Глава 26 (1/2)

Утро было одновременно тяжелым и легким — как будто мое тело еще помнило вчерашний ливень, холод, дрожь, но душа парила где-то высоко, легкая, как перышко. Мы с Адамом лежали в постели, прижавшись друг к другу, обменявшись теплом под мягким одеялом. Заболели — насморк, легкая температура, ломота в костях — напоминание о том, что вчера стояли под дождем слишком долго. Но не жалела. Ни секунды. Мы не спали. Обсуждали — что посмотреть, куда сходить, что почитать, когда выздоровеем. Планы роились в голове, казалось, у нас впереди целая вечность, и каждую минуту я хотела провести с ним. Он ласков и нежен — его пальцы поглаживают мою спину, его голос тихий и спокойный, когда он смеется над моими шутками, шмыгая носом от насморка. Мы хихикаем, как дети, закатываемся в смехе, когда он пародирует меня, когда я чихаю — грациозно и нелепо одновременно. И вдруг — звонок в дверь.

Адам приподнимается на локте, глядит на меня вопросительно.

— Я сам посмотрю, — говорит он заботливо, натягивая футболку на свое прекрасное тело. Но я качаю головой, улыбаясь.

— Сто процентов — это ко мне, — говорю я, выбираясь из-под одеяла. Мой желудок сжимается от легкого волнения — кто это может быть? Но любопытство перевешивает. Я иду к двери, заворачиваюсь в плед, потому что немного знобит. Сквозь глазок вижу расплывчатые фигуры. Я знаю кто это и открываю дверь.

Тиша первой кинулась ко мне, ее слезы уже капали на мой плед, когда она обхватила меня за шею, прижимаясь так крепко, будто боялась, что я исчезну.

— Ирэн, прости, прости, прости… — она задыхалась от рыданий. — Какой он ублюдок, какой моральный урод! Я должна была быть с тобой вчера, я виновата…

Я обняла ее в ответ, поглаживая по спине, как ребенка. Ее волосы пахли ванилью и дождем — знакомый запах, успокаивающий, несмотря на все. А еще я заметила, что ее бровь рассечена. Наверное ей тоже вчера несладко пришлось, но она все равно здесь, со мной.

— Тиша, успокойся, — прошептала я, мягко улыбаясь. — Со мной все хорошо.

Амелия вошла следом, похлопав нас обеих по макушкам, как будто она здесь самая старшая и мудрая — хотя мы все знали, что так оно и есть.

— Ну хватит уже реветь, — буркнула она, но в голосе слышалась мягкость. — Ирэн жива-здорова, и все наладится.

Тиша отстранилась, вытирая слезы рукавом, и тут же засыпала меня вопросами:

— Как ты? Плохо тебе? Страдаешь? Стоит ли все-таки убить Рэндалла? Я знаю одного парня в тюрьме, он может устроить…

— Тиша, — перебила я, смеясь. — Я в порядке. Честно.

Она прищурилась, будучи не до конца уверенной, но кивнула. И тогда — тепло прикоснулось к моей спине. Адам подошел, обнял меня за талию, легко поцеловал в макушку.

— Привет, девочки, — сказал он, улыбаясь им. — Сейчас сварю кофе. Ирэн заболела, не шумите слишком.

И ушел на кухню, оставляя меня красной как помидор. Тиша взвизгнула, хлопая в ладоши:

— О мой Бог, наконец-то! — она подпрыгнула на месте, как ребенок на сахаре. — Я знала! Я всегда знала!

— Тише, — прошипела я, прикрывая ее рот рукой, но улыбаться не могла перестать. Амелия усмехнулась, скрестив руки:

— Ну наконец. Долго же вы тупили.

Тиша снова пискнула, но постаралась сдержаться, прижимая руки к груди:

— Ирэн, ты счастлива? Скажи, что счастлива!

Я посмотрела на кухню, где Адам гремел посудой, напевая что-то под нос. Мое сердце сжалось от тепла.

— Да, — прошептала я. — Очень.

