Глава 37 (1/2)

Кофейня была заполнена шумом и ароматами — горячий кофе, свежая выпечка, смех посетителей. Мы сидели за небольшим столиком у окна, где солнечный свет пробивался сквозь стекло, рисуя теплые пятна на столе. Тиша с наслаждением уплетала кусочек клубничного пирога, ее глаза блестели от удовольствия, а губы были испачканы глазурью. Я и Амелия ограничились кофе — черным, горьким, как и мое настроение последнии недели.

Амелия отставила чашку и мягко сказала:

— Ты начинаешь выглядеть лучше, Ирэн.

Я слабо кивнула, чувствуя, как ее слова проникают сквозь броню, которую я так долго строила вокруг себя.

— Спасибо, что пригласили Соню и Леху, — сказала я, обводя пальцем край чашки. — Они... помогли.

Амелия улыбнулась, но в ее глазах промелькнула тень.

— Я лишь рассказала Соне, в каком ты состоянии. Она сама сказала, что приедет. А про Леху... честно, не знаю, как так вышло. Наверное, Соня его уговорила.

Тиша отпила свой ягодный чай и, как всегда, выдала одну из своих несмешных шуток:

— Наверное, он решил, что без него ты окончательно сгинешь в депрессии и превратишься в призрака, приходящего в кошмарах.

Сама посмеялась, и мы с Амелией не удержались от улыбки. Тиша всегда умела разрядить обстановку, даже когда шутки были отвратительными.

Амелия отложила ложку и спросила:

— А что ты думаешь делать дальше?

Я вздохнула, глядя на свое отражение в темной поверхности кофе.

— Постараюсь вернуться к работе. Я все объяснила Рианне, но все равно стыдно. Взяла заказов побольше, чтобы отвлечься.

Тиша наклонилась ближе, ее глаза стали серьезными.

— А Соня надолго приехала?

Я покачала головой.

— Нет. На неделе улетят.

Наступило молчание. Я крутила чашку на блюдце, не решаясь сказать то, что вертелось на языке.

— Соня упорно пытается оставить меня и Леху наедине, — наконец призналась я. Тиша аккуратно спросила:

— Ты против?

Я пожала плечами и вздохнула:

— Чувства к Лехе давно ушли. Не уверена даже, что они были настоящие. Мне приятно, что он мой друг. Только и всего.

Амелия чуть наклонилась ближе, ее взгляд был пронзительным, но не осуждающим.

— А не хочешь дать ему шанс? — спросила она тихо. — Он узнал о твоей беде и примчался в страну, языка которой не знает. Вытирает твои сопли, Ирэн. Мало кто на такое способен.

Мне стало неловко. Я сжалась, мои пальцы крепче сжали чашку.

— Я люблю Адама, — сказала я тихо, почти шепотом.

Амелия не отступила.

— Его больше нет, Ирэн, — сказала она твердо.

Тиша попыталась ее одернуть, потянув за рукав, но Амелия продолжила, ее голос дрожал от нахлынувших эмоций.

— Адам проделал огромную работу, чтобы ты жила дальше. Чтобы была счастлива. Нельзя вот так просирать его труды. Надо жить дальше. Надо любить.

Мне стало больно. Очень. Как будто она ударила меня в самое уязвимое место.

— Будто ты что-то знаешь про любовь, — буркнула я, чувствуя, как внутри все сжимается. Амелия вздрогнула, будто я ударила ее в ответ. Но я тут же подняла взгляд, увидев ее раненые глаза.

— Прости, — сказала я, чувствуя себя отвратительно. — Я веду себя как тварь.

Амелия вздохнула и покачала головой.

— Нет, Ирэн. Просто... это правда больно. Любовь — это отстой. Но она того стоит. Для тебя точно.

Ее слова висели в воздухе, тяжелые и честные. Я смотрела на нее, понимая, что она права. Но как же больно признавать это. Как больно двигаться вперед, когда часть тебя навсегда осталась в прошлом.

Тиша положила руку на мою, ее пальцы были теплыми и поддерживающими.

— Мы все здесь, Ирэн, — сказала она мягко. — Каждый на своем пути. Но мы вместе. И это главное.

Тиша внезапно хлопнула ладонью по столу, отчего чашки подпрыгнули, а несколько посетителей кафе обернулись в нашу сторону. Ее глаза сияли, как у ребенка, которому только что подарили самую желанную игрушку.

— Девочки, вы не поверите! — воскликнула она, доставая телефон и тыкая в экран с такой скоростью, что казалось, будто она пытается пробить дыру в пространстве-времени. — У меня пятьдесят тысяч подписчиков!

Я уставилась на нее, не сразу осознавая, что это значит. Амелия выдала восторженный возглас, который заставил нескольких посетителей вздрогнуть, а бармену — уронить ложку.

— Тиша, это же офигенно! — воскликнула Амелия, хватая ее за руку. — Ты теперь настоящая блогерша!

— Да не блогерша, а звезда, — поправила Тиша, но ее щеки покраснели от счастья. — Я все еще не могу в это поверить. В прошлом месяце было всего двадцать пять тысяч!

