показал в камеру миролюбивый жест, Солнцев закатил глаза и поправил звезду на балконной двери. Саша повернулся к кухне:

— А это Ева. Она готовит торт. Мы все молимся, чтобы он не взорвался.

— Саша, выключи! — крикнула Ева, но не перестала мешать крем.

Ксюша в этот момент рылась в телефоне, что‑то выбирая. Через секунду из колонки раздалась старая музыка — не ретро‑классика, а что‑то из разряда «песни, которые слушали наши родители, когда были моложе». Лёгкая, тёплая, чуть смешная.

— Ты серьёзно? — спросил Максим, проходя мимо с коробкой шариков.

— Это создаёт атмосферу, — ответила девушка и добавила громкость.

Музыка заполнила комнату, и всё сразу стало ещё хаотичнее. Лиза с Аней начали подпевать, Дима сбился с ритма и уронил шарик, который тут же лопнул. Саша заснял это крупным планом и довольно хмыкнул.

— Итак, — продолжил он, — мы видим, как Дима снова проигрывает в битве с шариками. Учёные до сих пор не выяснили, почему это происходит. А вот это, — Гренка подошел ближе к девушкам, что подпевали, — хор имени «мы стараемся».

Воронюк рассмеялась и махнула рукой, чтобы он убрал камеру, но Саша только приблизил объектив.

— Лиза, скажите пару слов для потомков.

— Потомки пусть радуются, что они не слышат, как я пою, — ответила она.

Аня прыснула от смеха, и Гринчук поймал этот момент крупным планом.

— Редкий кадр — Аня искренне смеётся.

Гринчук, разогнавшись, переключил камеру на Максима так резко, что тот едва не выронил коробку.

— А вот наш главный организатор, — торжественно объявил парень. — Человек, который держит этот бардак в узде. Герой. Мученик. Хозяин квартиры, который всё ещё не выгнал нас на улицу.

Максим закатил глаза, но улыбка у него всё‑таки появилась.

— Саш, хватит, — сказал он, но без особой уверенности.

— Нет, подожди. — Саша поднял руку, как режиссёр, который требует тишины. — Это важно. Максим — лучший. Он терпит нас всех, терпит Еву с её тортом, терпит Диму с шариками, терпит Ксюшу с её музыкальными экспериментами…

Ксюша показала ему кулак под старую песню, которая играла на фоне.

— Но главное, — продолжил он, — Максим — это человек, который делает меня счастливым.

— Ань, он не пил то вино, которое ты притащила? — шёпотом спросил Костя.

— Да я ему только стакан из-под пива понюхать дала, — таким же шёпотом ответила девушка.

Максим покраснел так, что даже тёплый свет лампы не смог это скрыть.

— Саша, выключи камеру, — сказал он, но голос у него был мягкий и слишком довольный.

Мельник рассмеялась, Дима уронил очередной шарик, Рябченко из кухни крикнула: «Максим, ты святой!».

Саша повернул камеру на остальных:

— Вот, смотрите. Все согласны. Максим — золото. Максим — бриллиант.

Костя выдохнул:

— Сашенька, да ты прям ювелир. — он устало глянул на всю компанию. — Блять, ему вообще не наливайте, ради всего святого.

Ева появилась в гостиной так, будто несла не торт, а священный артефакт. На подносе стояла круглая конструкция из крема, коржей и её личного кулинарного безумия. Все разговоры стихли — не из уважения, а из опасения.

— Осторожно, — сказала она, ставя торт на стол. — Он ещё тёплый. И не трогайте крем, он нестабильный.

— Это мы видим, — пробормотал Бессмертный, но тихо.

Рябченко уже доставала упаковку свечек.

— Ты что, решила устроить пожар? — спросил Костя, но без протеста. Скорее с интересом.

— Это традиция, — ответила Ева и начала втыкать свечки в торт одну за другой. — День рождения без свечей — не день рождения.

Дима, который сидел на ковре, засмеялся:

— Это по-детски. Кому вообще нужны свечи? Мы что, в садике?

Девушка даже не повернулась:

— Дима, заткнись.

— Поддерживаю, — сказала Ксюша, не отрывая взгляда от подруги.

— Полностью, — добавила Лиза.

— Сто процентов, — закончил цепочку Гринчук, снимая каждого по очереди.

Когда последняя свечка заняла своё место, она отступила на шаг, оценила результат и кивнула.

— Готово. Теперь это настоящий торт.

Костя посмотрел на конструкцию, потом на девушку.

— Если он взорвётся, я буду считать это подарком.

— Не взорвётся, — сказала она. — Я сегодня добрая.

Звучало это всё равно угрожающе.

Воронюк поднялась со своего места и принялась наворачивать круги по комнатам: обошла каждый угол гостиной, выглянула на балкон, пересмотрела все шкафчики на кухне. Её глаза бегали в поисках чего-то, что никто не мог понять. Все уставились на неё с вопросами на лицах.

— Где мой нож? Никто не видел мой нож? — нервно лепетала она.

Хозяин квартиры переглянулся с остальными, отвечая:

— Ножи на кухне…

— Нет, я всегда ношу с собой свой нож! У

него рукоять с наклейками.

Ребята сочли это странным, однако принялись его искать. Через пять минут Аня достала нож из вазы с декоративными ветками.

— А, ну да. — Лиза приняла нож. — Туда и ложила.

— Как можно было сунуть нож в вазу? — удивился Воронов. — Зачем он тебе вообще?

— Не устраивай Лизочке допросов! — заступился за девушку Дима.

Ева, тем временем, нашла банку с какао и начала очень активно посыпать торт. Настолько активно, что заказанная ими пицца, расставленные тарелки, салфетки и чашки, по итогу, были засыпаны.

