Часть 9 (2/2)

— Серый, — тяжело вздохнув и положив руку на плечо другу, тихо сказал Гена, — я не знаю, чё стало, да, но это… — отражение в зеркале мучительного лица друга, что стоял за спиной, было перед глазами, а оттого было тяжелее. Не смотри так, не смотри… только не жалость, только опять не она.

— Ден… он отстанет от тебя, — закончил друг, а сердце Серёжи упало вниз, и, возможно, он даже это услышал… нет. Неужели Гена всё знает? Только не это, только не он. Паника буквально вытеснила страх, и, резко повернувшись к товарищу, Киса тут же схватил его за плечи, от чего тот недоумённо посмотрел на друга.

— Что… что ты имеешь в виду? — шептал испуганно Серый, вглядываясь в лицо напротив, боясь увидеть то, чего не хотел и никогда не видел от него… омерзение.

— Да эта… — недоумённо протянул Гена, переводя взгляд на чужие руки, что сжимали его плечи, — ты успокойся, да…

— Гена, блять! — рявкнул Серый, начиная выходить из себя. — Говори!

Парень было уже открыл рот, но дверь туалета тут же скрипнула, переключая внимание на Мушкина, который как-то встревоженно держал Немца, что буквально влетел в комнату, но тут же остановился, разглядывая Кису, который сейчас, наверное, выглядел как настоящий безумец… И вот этот взгляд, который сложно описать, привёл в себя, от чего руки всё же разжались и отпустили Гену.

Глупо сейчас строить из себя благородного и гордого человека, особенно перед Деном, но, сука, не мог Серёжа иначе. Если же в остальном Денис его прогнул, то хрена с два Серёжа покажет это во взгляде. Даже стоя на коленях, полностью униженным, можно смотреть на своего обидчика так, чтобы показать, что нихрена не он на коленях. Что он выше, выше его. Что, мол, не сломал ты меня, да, моё тело в твоей власти, но моя честь при мне.

Видимо, это и увидел Ден, так как тут же вернулась привычная ехидная улыбка, а плечи чуть расслабились, от чего Витя, заметив перемены в друге, с недоверием отпустил его.

— Ген, выйди, а, — не смотря на брата, сказал Ден, проходя к подоконнику, — мы побазарим.

Друг, мешкаясь, явно борясь с желанием остаться, всё так же стоял на месте. Гена редко перечил брату, вообще у них довольно тёплые и доверительные отношения, но сейчас… Сейчас Серёжа и сам хотел, чтобы друг ушёл, просто чтобы узнать все от Дена.

— Да ничё я не сделаю, а! — раздражённо воскликнул Немец, вскинув голову на брата, который всё так же стоял.

— Ден, — подал голос Витя, смотря на друга, поджав губы.

— Блять, вы заебали, а! — устало протянул Денис, опустив руки, — отвечаю!

— Смотри мне, — качнув головой, цокнул Витя и, посмотрев на Серёжу, добавил: — если чё, — кинув взгляд на Дена, — мне скажи, лады?

— А… ага, — растерянно потянул Серый, и даже больше не из-за непонимания происходящего, а от того, что непонятный страх так до конца и не ушёл, а руки всё мелко подрагивали.

И когда дверь за одноклассниками всё же захлопнулась, а в комнате остались только они вдвоём, этот страх только усилился, и каких же невъебических сил было повернуться и посмотреть на Дениса, что сидел на подоконнике, откинув голову на стекло окна, разглядывал Серёжу, потягивая сигарету.

— Что… — собственный голос стал предательски писклявым, от чего Кисе пришлось прокашляться и повторить, — что ты… что Гена знает?

— О чём ты? — хмыкнул Немец, чуть прищурившись, не отрываясь смотря на парня.

— Харе уже этих игр, — дёрнув нервно рукой в воздухе, воскликнул Серёжа, — мы же… договорились.

— Договорились, — кивнул тот, наконец опустив взгляд, и потушил сигарету, для того чтобы тут же спрыгнуть с подоконника и медленно подойти к Кисе… словно хищник идёт к добыче, а добыча, прижавшись к стене, знает, что умрёт, но всё же надеется на лазейку, чтобы сбежать из разинутой пасти.

— Тогда… — прошептал Серый, смотря на Дена, что теперь стоял напротив близко, прижав его к стене, — тогда что он имел в виду?

— Ты о чём? — тихо спросил тот, склонив голову к плечу. Играет… играет перед тем, как сожрать. И кто тут Киса? Денис буквально как кот играет с мышью, мучая медленно до смерти.

— Сам знаешь, — прикрыв веки, выдохнул Серёжа, а сердце от необоснованного страха было готово остановиться, а, сжав кулаки, и вовсе словно не почувствовал собственную кожу… слишком холодная она была.

— А… — протянул Немец и… сделал шаг назад, такой небольшой жест, а дышать стало намного легче, — ты об этом, — повернувшись к кабинкам туалета и толкнув дверь, заглядывая внутрь, продолжил, — ничего такого, что нарушает наше соглашение, — соседняя кабинка подверглась тому же, — видишь ли, брат с Витей ничего и не знают, — толкнул другую дверь, — ну кроме Вити, тот только о случае с Борей знает, — ещё одна кабинка, — так что оба настоятельно попросили отстать от тебя, — и последняя пустая кабинка тоже оказалась открыта, и наконец Денис остановился, повернувшись, засунул руки в карманы джинсов, вскинув голову, улыбнулся, — а я согласился.