Тиша радовалась, ее глаза сияли, как две звездочки, но вдруг ее лицо резко изменилось. Она легко шлепнула меня по руке, глядя строго, как школьная учительница.

— Нет, — сказала она твердо. — Тебе нельзя быть слишком счастливой, Ирэн.

Я опешила, не понимая, о чем она.

— Что? — выдохнула я, глядя на нее, как на сумасшедшую.

Амелия тихо усмехнулась, наблюдая за нами из-под прикрытых ресниц.

— Если ты будешь слишком счастлива, — продолжила Тиша, понизив голос, как будто делилась государственной тайной, — Адам исчезнет.

Я замешкалась, не зная, смеяться или беспокоиться.

— Это нужно контролировать, — заявила она серьезно. Амелия закивала, поддерживая эту странную логику:

— Да. Существование Адама и так странное. Лучше не рисковать.

Я озадачилась:

— Так что же мне делать?

Тиша задумчиво постучала пальцем по губам, как великий стратег, обдумывающий план сражения. Потом стукнула кулачком по ладони — звук раздался громкий, как приговор.

— Тебе нужно иногда грустить, — объявила она торжественно. — От чего-нибудь отказываться. Разбить любимую кружку. Прочитать скучную книгу. Проиграть в игре.

Я посмотрела на нее с сомнением:

— Это поможет?

— Конечно, — кивнула Тиша, как будто речь шла о самых очевидных вещах в мире. — Баланс, Ирэн. Все должно быть в балансе.

Я подумала немного и кивнула:

— Ладно. Попробую.

Амелия устало вздохнула, встала и пошла на кухню:

— Мне нужен кофе, — сказала она. — И покурить. Без этого я не вынесу вашу логику.

Тиша довольно заулыбалась и обняла меня, потянув за собой на кухню. Мы уселись за стол, а Амелия открыла окно, закуривая сигарету с видом человека, который уже все видел. Адам поставил перед нами чашки с кофе, улыбаясь какой-то своей мысли.

— Ты выглядишь счастливым, — заметила Тиша с хитрой улыбочкой, прихлебывая кофе.

— Так и есть, — ответил он, чмокнул меня в макушку. — Но не галдите здесь, как стая лисиц. Помните, Ирэн больна.

И ушел в комнату, оставляя нас в тихом хаосе счастья, кофе и странной, но такой привычной логики Тиши.

Амелия лениво затянулась, выпуская дым через приоткрытое окно, и перевела взгляд на меня. Ее бровь приподнялась с привычным сарказмом.

— Ладно, рассказывай, — сказала она, выдыхая дым. — Как вы дошли до жизни такой, после того, как бросили меня там с двумя придурками?

Я замерла, осознав вдруг, что действительно бросили. Стыд обжег щеки, и я начала бормотать извинения:

— Амелия, прости, мы не хотели…

— Да забей, — отмахнулась Тиша, махая рукой. — Она не маленькая, чтобы за ней присматривать. — Она улыбнулась мне поощрительно. — Лучше расскажи нам историю любви!

Я смущенно сжала чашку с кофе, опуская взгляд. Пальцы побелели от напряжения.

— Ну… — начала я, подбирая слова. — Мы… довольно эмоционально поговорили. — Я вспомнила вчерашний дождь, его руки на моем лице, его поцелуй. — Он сказал, что запутался… А потом поцеловал меня.

Тиша ахнула, прижимая руки к груди, а Амелия сразу перебила:

— Был секс?

Я пихнула ее в плечо, закатывая глаза:

— Амелия!

— Что? — она усмехнулась, затягиваясь сигаретой. — Это важный вопрос.

Тиша воодушевленно наклонилась вперед:

— А как он целуется?

Я смущенно буркнула:

— Обычно…

И тут же из комнаты раздался ехидный голос Адама:

— Просто обычно?

Я вздрогнула, мое лицо пылало от стыда. Сжав кулаки, прошипела в сторону комнаты:

— Пошел ты в жопу!

