Глава 21 (1/2)

Амелия стояла у входа в торговый центр, привалившись к стене и выпуская дым вверх, как будто пыталась нарисовать им облака на небе над головой. Я ходила вокруг нее туда-сюда, как тигр в клетке, только без грации и с кучей комплексов. Мои кеды шлепали по асфальту, а руки нервно теребили низ футболки.

— Ирэн, прекрати, — сказала Амелия, выпуская еще одну струйку дыма. — Ты как будто на экзамен идешь, а не за платьем.

— Я ненавижу шопинг, — пробурчала я, останавливаясь. — Особенно за одеждой. Я в любом платье выгляжу как мешок картошки.

Амелия фыркнула, но в ее голосе не было злобы, только легкое раздражение.

— Ты драматизируешь, — сказала подруга, стряхивая пепел. — Но ладно, я не буду тебя уговаривать. Ты сама попросила меня помочь.

— Я не просила, — возразила я. — Ты настояла.

— Потому что ты ходишь в этих своих мешках, — парировала Амелия, затушив сигарету о стену. — А ты красивая. Просто не знаешь, как это показать.

Я открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент раздался топот ног, и через секунду Тиша влетела в наше поле зрения, как ураган в юбке с цветочным принтом.

— Девочки! — крикнула она, запыхавшись. — Извините, что опоздала! Я помогала одной бабушке перейти дорогу, а она оказалась такой болтливой! — Тиша засмеялась своей тупой шутке. — Она сказала, что в ее время девушки не опаздывали на шопинг!

Амелия подняла бровь.

— Тиша, — сказала она сухо, — ты всегда опаздываешь.

— Да, но сегодня у меня была уважительная причина! — Тиша хихикнула, поправляя свою и так идеальную карешку. — Кстати, Ирэн, ты не поверишь, какая у нее была история про ее первого мужа!

— Тиша, — перебила ее Амелия, — мы здесь не для того, чтобы слушать истории о чужих мужьях. У нас миссия.

Наша темненькая подруга надула губы, но кивнула.

— Хорошо, хорошо! — сказала она. — Тогда вперед! Я обожаю шопинг!

Я вздохнула. Тиша сияла энтузиазмом, Амелия шагала вперед с видом генерала, ведущего войска в бой, а я плелась следом, как приговоренная к казни.

— Ирэн, не хмурься, — сказала Тиша, хватая меня сзади за плечи. — Это же весело!

— Для тебя, — пробурчала я.

— Для всех, — поправила Амелия, открывая дверь торгового центра. — Особенно когда ты наконец начнешь выглядеть как королева, а не как студентка, которая три дня не спала.

Я скривилась, но вошла следом. Потому что знала — они правы. Потому что может быть, сегодня я наконец перестану себя стесняться. А может быть, это будет еще один день в аду под названием ”примерочная”.

Но ради них я готова рискнуть. И ради себя.

Мы прошли совсем немного, когда Тиша резко взвизгнула и забежала в обувной магазин. И вот уже через десять минут Тиша, размахивая сумкой с только что купленными туфлями (которые, как она заявила, ”просто кричали ее имя”), внезапно остановилась посреди торгового центра и хлопнула в ладоши.

— Девочки! — воскликнула она, ее брекеты блеснули под светом ламп. — Давайте перекусим! Я умираю от голода!

Я уже была готова кивнуть — все, что угодно, лишь бы отсрочить момент, когда мне придется примерять эти ужасные платья — но Амелия резко обернулась, ее карие глаза сузились.

— Никуда мы не пойдем, — заявила она, хватая меня за руку. — Мы только пришли. И у нас масса дел.

Тиша надула губы, но не стала спорить. Амелия в таких вопросах была непреклонна, как скала.

Первым делом мы нацелились на повседневную одежду. Я, привыкшая к мешковатым футболкам и толстовкам, которые скрывали все мои ”недостатки”, нервно теребила этикетки, пока Амелия с профессиональной ловкостью стилиста подбирала мне вещи.

