Глава 22. Стихоплёт (1/2)

Тренировки по квиддичу проводились каждый день, потому что до решающего матча время летело как одна секунда. Тео не приходил поддерживать меня, уж не знаю, приходил ли он на тренировки Марка, но надеюсь, что нет.

Сегодняшняя тренировка закончилась раньше времени из-за того, что пошёл дождь. Я, мокрый и грязный, тащился по коридорам Академии, пытаясь разыскать мистера Пака, чтобы взять ключи от каморки с мётлами. Этот старый хрыч куда-то запропастился, хотя по-любому видел, что начался дождь. Неужели думал, что мы продолжим летать?

Царила тишина, но, пройдя несколько метров, я услышал голоса за закрытой дверью одной из учебных аудиторий.

Двинувшись ближе и прислушавшись, я понял, что там проходит какое-то собрание. Тихо приоткрыв дверь, я проскользнул внутрь.

Столы были убраны. Стояли стулья, как в концертном зале, а в середине находилось что-то по типу импровизированной сцены, на которой возвышался студент.

Меня бросало в дрожь.

Он шёл, как тень, за мной.

А с неба лился дождь.

Земля под голою ногой.

Я ускоряю шаг.

Он всё же не спешил.

Но что-то здесь не так,

На помощь Мордреда просил.

Сучок… споткнулся…грязь…

Нет силы, чтобы встать.

В руках лихая власть,

Но меня не запугать.

Я сощурил свои слепые глаза, стараясь не рассмеяться от пафосного декламирования стихотворения и не оскорбить чтеца, и вгляделся в парня.

Ну что ж, поздравьте, я — идиот и не узнал Тео.

Склонность к драматизму определённо была частью его натуры.

На меня стали оглядываться присутствующие, Тео закашлялся и спрыгнул со сцены.

— Что ты здесь делаешь? — подошёл он ко мне, тихо спрашивая, пока его место занял другой стихоплёт.

— Случайно зашёл. Твои стихи?

— Мои, — Тео покраснел. — В Хогвартсе ещё писал.

— А что тут вообще за кружок юных талантов? — мне было весело.

— Ну, не только ты, знаешь ли, потерял себя настоящего, — обидчиво процитировал Тео мои собственные слова. — Решил вот пообщаться с незашоренными людьми, у которых интересы вертятся не только вокруг глупых мячиков.

— Оу, и как только ты выносишь своего парня? — не удержался я. — Бедняга. Тебе, наверное, так тяжело. Хорошо, что мой парень меня не раздражает. Мы оба любим глупые мячики и тупые мётлы. Кстати, я вообще-то шёл не сюда, поэтому, пожалуй, пойду и оставлю тебя с единомышленниками. Как-то не по мне такое занятие. Я слишком зашорен.

С этими словами я развернулся и свалил с этого собрания недоделанных поэтов.

Я был зол. Будто это я мешал Тео посещать странные кружки ебанутых на всю голову.

Кажется, даже древко старой метлы затрещало от того, как сильно я сжал его рукой в порыве гнева.

Мистера Пака я всё-таки нашёл и наконец вернулся в комнату, с удовольствием переодевшись в чистую и сухую одежду.

Я корил себя за то, что вспылил. Откуда Тео знать, что я влюблён в него и болезненно отношусь к любым высказываниям в мой адрес? Правда, я не понимал, почему злился он?

Мы ведь не ссорились, а последнее, что случилось между нами, была обоюдная дрочка в душевой.

Тео хотел мне что-то сказать и не сказал.

Нужно спросить у него и уже расставить все точки над всеми буквами. Вот пройдёт матч, и мы обязательно поговорим.

Я закрыл глаза, погружаясь в сон. Как жаль, что Тео больше не приходит ко мне.

***

Это долбаное утро не могло стать ещё хуже, но когда я увидел, как Марк целует Тео, сидя на нашей скамейке, где мы провели всю осень, вдыхая в лёгкие никотин, то возжелал кинуть Аваду в них обоих.

Они сидели и целовались на виду у всей Академии, а я застыл на месте, сжимая в бессильной злобе кулаки.

Но что я мог сделать?

Правильно, я нашёл Сэма, которому предложил посидеть на скамейке прямо напротив этих голубков, соединяющих свои клювы, и предложил соединить свои.

Ну, как предложил. Просто взял и поцеловал.

Всё было не то.

Губы слишком мягкие, руки слишком неловкие, парфюм слишком резкий, а я слишком напорист, потому что Сэм, кажется, испугался.