Глава 17 (2/2)

— А куда это я от тебя денусь? — он приподнимает одну бровь, а уголки губ подрагивают. И тепло в груди взрывается — не болью, не страхом, а чем-то легким и страшным, как первый шаг с обрыва. Потому что я вдруг понимаю: я не хочу, чтобы он исчезал. Ни сегодня. Ни завтра. Ни когда-либо.

— А куда это я от тебя денусь? — вдруг прервал поток моих эмоций язвительное передразнивание моего отца. Адам посмеялся, а я недовольно закатывая глаза, проходя к ним на кухню.

В последнее время я испытываю много странных эмоций и чувств. Наверное скоро менструация.

***

Какое-то время мы еще посидели с отцом, но ему надо было на самолет, возвращаться домой. На прощание он крепко обнял меня и сказал, как сильно любит меня. Я не удержалась и обняла его еще крепче. Все таки у меня замечательные родители и порой я очень скучаю по ним. После Адам начал предлагать мне различные активности: потанцевать, покататься на велосипедах, просто прогуляться. Но последние дни были такие эмоциональные, что мне просто хотелось сесть и почитать. Со всей этой движухой я стала читать совсем мало. Усаживаюсь в любимое кресло, раскрываю книгу и слышу, как мой телефон оповещает о сообщении. Не надо быть пророком, чтобы знать кто это. Беру телефон в руки и вижу, что наша беседа с девочками ожила.

Тиша: И сколько еще нам ждать подробностей о свидании???

Амелия: Может оно прошло так успешно, что Ирэн ночевала у него и забыла там свой телефон?

Тиша: Не говори глупостей!

Тиша: Рэндалл, а телефон Ирэн у тебя?

Ирэн: Ты дура?

Тиша: Где ты была? Почему ничего не пишешь? Как все прошло? А будет второе свидание? Вы целовались?

Амелия: Секс был?

Ирэн: Эй, гугл, как удалить чат?

Тиша: Ну, Ирэн!!!

И дальше как обычно много эмоциональных смайликов, даже тех, что совсем не подходят по смыслу. И даже Амелия кинула один — улыбающуюся какашку.

Ирэн: Все прошло нормально, но мне лень много писать. Давайте встретимся послезавтра и я все расскажу.

Тиша: А почему не завтра??? Я сгораю от любопытства!!!

Ирэн: Потому что завтра второе свидание. Мы пойдем прогуляться в парк.

Амелия: Поздравляю, подруга, ты вляпалась в отношения

Тиша: Или это еще не они?

Ирэн: Обо всем послезавтра. Не скучайте.

Тиша: А поцелуй-то был?

Амелия: Ты потрахалась?

Они написали свои сообщения одновременно, а я раздраженно выдохнула. Люблю их, но иногда они люто меня бесят.

Ирэн: Да.

Я не стала уточнять, на какой вопрос ответила, пусть помучаются. Наш чат стал разрываться, но я перестала обращать на это внимание, потому что получила сообщение от того, от кого не ожидала. Я так тихо и резко пропала из его жизни, что думала, будто он может не заметить. Всего два чертовских обычных слова, но они были всем.

Леха: Ты жива?

И все внутри меня сжимается — не от радости, а от острых иголок, которые вдруг вспомнили, где мое сердце. Я не дышу. Не моргаю. Просто смотрю на эти буквы, и в голове кричит: “Он написал. Он наконец написал!”. Но следом приходит другая мысль, холодная и липкая, как зимний пот. Леха не спрашивает, как дела. Не говорит, что скучает. Просто — ”жива?” Как будто я могла исчезнуть, и он только сейчас это заметил. Я прикусываю губу. Больно. Чтобы отвлечься от того, как дрожат пальцы. Потому что знаю — если позвоню сейчас, он услышит в моем голосе все. Как соскучилась. Как боялась, что Юдин забыл о моем существовании. Как ненавидела себя за то, что не могу его просто забыть.

— Все в порядке? — Адам тут же заметил мое беспокойство, а скорее всего даже почувствовал. Я натягиваю вялую улыбку и киваю, даже ответить не могу, вдруг голос предательски дрогнет. Он понимает, как и всегда, поэтому уходит на кухню, чтобы оставить меня одну с этими странными эмоциями. Видимо я не в отчаянии, иначе бы Адам ни за что меня не оставил. Мне так кажется.

Я открываю нашу переписку. Печатаю. Стираю. Печатаю снова. Слишком много точек. Слишком много надежды в каждом слове. В конце концов, пишу коротко, почти сухо.

Ирэн: Жива. Спасибо, что спросил.

Отправляю. Кладу телефон экраном вниз, как будто это может спрятать мои чувства. Но тело предает меня: сердце бьется так, будто я бежала. Руки холодные, хотя в комнате душно. Встаю, иду к окну, прижимаюсь лбом к стеклу — прохладному, безразличному, как его слова. И только тогда позволяю себе вдохнуть. Потому что знаю — если сейчас разрешу себе чувствовать, то сломаюсь. А я уже однажды ломалась из-за Блэка. Больше не хочу.

Но в груди горит. Не больно. Жгуче. Как будто кто-то поджег там маленький костер — и я не могу его потушить, потому что давно забыла, как это делается. И тогда я смеюсь. Тихо, горько. Потому что знаю — я отвечу на следующее его сообщение. Как бы оно ни звучало. Как бы больно ни было. Адам наверное думает, что я совсем сошла с ума.

Я слабая. Или сильная. Сама не знаю. Но я влюблена. И это все, что имеет значение.