— Ирэн, — сказала она, протягивая мне джинсы с высокой талией, — ты не мешок с картошкой. Ты женщина. И пора тебе показать это миру.

Я скривилась, но взяла джинсы. Они были мягкими, облегающими — не так, чтобы давить, а так, чтобы подчеркивать. Когда я их примерила и вышла из примерочной, Тиша взвизгнула, а Амелия кивнула с удовлетворением.

— Видишь? — сказала она. — Ты красивая. Просто не знала этого.

Я посмотрела на себя в зеркало. Действительно… не так уж и плохо. Форма моего тела не исчезла, но теперь она выглядела… гармонично. Как будто я не скрывалась, а показывала себя. Мы купили несколько футболок, которые облегали, но не давили, блузок с интересными вырезами, и даже одну кофточку с вышивкой, которую я полюбила с первого взгляда. Я вдохновилась. Немного. Настолько, насколько это было возможно для человека, который ненавидел шопинг.

Но затем настал час икс.

— Теперь платья, — объявил немного мрачно мой генерал.

— О нет, — простонала я. — Амелия, пожалуйста…

— Без вариантов, — сказала она, уже вешая на мою руку кучу вешалок. — Ты идешь на ужин к Рэндаллу. Ты должна выглядеть неотразимо.

Тиша подпрыгнула от восторга.

— О да! — крикнула она. — Мы найдем тебе то самое!

Первое платье я надела поверх джинсов. Выходя из примерочной, я смущенно потянула подол, пытаясь скрыть то, что было очевидно.

Амелия замерла. Тиша разинула рот.

— Ирэн, — сказала Амелия, ее голос был леденящим. — Кто так платья мерит?

— Я… — я покраснела. — Давно не брила ноги. Всегда ношу джинсы, так что…

Амелия закрыла глаза, как будто молилась о терпении. Затем достала телефон и начала листать контакты.

— Все, — заявила она. — Сегодня после шопинга ты идешь на депиляцию. Моя подруга работает в салоне, я уже записала тебя.

— Ч-что?! — я вздрогнула. — Амелия, я не могу!

— Можешь, — ответила она, не оставляя места для возражений. — И сделаешь. Или я сама отвезу тебя туда и буду держать за руку, пока ты не перестанешь визжать.

Тиша хихикнула:

— Ой, Ирэн, это будет так весело!

Я сглотнула. Смерть показалась бы менее мучительной.

Но затем мы нашли его.

Светлое платье. Не слишком открытое, но и не закрытое. Оно облегало мои формы, подчеркивая талию, выделяя грудь, но не делало меня вульгарной. Оно падало по фигуре, как будто сшито специально для меня. Когда я вышла в нем из примерочной, Тиша аплодировала, а Амелия улыбнулась — настоящей улыбкой, не насмешливой, а гордой.

— Вот оно. — сказала она.

Я посмотрела на себя в зеркало. Действительно… я выглядела хорошо. Красиво. Женственно.

— Мне… нравится. — призналась я, касаясь ткани.

— Конечно тебе нравится, — сказала Амелия. — Ты красавица.

Тиша обняла меня.

— Рэндалл умрет, когда тебя увидит! — воскликнула она.

Я усмехнулась, но внутри сжалось. Потому что знала — Рэндалл не умрет. Он кивнет, скажет, что я выгляжу мило. Но он не посмотрит на меня так, как смотрел Адам. И это разрывало меня на части. Но я не сказала этого вслух. Потому что не могла. Потому что боялась, что если я признаюсь, то разорвусь сама.

Платье было упаковано в аккуратную коробочку с лентой, и я не могла отделаться от мысли, что это самое красивое, что я когда-либо носила. Но радость от покупки быстро испарилась, когда Амелия повернула в сторону отдела нижнего белья.

— А теперь, — объявила она с той уверенностью, с которой генерал отдает приказ о штурме, — мы подберем тебе что-нибудь… особенное.