— Значит, пора праздновать, — сказала я, чувствуя, как ее радость медленно, но верно проникает и в меня. — Что ты будешь снимать в честь этого?

Тиша прикусила губу, ее пальцы нервно барабанили по столу.

— Думаю, сделать что-то особенное, — сказала она. — Может, видео про то, как я готовила свой первый торт в десять лет и чуть не спалила кухню. Или про то, как мы с Ирэн в университете красили волосы в синий цвет и потом две недели ходили как смурфики.

— О боже, я забыла про это! — рассмеялась я, вспоминая, как мы пытались отмыть эту краску шампунем, уксусом и даже зубной пастой. — Давай, снимай! Только предупреди подписчиков, что это видео может вызвать приступы смеха и ностальгии.

— Или рвоту, — добавила Амелия, ухмыляясь. — Вспомни, как мы потом ели в столовой, а все на нас показывали пальцами. А я ведь вообще была не при чем.

Тиша засмеялась, ее смех был заразительным, и вскоре мы все хохотали, привлекая недоуменные взгляды окружающих. В этот момент я почувствовала, как что-то внутри меня сдвигается — не исчезает, не стирается, а просто становится легче, как будто смех разбивает лед, который так долго сковывал мое сердце.

— Кстати, о праздниках, — сказала Тиша, когда смех наконец утих. — Мой день рождения ведь в сентябре. Думаю отпраздновать в том новом ресторане, который так усердно рекламируют.

— Тот, где стены из стекла и подают десерт в виде лебедя? — уточнила Амелия, приподнимая бровь. — Ты что, выиграла в лотерею?

— Нет, но я заслужила праздник, — ответила Тиша, гордо выпятив подбородок. — Ведь мне исполнится тридцать. Чудесный возраст!

— Боже, мы стареем, — сказала я, притворно стоная. — Скоро будем сидеть на лавочке и ругать молодежь.

— Никогда, — фыркнула Тиша. — Я буду ругать молодежь, танцуя тверк на этой лавочке.

Мы снова рассмеялись, и я вдруг поняла, как сильно соскучилась по таким моментам — легким, глупым, наполненным смехом и теплом.

— А ты будешь загадывать желание? — спросила я, отхлебывая кофе. — В тридцать же обязательно нужно что-то загадать.

Тиша задумалась, ее пальцы гладили край телефона.

— Не знаю, — сказала она наконец. — Мне и так хорошо. У меня есть муж, есть вы, есть работа, которую я люблю, есть эти прекрасные пятьдесят тысяч человек, которые почему-то хотят смотреть на мои видео. Честно, я и так счастлива.

Ее слова висели в воздухе, солнечные и настоящие. Я посмотрела на нее, на ее сияющее лицо, и вдруг почувствовала, как что-то внутри меня сжимается — не от боли, а от признательности. За то, что она здесь. За то, что она живет — полностью, ярко, несмотря ни на что.

— Ты молодец, — сказала я тихо.

Тиша улыбнулась и взяла меня за руку.

— Мы все молодцы, — сказала она. — Просто иногда забываем об этом.

Амелия кивнула, ее глаза блестели.

— Давайте тогда отпразднуем твои пятьдесят тысяч прямо сейчас, — предложила она. — Закажем еще пирога. И шампанского. И будем есть так много сладкого, что у нас заболят зубы.

— Не получится. За мной скоро заедет Джастин, мы поедем закупаться. Может в следующий раз.

Телефон Тиши пиликнул, оповещая о новом сообщении и она тут же вскочила, как будто ее дернули за ниточку, схватила сумочку и махнула нам рукой, ее глаза сияли от предвкушения.

— Джастин приехал! — воскликнула она, уже направляясь к выходу. — Девочки, я побежала!

Мы с Амелией переглянулись, и, не сговариваясь, почти одновременно встали и пошли за ней. Не потому, что нам было нужно прощаться, а потому, что наконец-то мы могли увидеть этого таинственного Джастина, о котором Тиша говорила так мало, но с такой нежностью, что становилось ясно — он для нее что-то значит.

Мы выбежали на улицу как раз вовремя, чтобы увидеть, как к тротуару подъезжает черный джип — огромный, блестящий, с тонированными стеклами, которые не давали разглядеть, кто внутри. Тиша открыла дверь и прыгнула внутрь, махнув нам на прощание. Машина тут же тронулась, оставив после себя лишь легкий запах бензина и наше разочарованное молчание.

— Ну и фиг с ним, — сказала Амелия, скрестив руки на груди. — Хотя бы на дне рождения его увидим.

Я фыркнула, наблюдая, как джип исчезает за поворотом.

— Интересно, он вообще существует? Может, это ее воображаемый друг.

— Если воображаемый, то с очень реальным джипом, — усмехнулась Амелия. — Ладно, поехали? Подвезу тебя.

Мы уселись в ее машину — небольшой, но уютный хэтчбек, который пах кофе и какими-то цветочными освежителями. Амелия включила музыку — что-то спокойное, мелодичное, без слов, и мы поехали, наблюдая, как город мелькает за окнами.