Девочки рассмеялись, а Адам только хихикнул в ответ, оставив нас в приятном смущении и теплом хаосе дружеских разговоров.

Я вдруг встала и вернулась в комнату. Адам сидел на диване, улыбаясь какой-то своей мысли, совсем не смущенный моим внезапным появлением. Его улыбка была такой расслабленной, будто он знал, что я приду — просто ждал меня. Я подошла к столу, взяла беспроводные наушники и, не думая дольше секунды, нацепила их ему на уши. Его пальцы инстинктивно поднялись, чтобы помочь, но я всем видом показала, что сама справлюсь. Пока я проводила всю эту манипуляцию, он успел повернуть голову и поцеловать меня в кисть — легко, едва касаясь губами, но от этого прикосновения мое сердце подпрыгнуло в груди. Каждое действие этого человека сводило меня с ума. Как я все эти дни спокойно жила с ним под одной крышей? Как я не замечала, что он — то, чего мне не хватало всегда?

— Так и быть, не буду подслушивать, — сказал он, включая себе музыку. Его голос был спокоен, но глаза улыбались — он знал, что мне нравится эта забота, это внимание. Я хмыкнула, но внутри все пело. За один вечер моя жизнь улучшилась в сто раз. Как я могла быть недовольной?

Я вернулась к подругам, унося с собой это теплое чувство — как будто меня обняли изнутри. И это было лучше любого кофе, любого разговора, любой улыбки в мире.

Тиша уставилась на меня с таким пристальным взглядом, будто пыталась прочитать мои мысли или, как она сама сказала, ”просверлить дырку”. Я захлопала глазами и обернулась к Амелии с вопросом:

— Что с ней?

Амелия лишь усмехнулась и пожала плечами, как будто говоря: ”Сама разбирайся с этой сумасшедшей”.

Я немного подумала, пытаясь понять, что происходит, и потянулась за своей чашкой с кофе. Но в этот момент Тиша резко смахнула ее со стола. Чашка с грохотом разбилась об пол, разлетевшись на мелкие осколки.

— Ты что, совсем сдурела?! — воскликнула я, распахнув глаза и разинув рот от неожиданности. Я опустилась на колени, чтобы собрать осколки, не веря в происходящее. — Зачем ты это сделала?!

Тиша скрестила руки на груди и заявила с полной серьезностью:

— Ты светишься как рождественская гирлянда! Нужно было снизить уровень твоего счастья, а то Адам исчезнет.

Я подняла на нее недоуменный взгляд и сообщила:

— Да знаешь ли, эту кружку я получила в подарок в супермаркете на распродаже.

Амелия не выдержала и начала смеяться, почти падая со стула. Тиша возмущенно встала и направилась к стойке с посудой.

— Какая твоя любимая кружка? — спросила она, будто собиралась повторить свой ”подвиг”. Я тут же подскочила и схватила ее за руки:

— Тиша, хватит! Не надо больше ничего бить! Я все поняла!

Амелия продолжала хохотать, не в силах остановиться, а я пыталась удержать Тишу от новых разрушений. Я решила отвлечь подругу от ее разрушительных порывов и вспомнила про рассечение на ее брови. Мои пальцы сами потянулись к нему, но я остановилась, лишь слегка коснувшись.

— Откуда это? — спросила я, пытаясь звучать спокойно, хотя внутри уже готовилась к очередной дикой истории. Тиша немного замялась, ее глаза на мгновение потеряли свой обычный блеск, но затем она успокоилась и махнула рукой.

— Да так, неудачно упала, — сказала она, как будто это было самым обычным делом. — Крови было много, но все обошлось.

Я покачала головой, чувствуя, как внутри сжимается от беспокойства.

— Надо быть осторожнее, — сказала я, пытаясь звучать строго, но скорее получалось по-матерински. Амелия, наконец успокоившись, добавила с усмешкой:

— Да она везучая. А я еще более везуча. Мне не надо платить за цирк, он всегда под боком.