Тиша, которая до этого момента вела себя относительно сдержанно, да, до этого было действительно еще сдержанно, внезапно вскрикнула от восторга.

— Ой, смотрите! — она бросилась к стойке с кружевами и шелками, ее пальцы порхали над вещами, как бабочки. — Джастин обожает, когда я ношу такое!

Я замерла. Еще одна кроха информации о ее муже. Джастин. Она всегда упоминала его имя, но никогда не рассказывала о нем. Как будто он был призраком — существовал, но оставался невидимым. Как Рэндалл до недавнего времени.

— Тиша, — сказала я, пытаясь отвлечься от собственного стыда, — а Джастин… он хороший муж?

Тиша обернулась, ее глаза засияли.

— О, он замечательный! — воскликнула она. — Самый добрый, самый заботливый… — она замялась, затем быстро добавила:

— Он просто очень занят на работе.

Амелия фыркнула, но ничего не сказала. Она уже рылась в вещах, ее руки ловко подбирали что-то кружевное, прозрачное, соблазнительное.

— Ирэн, — сказала она, не отрывая взгляда от вешалок, — велика вероятность, что ты закончишь этот ужин в постели.

Я покраснела до корней волос.

— Амелия, пожалуйста, — прошептала я. — Я не собираюсь…

— Ирэн, — перебила она меня, наконец обернувшись. Ее взгляд был серьезным. — Тебе нужно это. Не важно, любишь ты его или нет. Тебе нужна разрядка. Ты зажата, как пружина. И если ты не расслабишься, то сломаешься.

Я отвернулась, глядя на манекены в откровенных нарядах. Она была права. Я знала это. Но признаться в этом… слишком стыдно.

— Я не знаю. — сказала я, чувствуя, как мои пальцы нервно сжимают сумку.

Амелия вздохнула и протянула мне кремовый комплект - кружевной бюстгальтер и трусики, такие нежные, такие женственные, что у меня перехватило дыхание.

— Это не для него, — сказала она мягче. — Это для тебя. Чтобы ты почувствовала себя желанной. Красивой. Сексуальной.

Я посмотрела на белье. Оно действительно было прекрасным. Элегантным. Не вульгарным, а изысканным.

— Ладно, — сказала я, сглотнув. — Но я не обещаю, что надену.

Амелия улыбнулась — победной улыбкой.

— Обещай себе. — сказала она.

Мы оплатили покупку, и я чувствовала, как мое лицо горит. Но Амелия, наконец, смилостивилась.

— Все, — объявила она. — Теперь можно поесть.

Тиша подпрыгнула от радости:

— Ура! Я умираю от голода!

Мы вышли из магазина, и я вдохнула полной грудью. Воздух был летним, теплым, свободным. Как будто все это — платье, белье, комплексы — осталось там, внутри этих стен. Но знала — это не так. Это со мной. Но я чувствую как маленькими шажками я начинаю избавляться от этого.

Мы дошли до кафе, которое было недалеко от торгового центра. Раньше мы часто заходили сюда, потому что здесь подают очень вкусные бургеры, но в последнее время не захаживали. Даже приятно оказаться в родных стенах. За столиком у окна, за которым сидели мы, было тепло и уютно — солнечные лучи пробивались сквозь стекло, рисуя на столе светлые пятна. Тиша, как всегда, заказала много — огромный бургер с картошкой, десерт и кофе с тремя добавками сахара. Амелия ограничилась черным кофе и сигаретой, которую она курила, несмотря на запрещающие знаки. Я заказала капучино и салат — что-то легкое, чтобы не чувствовать себя еще более виноватой за свои комплексы.

Пока мы ждали заказ, Амелия уставила взгляд в телефон, ее пальцы быстро бегали по экрану, а я нервно теребила салфетку. Мои мысли кружились вокруг Адама — его улыбки, его прикосновений, того, как он смотрел на меня, когда мы танцевали. Как будто я была единственной на свете. Но говорить об этом… Страшно. Как будто, произнеся это вслух, я разобью хрупкое равновесие, которое держало меня на плаву.

