три года любви спустя (бонус) (2/2)

Чонгук — это омега, на котором держится их семья.

Чонгук — это дом.

Раздается звонок в дверь, заставляющий Чонгука мелко вздрогнуть, Тэхена — вынырнуть из собственных мыслей, поглотивших его на несколько долгих минут, а Сувона ринуться в коридор.

— Я открою, — кричит альфочка, прежде чем спрыгнуть со стула.

Пара минут, и в прихожей раздается знакомый глубокий бас, приятный высокий голос и визгливый детский смех. Чонгук наконец разлепляет веки и отрывается от стальной груди мужа, что сморит любовно и улыбается тепло-тепло, до сжимающегося сердца.

На Тэхена снизу вверх смотрят большие, блестящие, будто на солнце, ониксы, сквозящие любовью. Но мгновение, и лицо напротив на долю секунды теряет былую радость, а прищур от яркости утра меняют распахнутые в растерянности глаза.

— Толкнулся? — тепло улыбаясь, прошептал Тэхен.

— Толкнулся, — смущенно пролепетал в ответ омега.

Чонгук взял большую ладонь мужа, обтянутую бронзовой кожей, в свою — миниатюрную, с белоснежной кожей и россыпью родинок на ней, приложив к животику, прямо на место где молочная кожа натягивалась от ощутимых толчков изнутри. В крупную ладонь прилетали неслабые толчки от омежки внутри. Тянущее чувство поглощающего тебя с головой счастья сладкой патокой разливалось в груди. Оно заполняло изнутри, выливаясь наружу нежными улыбками и светящимися глазами. Тэхену сорок один и сейчас ему хочется разрыдаться, словно мальчишке: громко и навзрыд. Не потому, что сын только что толкнулся ему в ладошку; не потому, что муж плачет от радости; даже не потому, что из прихожей доносится смех старших сыновей. Все дело в том, что во взгляде собственного мужа прослеживается любовь. Та, которой болеет он сам.

Любовь может и не спасет мир, но она точно спасет человека, сердце которого когда-то погибло под натиском другого человека.

Три года назад любовь спасла одного Ким Тэхена, вырвав его из объятий разрушающего одиночества.

Три года назад любовь спасла одного Чон Чонгука, выдернув из лап прошлого, которое неумолимо преследовало его.

— А вот и мы! — радостно завопил Тэян, вносящий на крепких плечах младшего брата. За альфами следовал милейший омега — Мару, которого в этом доме приняли, как родного.

— Я планировал сначала спокойно позавтракать, — усмехнулся Тэхен. Он, не поворачиваясь к детям, большими пальцами стирал с заспанного личика напротив, раздражающие нежную кожу, слезы.

— А ну, не обижай мне ребенка! — вступился за Тэяна Чонгук, шуточно шлепнув мужа по нагому плечу, отливающему бронзой на коже.

— Тоже мне ребенок, — фыркнул Тэхен, с лукавой улыбкой повернувшись к сыну. — И вот этот шкаф ты называешь ребенком?! Да уже он выше меня! — наигранно возмущался мужчина, еле сдерживая улыбку.

Просторную кухню вновь наполнил громкий заливистый смех. И теперь Тэхен точно понял, что не проснется, потому что не спит. То, что сейчас происходит, — реально. У него есть любимый муж, который в ответ любит так же сильно. У них двое сыновей-альф, и на подходе омежка. У него есть семья, и это самое ценное в его жизни.

— Ну давайте уже завтракать! — обиженно воскликнул Сувон, слезая с плеч брат. — Тэ, ты ведь кушаешь кашу и блинчики? — с надеждой в голосе и во взгляде больших черных глаз кота из «Шрека», спросил альфочка.

— Спрашиваешь, — усмехнулся Тэян, уже отодвигая стул для хихикающего Мару.

♡♡♡

Днем, после обеда, альфы ушли на улицу чистить снег и лепить снеговика, а омеги — на кухню, готовить праздничный ужин. Недавно Чонгук нашел в готовке свое успокоение. Он спокойно нарезает ингредиенты для будущего салата, пока Мару колдует над мясом. Из гостиной доносятся отголоски новогодней музыки, которая создает особый уют и настоящее волшебство.

— Что планируете делать на каникулах? — спрашивает старший, набивая пухлые щеки кремовой булочкой, за которой Тэхен ездил вчера поздно вечером, с лукавой улыбочкой и таким же озорным вопросом: «Только булочка или хочешь чего-нибудь еще?».

— Мы еще об этом не думали, — пожимает плечами младший, смущенно улыбаясь. — А у вас есть планы?