Что он имеет в виду? Ничего не понятно… и то ли это ещё непонятный страх и паника били по голове, то ли Денис и правда несёт бред. Или же… он что, правда отстанет от Серёжи? Оставит его в покое? Не будет больше этого дурацкого договора? Неужели…

— Ну разумеется, для них, — тут же разбив все надежды, продолжил Немец и, сделав шаг к Серёже, навис над ним, выдыхая в лицо, — а наш с тобой договор останется в силе.

— Не понял… — нахмурился Киса, всё так же не до конца понимая, о чём речь.

— Нууу… — протянул парень, посмотрев куда-то в потолок, — скажем так, прилюдно я тебя не трогаю.

— А не прилюдно? — осторожно спросил Серый, еле шевеля губами, а осознание того, что ужас только начинается, буквально сковало тело, и расплывающаяся коварная улыбка на чужом лице делала ситуацию только хуже.

И не успев вздохнуть, как чужая рука резко схватила Серёжу за шею, заставляя согнуться, и его буквально впихнули в одну из кабинок. Сознание, что до этого и так было как в тумане, от резких движений и вовсе потемнело в глазах, но стоило их открыть, как он понял, что оказался сидящим на коленях на грязном кафеле в одной из закрытых кабинок, а напротив — чужая взбухшая ширинка…

— Че… — недоумённо выдохнул Серёжа, вскинув взгляд наверх, встречаясь с синими глазами, что блестели так омерзительно похабно, что хотелось помыться.

— Чего? — наигранно удивлённо протянул Денис, вскинув одну бровь. — Хотел же узнать, что будет не прилюдно.

— Я… — облизав тут же пересохшие губы, выдавил Киса, опуская растерянный взгляд обратно на ширинку, — не понимаю…

А в ответ сверху раздалось какое-то страшное, тяжёлое дыхание, от чего буквально облило горячим потом страха, и, подтверждая все опасения, Денис резко притянул одной рукой голову парня к себе, так что Киса буквально упёрся лицом в чужой пах.

— Так понятней? — тяжело дыша, спросил Денис.

— Нет, нет, только не это. Только… — замер, испуганно прошептав Серый, пытаясь вырваться, но сильная рука не позволила даже на миллиметр отодвинуться.

— Не беси меня, а! — раздражённо бросил голос сверху, а скрипнувшая дверь туалета и вовсе заставила замереть. Сердце готово было остановиться, и остановись оно — Серёжа был бы рад. Вот в тот бы час, вот бы и вправду остановилось… но оно билось, очень громко и страшно, а ехидная улыбка на лице Дениса снова растянулась, и, медленно нагнувшись, он выдохнул в лицо:

— Не выёбывайся и делай, — прошептал Немец, — не хочешь ведь, чтобы тебя увидели в таком положении?

Чужие голоса за дверью доносились очень рядом, но словно так далеко… или это от того, что в ушах заложило. Быть замеченным в таком положении Серёжа точно не хотел, и Ден это увидел, так что медленно поднялся обратно и продолжал смотреть на парня сверху вниз.

Дрожащие пальцы потянулись к чужой ширинке, пытаясь расстегнуть её, но это было нереально сложно. Они словно были не его, он сам словно был не тут. Пережив столько стресса за несколько часов, мозг, видимо, устал и наконец перешёл в состояние «меня тут нет». Возможно, это лучший исход событий, учитывая ситуацию и состояние, в котором он находится. Сознание улетело куда-то высоко, и Серёжа буквально стал сторонним наблюдателем своего падения… хотя, казалось бы, куда ещё ниже падать, но снизу постучали.

Чужая горячая головка показалась перед лицом, и с каким-то безразличием Киса отметил про себя, что не могло такое в него войти… но нет, входило. Поэтому и так больно было? Чужая рука, что всё так же держала за шею, нетерпеливо потянула вперёд, а губ коснулась горячая кожа.

Закрыть глаза и улететь, всё выше и дальше отсюда. Он не здесь, это не с ним… его больше нет. Нет больше Серёжи, которого уважали в школе, нет больше Серёжи, который был защитой для сестры, нет больше Серёжи, которым восхищалась мать. Нет больше его — значит, и нет больше боли.

Соленоватый вкус во рту вызывал приступ рвоты, а яростные толчки выбивали дыхание. Горячие слёзы, что текли по щекам, обжигали кожу, и слюни, что капали изо рта, пачкали одежду…

Как многое может вынести человек? Сколько нужно, чтобы окончательно его сломать? Переживать всё это изо дня в день, неся на себе тяжесть позора и разочарования в самом себе, чтобы в конечном итоге что? Ведь как… как жить после всего этого? Как можно вынести это и потом улыбаться и жить?

Сколько ещё нужно перенести, чтобы наконец дойти до той точки «не могу»? Когда реально не можешь и единственным выходом останется… уйти из жизни. Серёжа хотел жить, очень хотел и не собирался умирать, он даже боялся смерти. Но ещё страшнее — дойти до состояния, когда не будет больше страха умереть. Когда единственным страхом станет жить, а смерть покажется желанной свободой.

Сколько это длилось, Серёжа так и не понял, но когда челюсть уже начала болеть, а горячие капли спермы ударили в лицо, и наконец Денис, отпустив его, застегнул ширинку и вышел, Серёжа точно знал, что умирать он не собирается, ведь если умрёт — не увидит, как будет мучительно и долго корячиться Денис, о мучениях которого Серёжа обязательно позаботится.