— Знаешь, — сказала Амелия после паузы, — я иногда думаю, что мы все как эти машины.

Я посмотрела на нее, не понимая, к чему она ведет.

— Как это?

— Ну, — она пожала плечами, — некоторые ездят на полной скорости, не обращая внимания на знаки. Другие стоят на обочине, боясь тронуться. А некоторые… просто едут. Не быстро, не медленно. Просто едут.

Я усмехнулась:

— И кто же из нас кто?

Амелия улыбнулась, не отрывая взгляда от дороги.

— Ты сейчас на обочине. Но мотор у тебя работает. И я знаю, что ты тронешься. Просто нужно время.

Я отвернулась, глядя на мелькающие огни фонарей.

— А ты?

— Я? — она засмеялась. — Я та, которая иногда газует слишком сильно, а иногда тормозит на ровном месте. Но я еду. И это главное.

Мы помолчали, и я вдруг поняла, как сильно соскучилась по таким разговорам — не пустым, не натянутым, а настоящим. Таким, которые заставляют задуматься, но не давят.

— А Тиша? — спросила я.

— Тиша — это спорткар, — сказала Амелия с улыбкой. — Она мчится вперед, обгоняя всех, и еще успевает махать рукой и кричать: ”Эй, вы где?!”.

Я рассмеялась.

— А Джастин?

— Джастин, — Амелия прищурилась, — это, наверное, тот самый джип. Большой, темный, таинственный. Всегда приезжает за Тишей, но никто его не видит.

— Зловеще как-то, — сказала я, ухмыляясь.

— Зато романтично, — парировала Амелия. — Интрига же.

— А ты знаешь, — сказала я после паузы, — я раньше думала, что если потеряешь кого-то важного, то все рушится. Что нет смысла дальше.

Амелия кивнула, ее пальцы сжали руль чуть крепче:

— И что теперь думаешь?

Я вздохнула, глядя на свое отражение в окне.

— Теперь думаю, что это не так. Что… есть люди, которые помогают собрать осколки. Даже если ты сама не веришь, что это возможно.

Амелия улыбнулась, ее карие глаза блеснули.

— Осколки можно превратить в мозаику, — сказала она. — Они не будут такими, как раньше. Но будут красивыми по-своему.

Я кивнула, чувствуя, как что-то внутри меня сдвигается — не исчезает, не стирается, а просто становится другим. Мягче. Светлее.

— Спасибо, Амелия, — сказала я тихо.

— За что? — спросила она, пожимая плечами.

— За то, что ты всегда знаешь, что сказать.

Она засмеялась.

— Да ладно. Просто я слишком много смотрю дурацких фильмов.

Мы обе рассмеялись, и в этот момент я поняла — может быть, дорога впереди еще долгая. Может быть, на ней еще будут ямы и повороты. Но я не одна. И это уже много.

Мы добрались до моего дома, я чмокнула Амелию в щечку на прощание и вышла из машины. Дверь моей квартиры открылась с характерным скрипом, и я едва не врезалась в широкие плечи Лехи, который стоял на пороге, уже обутый и одетый. Его светлые волосы были слегка взъерошены, а на щеке остался след от подушки — он явно только что проснулся.

— Иришка! — Соня выскочила из-за его спины, ее глаза сияли от радости. — Ты как раз вовремя!

Я прищурилась, поправляя очки.

— Я же написала тебе, что скоро буду, — сказала я, бросив взгляд на Леху, который выглядел слегка ошарашенным.

— Правда? — удивился он, поворачиваясь к Соне. — Она написала?

Соня махнула рукой, как будто отгоняя назойливую муху.

— Да неважно! — сказала она, подталкивая нас обоих к двери. — Важно, что теперь вы пойдете в магазин вместе. Леха совсем не знает языка, а ты поможешь ему не купить вместо молока какой-нибудь йогурт для волос.

— Я и сам справлюсь, — пробурчал Леха, но Соня уже практически вытолкнула нас в подъезд.

— А почему ты сама с ним не идешь? — спросила я, пытаясь устоять на ногах, пока Соня захлопывает дверь перед нашими носами.

— Потому что я навожу порядок и буду готовить, — ответила она с хитрым прищуром. — А вы двое мешаете. Марш в магазин!

Дверь закрылась с громким щелчком. Мы с Лехой переглянулись и не удержались от смеха.

— Странная она последние дни, — проворчал Леха, спускаясь по лестнице. — Хорошо бы она нас потом обратно впустила.

Я кивнула, наблюдая, как он идет впереди. Леха обернулся, поймав мой взгляд, и поднял бровь.

— Че? — спросил он.

— Манеры, — фыркнула я. — Кто тебя вообще учил с девушками общаться?

Он фыркнул, ухмыляясь.

— Я лучший в общении с девушками, — заявил он, разводя руками. — Просто сейчас на перезарядке.

— На перезарядке? — усмехнулась я. — Это что, как у телефона?

— Точно! — кивнул он. — Только я не подключаюсь к розетке. Мне хватает твоего общества.

Я засмеялась, толкнув его локтем: