Глава 20 (1/2)

Я сидела в кресле и читала после работы в полной тишине. Адам пошел навещать своего бомжа Ральфа. Друзья у моего принца очень специфичные. Каждый раз представляю, как он притащит его домой, словно грязного котенка, и попросит оставить. Конечно я в жизни на это не соглашусь, но все-таки надеюсь, что до такого не дойдет.

Дверь распахнулась с таким энтузиазмом, что я даже подпрыгнула на кресле. Адам ворвался в квартиру, как маленький смерч, принося с собой запах летнего воздуха и что-то еще — жизнь, которой мне так не хватало последнее время.

— Ирэн! — воскликнул он, проведя ладонью по своим взъерошенным темным волосам. — Ты не поверишь, что я только что видел!

Я подняла глаза от книги, где безуспешно пыталась сосредоточиться на драматической сцене.

— Ммм? — промычала я, потягиваясь. — Если это не пожар и не инопланетное вторжение, то, наверное, не так уж и интересно.

— Уличные музыканты! — заявил он, торопливо подходя ко мне. — Они устроили целое шоу буквально в двух кварталах отсюда! Гитары, скрипки, даже кто-то играет на ведре! Это невероятно!

Я уставилась на него. Его глаза горели, щеки были слегка покрасневшими от холода, а волосы — взъерошенными, как будто он бежал против ветра.

— Звучит круто, — сказала я, пытаясь не улыбаться. — Но я, честно говоря, устала. Еще и не ужинала.

Адам сел на подлокотник кресла, повернувшись ко мне. Его взгляд стал мягким, почти убедительным.

— Мы поедим там. Купим шаурму, или хот-дог, или что ты там любишь. Пожалуйста. — Он наклонил голову, и его глаза заискрились так, что у меня перехватило дыхание. — Ты же любишь музыку.

Я замерла. Потому что да, я любила музыку. И потому что этот его взгляд напомнил мне что-то… То, как я сама когда-то смотрела на Блэйка, умоляя его пойти со мной куда-нибудь. Как он отказывался. Как я смирялась. И теперь я была на его месте. Та, кто отказывается.

— Ладно, — сказала я, внезапно решившись. — Давай.

Адам радостно хлопнул в ладоши, как ребенок, которому только что пообещали мороженое:

— Отлично! Быстро одевайся!

Я фыркнула, но встала с кресла, вложив в книгу закладку. Одеваться не хотелось. Наряжаться подавно. Я надела свои самые невзрачные джинсы и свитер, который давно уже потерял форму и сунула ноги в кеды.

— Готова. — объявила я, выходя из комнаты.

Адам посмотрел на меня и улыбнулся. Не насмешливо, а как-то… нежно.

— Ты всегда красивая. Даже в этом.

Я покраснела, но промолчала. Потому что знала — он врет. Но эта ложь была приятной. Как теплый чай в холодный день.

Мы выбежали на улицу, и я почувствовала, как холодный вечерний воздух бьет мне в лицо. Адам взял меня за руку и потащил вперед, как будто мы опаздывали на что-то очень важное. И я подумала — может быть, это и есть то самое важное. Не концерт. Не еда. А этот момент — когда ты забываешь про усталость, про сомнения, про все лишнее. И просто идешь. Вперед. Рядом с тем, кто заставляет тебя чувствовать себя живой.

Влажный летний воздух Филадельфии обволакивал нас, как теплое одеяло, пропитанное запахами жареных орехов, горячих брецелей и чего-то еще — может быть, свободы. Солнце уже село, но город все еще дышал жаром, отражавшимся от асфальта. Уличные фонари начали мигать, как светлячки, а где-то вдалеке действительно слышалась музыка — гитары, барабаны, чей-то смех. Адам тянул меня за руку, его пальцы были теплыми. Я пыталась не отставать, но мои кеды все равно шлепали по тротуару медленнее, чем его уверенные шаги.

— Ирэн, давай быстрее! — крикнул он через плечо, улыбаясь так широко, что у него появились ямочки. — Мы же не хотим пропустить начало!

— Адам, — задыхаясь, ответила я, — я устала. И голодна. И вообще, может, это не такая уж и хорошая идея?

Он остановился так резко, что я чуть не врезалась в него. Повернулся ко мне, и его глаза горели энтузиазмом, который заставлял забыть про усталость.

— Ирэн, это Филадельфия. Лето. Уличные музыканты. Жизнь. — Он сделал паузу. — Когда еще мы сможем позволить себе такой вечер?

Я посмотрела на него. На его улыбку, на его руки, которые все еще держали мои. На него — человека, который заставил меня чувствовать больше, чем я хотела.