— В связи с некоторыми осложнениями беременности я, вероятнее всего, проведу эти чудесные дни дома, — прожевав, омега тяжело выдохнул под стук ножа о разделочную доску, на которой кромсал на кубики очередной огурец. — Но я, честно говоря, совсем не против, — Чонгук повернул голову к рядом стоящему Мару, одаривая младшего нежной кроличьей улыбкой и теплым взглядом черных ониксов.

И Чонгук правда рад провести Новогодние выходные дома, в кругу семьи, крепких объятиях Тэхена и под непрекращающийся лепет Сувона, ведь вряд ли Тэян и Мару останутся надолго в родительском доме.

Ким отвлекается от салата, переводя взгляд за окно. Там, на улице, что освещают теплым светом фонари, расставленные по территории, и цветное свечение ярких гирлянд, которыми увешаны все возможные поверхности: стены и крыша дома и гаража, кроны, рядом стоящих, деревьев, трое альф играют в снежки под заливистый смех друг друга. Особенно выделяется визгливый детский, когда закутанный в шарф и шапку мальчик, уворачиваясь от «снаряда», прячется за спину отца или брата. Чонгук смеется вместе с ними, когда Тэяну за шиворот от отца, не рассчитавшего силу, прилетает увесистый снежок, который сносит парня с ног. Он смеется, когда дети вдвоем набрасываются на Тэхена, падая вместе с ним в сугроб, что нагребли пока чистили территорию от выпавшего за ночь и утро снега. Мару хохочет вместе со старшим, складываясь от смеха пополам.

Чонгук ловит себя на мысли, что сегодня его третий счастливый Новый год из двадцати четырех, — тех, что накопились за всю его непродолжительную жизнь.

Сколько он себя помнит, в родительском доме никогда не было того тепла, что создают последние три года люди, окружающие его. Волшебство в жизни омеги отсутствовало с самого детства — веру в Санту или Зубную Фею родители обрубили на корню наверное с самого его рождения. Когда Чонгук во взрослом возрасте задал вопрос, состоящий из одного слова: «почему?», мать ответила также просто:

— Жизнь — не сказка. В ней нет места чуду, вере и любви.

Тогда Чонгук не согласился с родительницей, сейчас тоже не согласен. Возможно поэтому омега всеми силами вот уже седьмой год создает вокруг пока еще маленького Сувона волшебство, вселяет веру в любовь и читает на ночь сказки вместо статей для профессоров и учебников по философии.

— Слепим сегодня вечером снеговика? — сзади послышался родной глубокий голос с еле слышимой хрипотцой.

На живот, скрытый белым свитером крупной вязки, опускаются всегда горячие руки, мощность которых выдают ручейки выпуклых вен, а на плечо Тэхен укладывает острый подбородок.

— Слепим, — не может отказать этому, котом ластящемуся, мужчине. — Вы снова раскидали весь снег, который убрали? — усмехаясь, кивает за окно, где территория усыпана не одним десятком небольших кучек.

— Тэян все уберет, — они смеются в голос, слыша за спиной недовольный голос сына.

— Эй, я вообще-то тоже тут! — вскрикивает красный то ли от нарастающей злости на отца, то ли от мороза парень, складывая руки на груди под коллективный смех всей семьи. — И ты туда же? — наигранно обиженно дуется альфа, с укором смотря на то, как его омега беззастенчиво глумится над ним, подхватив веселье родителей.

Мару лишь беззаботно жмет плечами, возвращаясь к мясу.

— Я тебе помогу! — искренне поддерживает Суви, схватившись обеими ручками за большую ладонь брата. — Ну мы ведь вместе играли... — засмущался под по-доброму насмешливым взглядом Тэяна.

Сувон пока еще единственный в их семье, кто не понимает шуток и безобидных подколов отца.

— Мы все, кроме папы, уберем снег. Тем более по прогнозу сегодня долгий снегопад обещали, — старший треплет Суви по черной, как смоль, вихрастой макушке, улыбаясь.

— Я останусь опять один?

— Я останусь с тобой, — альфа целует мужа в пухлую щеку, все еще держа руки на большом животе.

♥︎♥︎♥︎

Тэхен, как и обещал остался с мужем, пока дети, засунув горячее в духовку и предварительно накрыв на стол, ушли во двор чистить снег. Лепку снеговика они перенесли на завтра, чтобы выспавшиеся, как следует отдохнувшие, и с хорошим настроением под общее веселье слепить себе еще одного члена семьи.

