Глава 25 (2/2)

И я пошла. Потому что больше не было сил стоять. Потому что больше не было сил дышать рядом с ним.

Мы уже почти ушли, как раздался звонкий смех.

— Стойте-стойте! — голос девушки резко впился в мою спину. — А вы знали, что я засняла ваш стремный секс на видео?

Мир замер. Я обернулась.

И вспомнила — тот звук в шкафу. То, как что-то упало. Теперь картинка сложилась полностью. Амелия резко отпустила мою руку и уставилась на девушку, ее глаза сузились в щели.

— Что ты сказала? — ее голос был леденящим, тихим, как перед бурей.

Девушка улыбнулась, довольная своим триумфом.

— Я сказала, что засняла ваш секс на видео, — повторила она, помахивая телефоном. — На память. Чтобы дразнить своего парня.

Рэндалл пожал плечами, его лицо оставалось спокойным, равнодушным.

— Я не хотел бы вспоминать ту ночь, — сказал он. — Не самый приятный эксперимент.

Амелия взорвалась вновь.

— Заткнись, ублюдок! — прошипела она и обернулась к девушке. — Дай мне телефон!

Она подлетела к ней, вцепилась в ее руку, пытаясь вырвать аппарат. Девушка крепко держала телефон, ее глаза блестели от азарта.

— Это моя память! — кричала она, отталкивая Амелию. — Мое видео! Мое развлечение!

Подруга не отступала.

— Удали его сейчас же, сука! — ее голос дрожал от ярости.

Я стояла в стороне, сжимая руки в кулаки. Мое сердце билось так сильно, что глушило все звуки. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Видео. Они его снимали. Смеялись надо мной. Использовали меня. И теперь у них есть доказательство.

Меня тошнило.

Амелия боролась с девушкой, пытаясь вырвать телефон, но та крепко держалась. Рэндалл стоял в стороне, наблюдая за этим цирком, как будто это не его вина.

Мир рушился. Опять. Только что казалось, что жизнь начинает налаживаться — медленно, с трудом, но налаживаться. И вдруг все снова разлетелось на куски. Я стояла, сжимая кулаки, и вспоминала все свои комплексы, всю ненависть к себе. Как я старалась измениться, как боролась — и все бесполезно. Они смеялись надо мной. Использовали. Снимали на видео, как зверей в зоопарке.

Боль сдавила горло, и я не выдержала.

— Адам, — позвала я в сердцах, даже не осознавая, что кричу его имя.

И в тот же миг — как ураган — черная фигура промчалась мимо меня. Я не сразу поняла, что произошло. Потом увидела — Адам вцепился в Рэндалла и ударил его по лицу с такой силой, что тот пошатнулся, а из его губы брызнула кровь.

— Ты, — прошипел Адам, его голос дрожал от ярости, — ничтожество.

Он перехватил телефон девушки, вырвал его из ее рук и разбил об асфальт с глухим треском.

— Адам. — Амелия облегченно выдохнула, смотря на него, как на спасителя. А я стояла в шоке, уставившись на него. Нет, я знала, что он почувствовал мой зов. Почувствовал мою боль. Примчался сюда, как всегда, когда мне плохо. Но как он понял, в чем проблема?

И тогда я заметила — в руке Амелии все еще был ее телефон. И на экране висел звонок — с Адамом. Он все слышал.

Адам пригрозил Рэндаллу и его девушке, нависая над ними, как гроза.

— Если это видео всплывет где-нибудь, — его голос был леденящим, спокойным, но полным угрозы, — я за себя не отвечаю.

Рэндалл усмехнулся, сплевывая кровь на асфальт.

— И что ты сделаешь? — спросил он, вытирая губу.

Адам нагнулся к нему, его глаза горели холодным огнем.

— Разобью не только телефон, — сказал он тихо. И я поняла — он не шутит. Он защищает меня. Всегда. Даже когда я не прошу. Даже когда я не заслуживаю.

Рэндалл усмехнулся — кривая, кровавая ухмылка, которая не имела ничего общего со смехом. Это был звук человека, которому нечего терять. Даже его девушка отпрянула, бросив на него испуганный взгляд — грозная фигура Адама напугала ее больше, чем она готова была признать.

— Ты правда думаешь, что страшен? — Рэндалл подошел к Адаму вплотную. Они были почти одного роста, но Адам выглядел крупнее — не только физически, но и морально, как будто заполнял собой все пространство.

— Я трахал ее, — сказал он, его голос сочился отвращением, — пока она стонала подо мной, как послушная собачка. — Его улыбка стала шире, мерзкой. — Хочешь посмотреть на видео?

Что-то лопнуло в Адаме.

Его кулак врезался в лицо Рэндалла с глухим хрустом. Тот пошатнулся, но не упал — и тогда Адам ударил еще раз. И еще. Его движения стали неконтролируемыми, дикими, как у зверя, которого слишком долго дразнили. Он повалил Рэндалла на асфальт, сел на него верхом и начал бить — не методично, а неистово, слепо, как будто хотел стереть его с лица земли.

— Рэндалл! — закричала его девушка, ее голос сорвался на визг. — Я сейчас вызову полицию!

Амелия фыркнула, скрестив руки на груди.

— Как? — спросила она с издевкой. — Твой телефон разбит, дурочка.