Я недовольно хмыкнула, но все же отвела Тишу за стол, а сама принялась убирать оставшиеся осколки и вытирать кофе с пола. Мое тело ломило от этих активностей, и я чувствовала, как болезнь напоминает о себе каждой клеткой.

Тиша, наблюдая за мной, вдруг спросила:

— Ты планируешь рассказывать семье об Адаме?

Я пожимаю плечами, обдумывая.

— Наверное, расскажу сестре. А родителям пока рано.

Амелия постучала ногтем по столу, приковывая наше внимание.

— Разве они не ждали тебя с Рэндаллом? — спросила она с ехидной усмешкой.

Я беспечно махнула рукой:

— Пусть ждут дальше.

Тиша тут же замотала головой, ее глаза загорелись энтузиазмом, а каштановая карешка забавно подпрыгивала.

— Адама грех не познакомить! За него не стыдно!

Я вспомнила, как Адам уже знакомился с моим отцом, и усмехнулась.

— Пока точно не стоит проводить лишних встреч, — сказала я, вытирая руки о полотенце. — Мне хочется наслаждаться своим счастьем в тишине.

Тиша тут же замотала пальцем, ее лицо приняло серьезное выражение.

— Какое счастье? — спросила она, как будто пыталась напомнить о каком-то важном правиле вселенной. — Ты же помнишь, Ирэн, нельзя быть слишком счастливой.

Видимо это новый девиз моей жизни. Но я готова на что угодно, лишь бы мой темный принц всегда был рядом со мной.

Я еще какое-то время сидела на кухне с подругами, общаясь о всякой ерунде. Мы смеялись, строили планы, и я была рада, что наконец обсуждаем не душевные страдания, а что-то легкое и нейтральное. Как же я соскучилась по этому — по обычным разговорам, по смеху без подтекста, по планам, которые не связаны с болью. Когда подруги ушли, пожелав мне скорейшего выздоровления, я вернулась в комнату. Адам сидел на диване, и я уселась рядом, положив голову ему на плечо. Он снял наушники и нежно коснулся моего лба губами.

— У тебя температура поднялась, — сказал он, его голос был мягким, но обеспокоенным. Я усмехнулась, несмотря на слабость.

— Это потому что ты очень горячий, — пошутила я, чувствуя, как его тепло проникает сквозь одежду.

Адам подергал бровями, а затем мягко рассмеялся, прижимая меня к себе. Его руки обхватили меня, и я почувствовала, как напряжение в груди постепенно тает.

— Как только ты выздоровеешь, — сказал он, — давай сходим на свидание.

Мне понравилась эта идея. Я не могла насытиться его близостью, как будто боялась, что это сон — желанный, но такой хрупкий. Боялась, что он может кончиться в любой момент. А если он кончится, я не знаю, смогу ли вынести возвращение в реальность. Я потерлась о него щекой, как кошка, ищущая тепла, и Адам с улыбкой пересадил меня к себе на колени. Моя голова оказалась на его груди, и я услышала, как бьется его сердце — ровно, уверенно, как будто говорило мне: ”Все будет хорошо”. Я даже не думала о том, тяжело ли ему — знала, что мой принц выдержит все. И это знание согревало сильнее любого одеяла. Я медленно стянула очки, позволяя взгляду задержаться на Адаме. Его глаза потемнели, когда он встретился со мной, и губы тронула легкая, почти незаметная улыбка.

— Что? — спросил он хрипловатым голосом, в котором уже пробивалось напряжение. Я не ответила. Вместо этого подтянулась ближе и мягко коснулась губами его шеи. Его кадык нервно дернулся под моими поцелуями, кожа под моими губами была горячей, почти обжигающей. Я услышала, как его дыхание стало тяжелее, как пальцы невольно впились в мои бедра.

— Ирэн, тебе нужно в постель, — сказал он, пытаясь звучать твердо, но голос предательски дрогнул. Я не слушала. Мои губы скользили выше, по подбородку, по уголку рта, пока наконец не достигли его губ. Сначала поцелуй был ласковым, почти нежным — просто прикосновение, проверка. Но затем все изменилось. Я прижалась губами сильнее, и Адам не выдержал.