— Ладно, — сказала я, сдаваясь. — Но если это будет скучно, я уйду. И ты меня не остановишь.

— Сделка, — усмехнулся он и снова потянул меня за собой.

Когда мы наконец подошли к небольшой толпе, собравшейся вокруг уличных музыкантов, я поняла, что Адам был прав. Это было нечто. Гитарист играл что-то зажигательное, скрипачка рядом с ним вела мелодию, а барабанщик отбивал ритм на перевернутых ведрах. Люди вокруг танцевали, смеялись, пели. И я забыла про усталость. Забыла про все. Адам купил нам по хот-догу у уличного продавца, и мы стояли, слушая музыку и откусывая сочные куски, пока соус не капал нам на руки. Он посмотрел на меня, и его глаза сияли от счастья.

— Ну что, — сказал он, — я был прав?

Я кивнула, улыбаясь:

— Да. Но не привыкай.

Он засмеялся, и этот звук смешался с музыкой, с шумом города, с моим сердцебиением. Музыка гремела, заставляя асфальт под ногами вибрировать в такт барабанам. Вокруг нас кружились люди — дети, подпрыгивая и смеясь, подростки, снимающие все на телефоны, пожилые пары, медленно покачивающиеся под ритм, как будто время для них остановилось. Филадельфия дышала летом, свободой и этой дикой, заразительной энергией.

Я доела свой хот-дог и вытерла руки о джинсы, когда ко мне подошел маленький, сухоногий старичок в помятой кепке. Его глаза блестели, а улыбка была такой широкой, что морщинки вокруг рта складывались в веер.

— Милая, — сказал он, протягивая мне руку, — не хочешь ли потанцевать?

Я замерла. Мое сердце подпрыгнуло от неожиданности, а затем упало обратно, сжимаясь от стыда и неловкости. Я посмотрела на свою одежду — мешковатый свитер, поношенные джинсы — и подумала, как я должна выглядеть в его глазах. Как бесформенная глыба, которую нельзя выставлять напоказ.

— Спасибо, но… — я покраснела, — …у меня болят ноги.

Старичок нахмурился, но кивнул и пошел искать другую жертву. Я выдохнула, чувствуя, как Адам смотрит на меня. Не осуждающе, а понимающе. Он знал, что я соврала. Но не стал меня уличать. Просто улыбнулся и закинул последний кусочек себе в рот.

Не успела я оправиться от неловкости, как к нам подошла полная женщина в ярком платье, с бусами, которые гремели при каждом ее движении. Она улыбалась так широко, что ее щеки поднимались почти до глаз.

— Эй, красавчик! — крикнула она Адаму, хватая его за руку. — Потанцуешь со мной?

Мой принц не отказался. Он галантно поклонился, взял ее за руку и повел в центр толпы. Они начали танцевать — нелепо, забавно, нескладно. Она крутила его, а он подыгрывал, улыбаясь так, что у меня сжалось сердце. Люди вокруг смеялись, подбадривали, и я не могла удержаться — засмеялась вместе с ними. Когда песня закончилась, женщина вернула Адама ко мне, хлопая его по плечу.

— Теперь ваша очередь, молодые! — сказала она, подмигивая. — Не упустите момент!

Музыка изменилась. Резкие аккорды гитары сменились мягким звучанием скрипки, а барабаны уступили место нежному ритму конга. Город вокруг нас как будто приглушил свои звуки, оставив только эту мелодию — медленную, обволакивающую, как летний вечерний ветерок, который ласкает кожу. Адам протянул мне руку. Его пальцы были теплыми, чуть шершавыми, и когда я коснулась их, меня пронзило странное ощущение — будто я домой вернулась. Его взгляд не отрывался от моего лица, и в этих зеленых глазах с коричневыми крапинками я увидела не просто приглашение потанцевать. Я увидела обещание.

— Ирэн, — сказал он тихо, почти шепотом, и его голос прокатился по моей коже, как электрический разряд. — Просто один танец.

Я замерла. Мое сердце билось так сильно, что я боялась, он услышит его. Люди. Взгляды. Мой страх быть неуклюжей, нелепой, слишком полной, слишком неловкой. Но его рука была твердой, уверенной, и я доверилась ей. Как всегда. Когда я шагнула к нему, его пальцы обхватили мою руку, и я почувствовала, как его большой палец легко погладил мою ладонь — едва заметное прикосновение, но оно сожгло меня изнутри. Мы двинулись в центр небольшой толпы, и его вторая рука легла мне на талию. Не крепко, не властно — просто едва касаясь, как будто он боялся меня спугнуть.