Я стояла в шоке, смотря на Адама. Я никогда не видела его таким. Злым. Жестоким. Неудержимым. Его кулаки летали, его лицо было искажено яростью, а глаза — пустыми, как будто он ушел куда-то далеко, в темное место, откуда нельзя вернуться целиком.

И я поняла — он зол не на Рэндалла. Он зол, потому что обидели меня. Потому что унизили меня. Потому что я заслуживаю лучшего — и он знает это лучше, чем я сама.

— Адам! — закричала я, наконец сорвавшись с места. Мой голос прорвался сквозь шум в голове, сквозь стук своего сердца, которое билось так сильно, что глушило все остальное. Он не услышал сразу. Его кулаки продолжали лететь, его дыхание сорвалось, прерывистое, дикое. Но мое прикосновение — моя рука, схватившая его за плечо — дошло до него.

Он замер, повернул голову и увидел меня.

Мои глаза были мокрыми. Я плакала. Не от боли. Не от унижения. А потому что никто никогда так не защищал меня. Никто не бился за меня так, будто я стоила этого. Адам встал, его грудь поднималась и опускалась от тяжелого дыхания. Он вытер кровь с кулаков о штаны, посмотрел на меня — и в его глазах было что-то, чего я никогда не видела раньше.

Боль. За меня.

Он забрал мою сумку у Амелии, взял меня за руку — крепко, не давая возможности отказаться — и потянул прочь от этого места, идя достаточно быстро, чтобы никто не посмел пойти за нами. Я шла рядом с ним, мои слезы капали на асфальт, но я не вытирала их. Потому что впервые за долгое время чувствовала себя защищенной.

Мы шли долго. Долго и молча. Адам сбавил шаг, но не отпустил мою руку. Дождь начал моросить — мелкий, холодный, неприятный. Но ни ему, ни мне не было дела до погоды. Казалось, весь мир сузился до наших рук, до наших шагов, до этого молчания, которое было громче любых слов. Я решила заговорить первой.

— Поговорим? — мой голос был тихим, но твердым.

Адам нервно дернул плечом.

— Я боюсь сорваться на тебя, — признался он, не глядя на меня. — Еще не успокоился.

— Это не страшно, — сказала я, останавливаясь. — Я не боюсь.

Он остановился вместе со мной. Его дыхание было еще тяжелым, грудь поднималась и опускалась с усилием. Дождь набирал обороты, капли начали стекать по его лицу, смешиваясь с потом — или, может, со слезами. Но я знала: он не плачет. Он просто запутался. Как и я.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что заступился.

Адам наконец посмотрел на меня. Его глаза были темными, полными чего-то, чего я не могла разгадать.

— Я… никогда не испытывал таких эмоций, — сказал он, проводя рукой по мокрым волосам. — Для меня это странно.

Он замолчал, как будто подбирал слова.

— Меня бесит твоя связь с Рэндаллом. Меня бесит, что он динамил тебя. — Его голос стал хриплым. — Мне паршиво видеть тебя грустной. И… — он замолчал, сглотнув. — Мне безумно хочется прикоснуться к тебе.

Я распахнула глаза, будто забыла как моргать.

Дождь усилился, превратившись в ливень. Капли стекали по моему лицу, смешиваясь со слезами, которые я не могла сдержать. Не знаю, плачу ли от боли, от облегчения или от того, что наконец-то услышала то, чего так долго боялась признать самой себе.

— Так не должно быть, — продолжил Адам, его голос дрожал. — Я должен помочь тебе наладить жизнь, а не стать ею.

Я шагнула ближе. Мое сердце билось так сильно, что я чувствовала каждый удар в горле.

— Мне плевать, — сказала я хрипло. — Я хочу, чтобы ты стал моей жизнью.

Мой принц нервно сглотнул, его взгляд зацепился за мои губы.

— Ирэн… — прошептал он, как будто это было и мольбой, и предупреждением. Но я не хотела ни предупреждений, ни оправданий. Я хотела его.

— Адам, — прошептала я его имя, и это звучало как признание, как мольба, как обет. И он сломал последнюю преграду.

Его руки обхватили мое лицо, его ладони были теплыми несмотря на холодный дождь. И он поцеловал меня. Нежно. Тепло. Так, как будто в этот поцелуй он вкладывал все, что не мог сказать словами. Я закрыла глаза, вставая на носочки, отвечая ему с такой силой, что забыла про дождь, про холод, про все на свете. Мое сердце, которое так долго было сломано, наконец начало воскресать, будто Адам полил его, как увядший цветок. Он оторвался от моих губ, потерся своим мокрым носом о мой, убрал мокрые волосы с моего лица и прошептал:

— Я люблю тебя.

Я покраснела, улыбнулась сквозь слезы и ответила:

— Я люблю тебя больше. — Я засмеялась сквозь плач. — И это не комплимент. Это констатация факта.

Адам усмехнулся, его глаза сияли даже в этом сером свете. Он приобнял меня, притянул к себе и снова поцеловал, даря мне бабочек в животе и воодушевление, которого я так долго искала. Дождь лил как из ведра, но мы стояли под ним, не замечая ничего, кроме друг друга. Потом я подумаю, что все было как в книгах. Но сейчас я просто чувствовала — наконец-то нашла то, чего так не хватало.