Его руки обхватили мою талию, притягивая так близко, что между нами не осталось ни миллиметра пространства. Его губы ответили на мои с жадностью, с голодом, который он, казалось, сдерживал слишком долго. Его язык коснулся моих губ, прося впустить его, и я подчинилась, позволяя поцелую стать глубже, страстнее, почти диким. Его руки скользили по моей спине, одна из них зарылась в мои волосы, слегка потянув за них, заставляя меня вздрогнуть от этого внезапного контроля. Я обхватила его шею, пальцы впились в его волосы, и мы слились в этом поцелуе так плотно, что казалось, будто мы пытаемся раствориться друг в друге. Его дыхание стало прерывистым, грудь поднималась и опускалась с усилием, а мое сердце билось так сильно, что я боялась, он его услышит. Его руки опустились ниже, обхватили мои бедра, прижимая меня к себе так, что я почувствовала, как сильно он меня хочет. Я сама уже горела, мое тело отвечало на каждое его прикосновение, каждую ласку, и я понимала, что если мы не остановимся сейчас, то уже не сможем.

Но именно Адам нашел в себе силы отстраниться. Его губы оторвались от моих с влажным звуком, дыхание было тяжелым, почти хриплым.

— Ирэн, — его голос прозвучал как стон, — я не железный.

Я смотрела на него, мои губы были припухшими от поцелуев, а дыхание сбивчивым. Мой разум кружился, и я понимала, что не против пойти дальше. Совсем не против. Но мое лицо пылало, и я не могла понять, то ли это температура, то ли близость с Адамом сжигает меня изнутри. Я прикусила губу, пытаясь успокоить дыхание.

— Мне... мне тоже жарко, — прошептала я, и это была чистая правда. Адам закрыл глаза на секунду, как будто пытался обрести контроль.

— Ты болеешь, — напомнил он себе и мне, его голос дрожал. — Мы не можем…

Я кивнула, понимая, что он прав, но мое тело протестовало против этой мысли. Я медленно отстранилась, но его руки все еще обнимали меня, не желая отпускать.

— Ладно, — согласилась я, хотя мое сердце все еще билось слишком быстро. Адам коснулся моего лба своим, его дыхание было все еще неровным.

— Но когда ты поправишься, — прошептал он, — мы обязательно продолжим.

Я улыбнулась, чувствуя, как мое сердце замирает от этих слов. Да, мы обязательно продолжим. И эта мысль согревала сильнее любой лихорадки. Мой телефон внезапно зазвонил, нарушая тишину комнаты. Адам, всегда такой внимательный, первым встал с дивана и подал мне его. На экране светилось имя сестры. Он, как обычно, чтобы не слушать чужие разговоры, направился на кухню, оставив меня наедине с сестрой.

— Привет, Сонь! — радостно ответила я, пытаясь скрыть хрипоту в голосе.

— Иришка, привет! — Соня сразу начала засыпать меня вопросами, ее голос был полон энергии. — Как ты? Что делаешь? Почему не звонила?

Я усмехнулась, прижимая телефон к уху.

— Да так, заболела немного, — призналась я, надеясь, что она не станет слишком беспокоиться. Но Соня, будущий врач, сразу начала выспрашивать симптомы.

— Температура есть? Кашель? Насморк? Горло болит?

Я отмахнулась, хотя ее забота была приятна.

— Сонька, это ерунда, просто простудилась под дождем.

— Под дождем?! — удивилась она. — Зачем ты под дождем торчала?

Я покраснела, вспоминая вчерашний вечер.

— Ну... целовалась, — призналась я, чувствуя, как горят щеки. Сестра хихикнула.

— Ооо, Рэндалл такой романтик!

Я смутилась еще сильнее.

— Это... не Рэндалл был, — пробормотала я, чувствуя, как неловкость накрывает меня с головой. На другом конце провода воцарилась тишина. Соня, видимо, обдумывала мои слова.