Слышу очередное оповещение на телефоне и неохотно отлипаю от окна. Наверное там пришло, что-то типо “ясно”. Не хочу отвечать на такое сообщение, но все равно прочитаю. Беру в руки телефон, вновь затаила дыхание.

Леха: Романова, ты там совсем долбанулась в своей Филадельфии? Быстро зайди в Discord, а то я начну писать капсом

Выдыхаю. Вдыхаю. Моргаю. Невольный тихий смешок и я сажусь за компьютер, включая его. И что я себе надумала? Это же Юдин! Надеваю наушники, откидываюсь на спинку кресла, а рядом со мной на столе появляется чашка с чаем. Поднимаю голову и благодарно улыбаюсь Адаму, который как всегда вовремя решил напоить меня вкусным чаем. А затем он садится в мое любимое кресло, чтобы почитать. Делаю глубокий вдох, медленный выдох и делаю звонок Лехе.

— Ну так где ты, черт возьми, пропадала? Мы тут без тебя как без рук. В последнем рейде все поголовно погибли, потому что ты не вносила магический дамаг. Даже Антон умер. Дважды. Прикинь сколько ору было, — вот так сразу, без предисловий, как всегда. Голос Юдина звучит так близко, что я чуть не вздрагиваю каждый раз, когда он говорит. Пытаюсь дышать ровно, но сердце бьется как-то неправильно — то замирает, то срывается в галоп.

— Да я… много работы было. И еще… — и вновь пытаюсь придумать какую-то ложь. — Время не совпадало. Вы же все на восемь часов позади, я не могла…

— Бред. Мы же всегда под тебя подстраивались, балда. Ты что, забыла, как мы в три ночи сидели, пока ты допиливала какой-то отчет? —Леха делает паузу, а затем его голос становится тише. — Или это просто отмазка, чтобы от нас отвязаться?

Я молчу. Потому что знаю — это правда. И потому что боюсь признаться даже себе, что пропадала не из-за работы, а потому, что не могла видеть его. Не могла слушать его голос и делать вид, что он — просто друг. Не могла смотреть, как он рассказывает о своих свиданиях. Не могла дышать спокойно, зная, что Леха Юдин никогда не будет моим.

— Ладно, хрен с тобой. Как дела? — пауза затянулась и он решил не ждать ответа, немного смягчившись. Тихо вздыхаю и пытаюсь звучать обычно.

— Нормально. А у тебя?

Он как-то сразу оживляется, в голосе появляется та самая усмешка, от которой у меня всегда сжималось внутри.

— Да вчера был на свидании. Опять пролет. Девчонка милая, но, — он театрально вздыхает, клоун. — Блин, она три часа рассказывала про какого-то корейского айдола, а я даже не знаю, как он выглядит. А еще она не замолкала ни на секунду. Я чуть не уснул за своим собственным ужином. Хотя мясо было очень вкусным.

Я закрываю глаза. Представляю, как он сидит напротив какой-то девушки, улыбается своей смазливой улыбочкой, слушает (или делает вид, что слушает) и думает о чем-то своем. Обо мне? Нет, конечно нет. Но хочется, чтобы да.

— Ну…может ты просто не умеешь слушать, — я сказала это тихо и кажется вложила в эту фразу двойной смысл, но конечно он никогда этого не поймет и не заметит.

— О, теперь еще и я виноват? Нет, Романова, это не про меня. Я люблю, когда со мной интересно. А не когда мне впаривают лекцию про попсу.

Снова молчу. И тут, как будто кто-то внутри меня щелкает выключателем, я говорю — просто чтобы заткнуть этот голос в голове, который шепчет: ”Скажи ему. Скажи, что он тебе нравится.”

— Кстати, у меня тоже новости. Вчера была на свидании. В парке аттракционов. Мы…ну, в общем, это серьезно.

Тишина. Такая долгая, что думаю будто связь прервалась. Но нет. Леха просто молчит. И я слышу, как он дышит. Ровно. Слишком ровно.

— Вау. Поздравляю, — его голос стал другим — не грубым, не насмешливым, а каким-то… пустым.

Я жду. Жду, что он скажет еще что-нибудь. Что спросит подробности. Что пошутит. Что что-нибудь. Но он молчит. И я чувствую — что-то не так. Что он не такой, как всегда. Что его задело. Но я боюсь верить этому. Потому что если поверю, то разобьюсь.

— Ладно, хватит скучных тем. Когда ты наконец перестанешь дуться и вернешься играть? Завтра в восемь по твоему времени рейд. Без тебя мы все умрем. Опять.

Я должна отказаться. Должна сказать, что занята. Что у меня парень. Свидание. Что я двигаюсь дальше. Но вместо этого слышу свой голос — слабый, но твердый:

— Хорошо, я буду, но позже. У меня вечером дела.

Даже не смогла сказать, что завтра у меня еще одно свидание. Еще одна пауза. Знаю, что должна закончить разговор. Но не могу заставить себя положить трубку. А Юдин тоже не спешит.

— Ир… — тихо, говорит практически шепотом.

Я замираю. Сердце подскочило к самому горлу.

— Не исчезай больше, ладно?

Я киваю, хотя он не видит. И когда наконец сбрасываю звонок, мои руки дрожат. Потому что я услышала в его голосе то, чего не должно было быть.

Ревность.

И теперь я не знаю, что делать с этой мыслью. Потому что если это правда, то все, во что я верила все эти месяцы — ложь. А если это неправда, то я снова разбиваю себе сердце. Я смотрю на экран, вижу его ник и улыбаюсь — грустно, горько, но все-таки улыбаюсь.