— Эй, — сказала я наконец, пытаясь звучать легко, — Тиша, ты же эксперт по всяким… ну, чудесам, да?

Подруга подняла голову от меню, ее глаза засияли от того, что я обратилась к ней.

— О! — воскликнула она. — Да! Я обожаю всякие мистические штуки! Что случилось? Ты видела привидение?

Амелия закатила глаза, не отрываясь от телефона.

— Тиша, — сказала она сухо, — привидений не существует.

— Ты видела Адама, — парировала Тиша, скрестив руки на груди. — И не говори, что он нормальный парень!

Амелия фыркнула, но ничего не ответила. Я сглотнула. Мои пальцы сжали край стола.

— Дело в том… — начала я, — если кто-то появился, чтобы исполнить мое желание… то он исчезнет, когда я стану счастливой, да?

Тиша нахмурилась, ее веселое выражение лица сменилось на задумчивое.

— Ну… — сказала она медленно, — если он пришел, чтобы исполнить твое желание, то да, логично, что он уйдет, когда ты достигнешь счастья.

Мое сердце сжалось. Вот оно — подтверждение моих страхов.

— Но… — продолжила Тиша, — если он не исполнит твое желание… то, может быть, он останется?

Я замерла. Надежда — маленькая, хрупкая, опасная — зародилась внутри меня.

— Ирэн, — сказала Амелия, наконец отложив телефон. Ее взгляд был проницательным, острым. — Почему ты спрашиваешь?

Я опустила глаза, закусили нижнюю губу. Тишина накрыла нас, как одеяло — тяжелое, душное, неудобное. Официант принес наши заказы, и только Тиша вежливо поблагодарила его. Амелия не отрывала от меня глаз, ее взгляд буравил меня, как будто она пыталась разгадать мои мысли.

Когда официант ушел, Амелия наконец сказала то, чего я боялась больше всего:

— Ты влюбилась в Адама.

Тиша ахнула, ее глаза расширились от шока. Я сжалась, как побитый котенок, не в силах произнести ни слова. И они поняли — по моему молчанию, по моему взгляду, по тому, как я дрожала — что это правда. Амелия вздохнула, ее лицо смягчилось.

— Ирэн… — сказала она тихо.

Но я не могла ответить. Потому что знала — если я заговорю об этом, то разорвусь. А я не хотела плакать. Не здесь. Не сейчас.

Тиша протянула руку и сжала мою.

— Ирэн, — сказала она мягко, — может быть, все не так плохо, как тебе кажется.

Я посмотрела на нее. На ее добрые глаза, на ее улыбку, которая всегда поднимала мне настроение.

— Может быть, — прошептала я.

Но верила ли я в это? Не знаю. Потому что любовь — это не всегда счастье. Иногда это боль. Иногда это выбор между тем, чего хочешь, и тем, что должно случиться. И я не знала, какой выбор правильный.

Тиша отложила вилку и посмотрела на меня так серьезно, как будто готовилась сказать что-то важное. Ее обычно веселое лицо стало строгим, почти взрослым.

— Ирэн, ты не должна идти на это свидание.

Я подняла на нее глаза, удивленная.

— Что? Почему? — спросила я, не понимая. — Тиша, я думала, ты за…

— Я за твое счастье, — перебила она меня. — А оно не в этом Рэндалле. Ты обманываешь себя, родная. Ты знаешь, кого ты на самом деле хочешь видеть рядом.

Мое сердце забилось чаще. Она права. Но признаться в этом… Слишком страшно.

— Но… Адам может исчезнуть, — прошептала я. — Если я стану счастливой…

Тиша вздохнула, ее глаза смягчились:

— Нельзя идти наперекор сердцу. Даже если это больно. Даже если это страшно. Если ты любишь его… то пусть будет, что будет. Но не обманывай себя фальшивым счастьем.