— Не смотрите так, это у неё художественный замысел такой, — защитила подругу Мельник.

Они расселись ближе к центру комнаты, вокруг ковра, на котором уже лежали тарелки, упаковки, бутылки и всё, что они успели притащить из кухни. Еда была разложена хаотично: чипсы в миске, салфетки сбоку, торт на подложке, несколько пластиковых стаканов стояли в стороне, которые никто не распределял.

Костя занял угол дивана, свесив одну ногу вниз, чтобы дотягиваться до еды на полу. Солнцев сел рядом, но ближе к краю, чтобы не мешать остальным. Он держал стакан в руке и прикидывал, как сложно будет отмывать ковер. Ксюша устроилась в кресле, но наклонилась вперёд, взяв на себя ответственность за разливку алкоголя.

Гринчук устроился на полу первым и сразу включил запись. Он держал телефон перед собой, снимал всех подряд, не обращая внимания на то, что мешает проходу. Ковальчук уселась рядом, ближе к телевизору. Она включила гонки, сделала звук чуть тише и положила пульт рядом, не отрывая взгляда от экрана. Машины на трассе создавали постоянный фон, который никому не мешал.

Лиза села на ковёр напротив дивана, вытянув ноги и прислонившись к подушке, которую кто‑то бросил рядом. Дима разместился рядом с ней, но чуть напряжённее, стараясь не задеть тарелки локтем. Он взял стакан, который ему передала Мельник, и поставил его на ковёр рядом с собой.

Ева стояла на коленях возле ковра, поправляла торт, проверяя, не съехали ли свечи. Максим в это время пытался убрать какао, которое она рассыпала. Он собрал порошок ладонью в небольшую кучку и пытался перенести её на салфетку, но какао всё равно рассыпалось снова. Парень выдохнул, однако продолжил убирать, не обращая внимания на то, что Саша снимает его крупным планом.

— Так! — начала Аня, хлопнув в ладоши. — Берите стаканы, я начинаю тост.

Она не любила длинные речи, но когда дело касалось Кости, слова у неё находились всегда. Все приготовили свои стаканы, ожидая её речь.

Девушка посмотрела на него спокойно, без улыбки, но с тем выражением, от которого Костя всегда переставал ёрничать.

— Костя, — сказала она, — я хочу выпить за то, что ты вырос. Не в смысле «стал взрослым», а в смысле — стал собой. Ты много раз думал, что тебе нужно быть удобным, правильным, незаметным. Но ты перестал. И это самое лучшее, что с тобой могло случиться.

Аня сделала паузу, но быстро продолжила, чтобы он не успел отшутиться:

— Ты умеешь быть честным, даже когда тебе страшно. Ты умеешь любить, даже когда думаешь, что не имеешь права. Ты умеешь идти вперёд, даже когда уверен, что стоишь на месте. И я хочу, чтобы ты это помнил. Всегда.

С громким «ура» вся компания начала по очереди чокаться стаканчиками. Лев первым заметил, как глаза Саши заслезились, но не стал это комментировать. Посмотрел на Воронова и понял, что не только Гренка в шаге от того, чтобы расчувствоваться.

— Я теперь хочу! — Гринчук вскинул руку, как для ответа в школе. — Ты как носок, который я потерял в стиралке, но потом нашёл! Ну… Типо сначала весь такой «не такой», а по итогу крутой!

Воронов приподнял одну бровь.

— Короче, чтоб хуй стоял и деньги капали.

— Другое дело, — рассмеялась Ксюша и они выпили. — Костян, ты наконец-то стал смелее. И я хочу, чтобы ты это не потерял. Всё остальное притянется само, послушай тётю Ксюшу.

Именинник вежливо приложил руку к сердцу и слегка склонил голову, ярко улыбаясь. Наступила очередь Димы:

— Ты меня, конечно, заебал, но без тебя было бы пиздец как скучно. Про хуй уже сказали, так что я пожелаю, чтоб давали те, кого ты хочешь!

— Очень мило с твоей стороны. — Костя спрятал глаза в ладони. Было непонятно, смутился он или счёл тост зашкваром.

— Надеюсь до твоих девятнадцати лет мы начнём поднимать вес побольше, — сказал Бессмертный и поднял свой стакан.

Ева с Лизой начали свои тосты одновременно и с одного и того же слова, а потому принялись говорить по паре фраз друг за другом.

— Здоровья тебе… — неловко начала Воронюк.

— Счастья… — продолжила за ней Ева.

— На права с первого раза сдать…

— И чтоб получалось всё. Вот.

Все подождали, вдруг их общий тост ещё не закончился, но как только продолжения не поступило, ребята рассмеялись и выпили.

Дело дошло до Солнцева и он заметил, что его тоста все ждут с особым ожиданием. Он глянул на Костю и прочистил горло, начиная:

— Ты тот самый человек, с которым мы ещё в детстве решили, что если всё идёт по пизде — значит, жизнь заебись. В принципе, мы живём с тобой до сих пор по такому принципу. — он пожал плечами. — Не перечислить, сколько хуйни мы пережили вместе. И я надеюсь в будущем ты так и останешься рядом. С днём рождения, Воронов.

— Аплодисменты Льву! — крикнула Ксюша и все захлопали.

Костя придвинулся к нему с громким возгласом «Лёвушка»:

— Дай расцелую. — он поставил стакан и потянулся руками к Солнцеву.

— Не, нихуя, — ответил Лев, задерживая его руки.

— Отпизди его, Лев! — весело воскликнул Безгрешный.

Оба парня одновременно повернулись и показали Диме средние пальцы.