Они сидели на диване в гостиной. Чонгук, прислонившись спиной к чужой теплой груди, нежился в руках Тэхена. Пара рассматривала семейный альбом, который альфа держал в руках раскрытым. На одном развороте было множество разных фотографий.

Вот первый снимок в правом верхнем углу левой страницы. Там фото трехлетней давности. Сувон с Тэхеном на полу разбираются с черным седаном мечты мальчишки на радиоуправлении.

Следующий расположен чуть ниже предыдущего. На нем те же альфы. Тэхен сидит на водительском месте, он в черной футболке, рукава которой открывают поистине завораживающий вид на загорелую бронзовую кожу поджарых рук, на запястье сверкают в знойных лучах летнего солнца механические часы, а на переносице солнцезащитные очки, спасающие медовые глаза от яркости света. На коленях мужчины, облаченных в спортивные шорты цвета подстать футболке, сидит четырехлетний альфочка, сосредоточенно насупивший брови, он в своих летних синих шортах и того же цвета футболке выглядит запредельно мило. Тэхен впервые учит сына водить машину.

Все на этой же странице третий кадр, на котором Тэян учит Сувона плавать. Старший, запрокинув голову к чистому небу, смеется и уклоняется по мере возможности от брызг, летящих во все стороны, которые устроил младший, находящийся в надежных руках брата. А на заднем плане запечатлены Тэхен с Чонгуком, что сливаются в нежном танце, захватившей их страсти.

Чуть ниже предыдущего, фото, на котором мужья сидят за столом в кругу семьи. Чонгук широко улыбается, подаваясь корпусом вперед, пока рядом сидящий Тэхен, усмехаясь с шутки, а может истории или с реакции на нее мужа чистит для своего мальчика рыбу, потому что только Чонгук в этой семье ест стейк из семги полностью развороченный и со всеми вытащенными из него мелкими

косточками.

— Это моя любимая! — восклицает омега, аккуратным пальчиком указывая на фотографию на том же развороте, но уже на правой странице.

Парень тычет в середину страницы, указывая мужу на снимок. Там увековечены Тэхен, лежащий на спине в ворохе подушек и одеял, обернутых в бордового цвета постельное белье, а на мощной нагой груди, прижатый миниатюрной грудью, посапывает Сувон, уткнувшись отцу куда-то в шею. Альфочке на этом снимке только-только исполнилось пять. Здесь они недавно съехались и мальчишке впервые приснился кошмар, из-за которого тот попросился к отцу на ручки, чтобы его укрыли от монстров под кроватью.

Старший усмехается, вспоминая теплые обрывки былого. А потом он переворачивает страницу на следующий разворот и его взгляд с янтарным отливом цепляется за новый полароид.

— А это уже моя любимая, — отзеркаливает мужа минутой ранее.

Его палец падает на фото чуть ближе к краю. На нем в сумерках при свете уличных фонариков, развешанных по периметру заднего двора, в уютных шезлонгах расположились Тэян, Чонгук и Сувон. Старший альфа сидит напротив омеги, который поглаживает по спинке, заснувшего на его груди альфочку. Они впервые разговаривают по душам. Здесь Тэяну исполнилось двадцать. Тэхен до сих пор не знает о чем они болтали так долго в тот вечер. Но Тэян тогда так много счастливо улыбался, а Чонгук зеркалил его, с нежной папиной любовью смотря на парня напротив.

В тот вечер Тэхен окончательно понял, что не сможет без этого омеги. Он понял, что никто и никогда ему не заменит Чонгука. Этого нежного, по-настоящему любящего, ласкового, мягкого, ранимого, тискательного и целовательного омегу. Никто.

— Я люблю тебя, — шепчет Тэхен в зардевшее ушко. Он целует в пухлую щечку, по которой скатывается одинокая слезинка поглощающего счастья.

— Я люблю тебя больше, — всхлипывает, а затем задирает голову вверх, показывая угольные ониксы, где плещутся любовь, счастье и слезы.

Чистая правда. Тэхен влюбился быстрее, но Чонгук полюбил сильнее.

Альфа подается вперед, припадая к розовым мягким губам. Он нежно сминает чужие подушечки, захлопывая альбом и отбрасывая его в сторону. Сейчас ничего неважно, пока в его руках сгорает любовь. Истинный.

Любовь может и не спасет мир, но она точно спасет человека, сердце которого когда-то погибло под натиском другого человека.

Три года назад любовь спасла одного Ким Тэхена, вырвав его из объятий разрушающего одиночества.

Три года назад любовь спасла одного Чон Чонгука, выдернув из лап прошлого, которое неумолимо преследовало его по пятам.