Глава 9. Перформанс (1/2)

— Тео! — кинулся я к нему, прижимая пальцы к венке на шее, где шли лёгкие натёртые красные следы от верёвки.

Пульс под пальцами, хвала Мерлину, обнаружился — Тео был жив.

Я поднял его на руки, переложил на кровать, укрыв замёрзшие конечности одеялом, и попытался привести в сознание, тормоша за плечо.

— Тео, очнись! Что случилось?

В голове не укладывалось, что подобное могло произойти с Тео, мне он казался необычайно уравновешенным парнем. Я ещё раз бросил взгляд на верёвку и табурет. Что-то не сходилось.

Если бы он пытался покончить с собой, то либо висел в петле мёртвым, либо, потеряв сознание и каким-то образом сорвавшись с петли, валялся на полу.

Он же лежал в кресле, но со следами верёвок. Передумал в процессе? Что ж, значит, не всё потеряно.

— Тео!..

Я уже хотел было применить Эннервейт, как вдруг из гостиной донеслись звуки активированного камина.

Крепко зажав палочку в руках, я пристально смотрел на дверной проём спальни, когда в нём появился не кто иной, как Блейз Забини.

Он быстро оценил обстановку и побледнел настолько, насколько позволяло его смуглое лицо.

— Поттер?! Тео мёртв?!

Он кинулся к лежащему Тео и так же, как и я несколько минут назад, приложил пальцы к шее, чуть заметно выдыхая, когда обнаружил пульс.

— Что случилось? — уже более спокойно спросил он.

— Хотел бы я знать. Я пришёл сюда и обнаружил его лежащим в кресле, в сознание не успел привести, ты уже появился.

Забини смерил меня подозрительным взглядом и сказал:

— Ладно, разберёмся с нюансами потом. Тео! Эннервейт!

Тео резко открыл глаза, и Забини тут же оттеснил меня в сторону, не обращая внимания на мои возмущения.

— Тео, ты что, блядь, снова учудил? — рявкнул Забини.

— Блейзи, — услышал я лениво-расслабленный голос Тео и наконец выдохнул: с ним всё в порядке, — ты пришёл.

— Ты поэтому и открыл камин? Чтобы я точно пришёл? Это опять один из твоих сраных перформансов? — в голосе Забини отчётливо звенело раздражение. — Твою мать! Это пиздец, — грязно выругался он и обернулся ко мне. — Поттер, а ты здесь не заметил чего-то странного?

— Здесь был чайник, который пыхтел какой-то дурманящей дрянью. Я накрыл его одеялом, — я кивнул на подоконник.

Забини быстро метнулся туда и сдёрнул одеяло, внимательно разглядывая предмет чайного сервиза. После тщательного осмотра его лицо скривилось.

— Это артефакт его папаши, который насылает иллюзии. Но он переделан, тут какой-то наркотический флёр, — Забини брезгливо вернул одеяло на место. — Ты-то как тут оказался?

— Я вообще-то учусь с Тео, а он не вернулся к отбою. А вот почему ты здесь? — я как можно строже посмотрел на Забини. — Время позднее, а завтра первый рабочий день после рождественских выходных.

Забини уныло вздохнул, бросил короткий взгляд на Тео, который снова прикрыл глаза, будто собирался спать, совершенно не обращая на нас внимания.

— В общем, Поттер, я не знаю, что ты здесь забыл, но если примчался сюда ночью, — единственный с курса, — то, думаю, ты должен знать кое-что о Тео.

Он уже пытался покончить с собой. Первый раз на седьмом курсе, когда Кэрроу заставляли слизеринцев пытать учеников, второй раз этим летом после смерти отца. Оба раза мы успевали его спасти. Третий раз — накануне первого учебного дня в вашей Академии — Тео чем-то обдолбался и вырезал себе на левом предплечье осколком стекла Чёрную метку.

Я как чувствовал, что нужно появиться в его поместье в тот злополучный день и проверить, всё ли в порядке. Он очень переживал и мучал себя чувством вины, повторяя, что недостоин учиться на артефактора.

Когда я спросил, зачем он изрезал запястье именно так, Тео ответил, что заслуживает носить это клеймо, потому что его семья выбрала не ту сторону и осквернила себя.

На самом деле я думаю, что в последний раз это не было попыткой самоубийства, — Забини немного задумался, подбирая слова. — Ты знаешь, он всегда чувствовал себя одиноким, и в то же время сам отталкивал нас. И какие-то непостижимые вещи, что он творил, были своеобразной попыткой привлечь внимание. Весь этот год его камин был заблокирован от нас: меня, Пэнси и Драко. Но сегодня он открыл его. Знал, что я приду его проверить после праздников, так как он провёл их в одиночестве.

Я, почти разинув рот, слушал Забини и не мог поверить, что Тео скрывал такие серьёзные переживания внутри себя. Он не выглядел травмированным войной. Да, я помнил его слова после вечеринки, но понятия не имел, что всё настолько плохо.

Забини тем временем продолжал.

— Честно сказать, я уже не понимаю, серьёзно он хочет покончить с собой или ждёт, что его спасут. Конечно, рисковать не хочется. К тому же меня всерьёз напрягает его увлечение различными запрещёнными веществами. Вот что сегодня у него было в голове? Эй, Тео! — Забини толкнул почти заснувшего Тео в плечо. — Сукин ты сын, чем ты сегодня обдолбался? Что за блядский чайник ты притащил?

Тео открыл мутные глаза и медленно обвёл нас взглядом, останавливаясь на мне.

— Гарри? Что ты здесь делаешь?

— Это ты что здесь делаешь! — я не сдержался. — Ты должен был быть в Академии. Почему я нахожу тебя почти висящего в петле? — уже почти кричал я, чувствуя, как вся дремавшая до этого времени тревога трансформируется в злость.

— О, — снисходительно улыбнулся нам Тео. — Я просто решил немного подрочить. Знаешь, когда наступает лёгкая асфиксия, удовольствие гораздо ярче, а если при этом редкими вздохами урвать немного дурмана, то можно унестись в другое измерение.

— Ублюдок, — пробормотал Забини. — Я не понимаю, когда он шутит, а когда говорит правду.

— Ты мог отъехать не просто в другое измерение, а на тот свет! — рыкнул я.

Я тоже не знал, верить ему или нет. Он вполне мог подшучивать над нами.

— Чёртов позёр, — продолжал ругаться Забини. — Крайне повезло, что кто-то пришёл за тобой. Тебя мог запросто отравить твой сраный артефакт.

— Не злись, Блейзи, я не хотел кого-либо пугать. Я просто уснул, — улыбнулся Тео.

— Тео, нам нужно вернуться в Академию до утра, — сказал я, взяв себя в руки.

— Да и мне пора, — сообщил Забини. — Вообще-то, — тихо зашептал он мне, — мне казалось, что у него кто-то появился в Академии. Он стал отвечать на письма, и мы уже обрадовались, что Тео больше не одинок. Но, видимо, мы ошиблись.

— Любил ли я хоть раз до этих пор?