Я замолчала. Ее слова резонировали во мне, как эхо. Но ответить я не могла. Потому что не знала, что сказать. И тогда взорвалась Амелия.

— Это бред! — воскликнула она, шлепнув ладонью по столу. Тиша вздрогнула, а я подпрыгнула от неожиданности. — Ирэн, проснись! Адам — это не человек! Это какой-то сбой во вселенной! У него есть задача — исполнить твое желание. И когда он это сделает, он исчезнет. А ты останешься одна. И будешь еще более несчастной, потому что знала, что было что-то настоящее, и потеряла это!

Тиша нахмурилась:

— Амелия, любовь не подчиняется логике! Если Ирэн чувствует что-то к нему, то она должна это исследовать! Нельзя отказываться от счастья из-за страха!

— Счастья? — фыркнула Амелия. — Какое счастье, если он не настоящий? Если он исчезнет, как только ты получишь то, чего хочешь? Это не любовь, это обман!

— Это не обман! — возразила Тиша, ее голос повысился. — Это чувство! Ирэн заслуживает настоящей любви, а не фальшивых отношений с кем-то, кто ей не нравится!

— А что, по-твоему, настоящая любовь к призраку — это нормально? — парировала Амелия, ее глаза горели гневом. — Ирэн, ты взрослая женщина! Тебе пора понимать, что реальность важнее, чем мечты!

Тиша вскочила со стула, ее щеки покраснели.

— Ты никогда не верила в чудеса! — крикнула она. — Ты все измеряешь логикой! Но любовь — это не математика! Это чувство! И если Ирэн любит его, то она должна быть с ним, пока может!

Амелия тоже встала, ее кулаки сжались.

— И что потом? — спросила она холодно. — Когда он исчезнет? Когда она останется одна, с разбитым сердцем? Ты думаешь, это справедливо? Ты готова смотреть, как она будет погибать внутри? Что ты знаешь о том, как потерять любовь всей своей жизни?

Тишина.

Они смотрели друг на друга, как две воительницы, каждая со своей правдой. Каждая переживающая за меня. Каждая желающая мне добра. А я сидела и молчала. Потому что не знала, что сказать. Потому что обе были правы. И обе были неправы. Потому что я хотела спросить совет у Адама. Но как я могу спросить у него, остаться ему или уйти? Как я могу заставить его выбирать между моим счастьем и его существованием?

Официантка прошла мимо, бросив на нас испуганный взгляд. Но никто не заметил ее. Мы застряли в этом молчании, в этом споре, в этой боли. Тиша первая села обратно. Ее плечи опустились, а взгляд потух.

— Я просто хочу, чтобы Ирэн была счастлива, — сказала она тихо.

Амелия тоже села. Ее голос смягчился.

— Я тоже, — ответила она. — Просто боюсь, что она пострадает.

Они посмотрели на меня. Их глаза были полны заботы. Любви. Страха за меня. А я сидела и уставилась в свою чашку с кофе. Черную, как мои мысли. Горькую, как мое будущее.

И не знала, что делать.

***

Такси доставило нас к небольшому, но уютному салону с вывеской ”Лунный свет”. Амелия вышла первой, бросив водителю деньги, а я плелась следом, чувствуя, как мои ноги отказываются идти дальше. Тиша отказалась от нашего ”приключения”, сославшись на то, что ей нужно готовить ужин для Джастина. Но я знала — она была не готова веселиться с нами после той ссоры с Амелией. И, честно говоря, я ее понимала.

Внутри нас встретила приветливая девушка с розовыми волосами и жвачкой во рту. Она улыбнулась, увидев Амелию, и они чмокнулись в щечки, как настоящие подруги.

— Привет, Эмма! — сказала Амелия, сбрасывая куртку. — Это Ирэн. Она нуждается в твоей магии.

Эмма посмотрела на меня, ее взгляд скользнул по моему нервному лицу, и она улыбнулась еще шире.