глава XX. разговоры без шума (2/2)

— всё ок? — спросил Гриша, уже не улыбаясь.

— сейчас, — ответил Глеб. — дайте минуту.

он аккуратно повёл Лизу в сторону кухни. она шла, но чувствовала, как ноги становятся ватными, как дыхание начинает сбиваться.

— мне плохо, — сказала она уже тише, когда они отошли. — прям сейчас.

— я понял, — сказал Глеб. — смотри на меня.

она посмотрела, но взгляд скользил, будто не мог зацепиться.

— сердце… — она приложила ладонь к груди. — оно как будто не моё.

— это паника, — сказал он спокойно, без спешки. — ты дышишь. я рядом.

он посадил её на стул, сел перед ней на корточки, взял её ладони в свои.

— вдох — со мной, — сказал он. — медленно.

она попыталась. вдох получился рваным.

— ещё раз, — сказал он. — не торопись.

Серафим появился в дверях, но не полез ближе.

— воды? — спросил он.

— да, — кивнул Глеб.

— холодной или тёплой?

— тёплой.

Серафим кивнул и сразу же отвернулся, не задерживаясь, не создавая лишнего давления.

— меня сейчас вырвет, — прошептала Лиза.

— не обязательно, — сказал Глеб. — если станет — скажешь.

она кивнула, слёзы выступили сами, без рыданий, просто от перегруза.

— прости, — сказала она. — я всё испортила.

— ты ничего не испортила, — ответил он жёстче, чем обычно. — слышишь?

она всхлипнула.

— я не хотела при всех…

— мне похуй на при всех, — сказал он тихо. — мне важно, что с тобой.

Серафим вернулся, поставил стакан на стол, присел рядом, но не слишком близко.

— слушай, — сказал он Лизе мягко, — если хочешь, мы можем всех выгнать. без вопросов.

— нет, — она покачала головой. — просто… мне нужно пару минут.

— берёшь сколько надо, — сказал Серафим. — вообще не парься.

из комнаты донёсся голос Гриши:

— эй, вы там не умерли случайно?

— живы, — ответил Серафим. — расслабься.

— ну и слава богу, — пробормотал Гриша.

Даня подошёл ближе, остановился у косяка.

— если что, — сказал он Глебу негромко, — я могу остаться. или наоборот уйти. как надо.

Глеб поднял на него взгляд.

— пока побудь, — сказал он. — просто… без лишнего.

— понял, — кивнул Даня.

Лиза сидела, сжимая стакан обеими руками. дыхание постепенно выравнивалось, но тело всё ещё дрожало мелко, будто после холода.

— мне стыдно, — сказала она тихо.

— потом обсудим, — ответил Глеб. — сейчас не время.

он провёл ладонью по её волосам, медленно, уверенно. она наклонилась к нему, уткнулась лбом в его плечо.

— я не хотела портить вам встречу, — сказала она.

— это наша встреча, — сказал он. — ты в ней тоже.

из комнаты снова донёсся голос Гриши:

— если что, я могу начать рассказывать тупые истории, чтобы всем стало легче.

— ты и так это делаешь, — бросил Коля впервые за вечер громче обычного.

Гриша рассмеялся.

Лиза слабо улыбнулась сквозь остаточную дрожь.

— видишь, — сказал Глеб тихо. — мир не рухнул.

— пока, — ответила она честно.

— пока — этого достаточно.

он не отпускал её, даже когда дыхание стало ровнее. и никто из присутствующих не сделал вид, что этого не заметил — просто каждый занял своё место в этой паузе.

Лиза посидела ещё немного, прежде чем встать. не потому что стало резко лучше — потому что тело наконец перестало паниковать на каждый вдох. дрожь осталась, но ушла в фон, как гул после слишком громкой музыки.

— я могу вернуться, — сказала она, глядя на Глеба снизу вверх. — если не хочешь, чтобы…

— я хочу, чтобы ты делала как тебе ок, — перебил он. — не как «надо».

она кивнула. Серафим уже стоял рядом, прислонившись к холодильнику, наблюдал без лишних слов и бросил оценивающий взгляд на Глеба и Лизу, когда они вошли.

— хотите, я сменю обстановку, — сказал он. — можем выйти покурить, можем музыку потише. можем вообще сменить тему, я мастер по этой части.

— покурить нормально, — сказала Лиза. — но если не толпой.

— без проблем, — сразу ответил он. — Гриш, Коль, мы на пять минут, не устраивайте революцию.

— а если устроим? — весело отозвался Гриша.

— тогда без меня, — бросил Серафим и улыбнулся.

они вышли втроём на балкон. воздух был холоднее, чем Лиза ожидала, но это даже помогло — щёки быстро остудило, дыхание стало чётче. она закурила, не спеша, затягиваясь осторожно, как будто боялась снова сорваться.

— ты часто так? — спросил Серафим негромко, без любопытства.

— последнее время — да, — ответила она честно. — раньше не было.

— ты не обязана объяснять, — сказал он. — я просто чтобы понимать.

— она не симулирует, если что, — вставил Глеб и резко, напряжённо выдохнул дым, серьёзно глядя на девушку. — это не «перебрала». это то самое

— я и не думал, — ответил Серафим. — это видно.

они покурили молча. из комнаты доносились голоса — Гриша что-то рассказывал с характерной интонацией, Даня иногда вставлял короткие реплики, Коля тихо смеялся.

— знаешь, — сказала Лиза вдруг, — мне иногда кажется, что я здесь только потому, что вы… — она замялась. — потому что вы все — вы.

— потому что мы музыканты? — уточнил Серафим.

— потому что вы заметные, — сказала она. — и рядом с вами меня тоже как будто замечают.

Глеб напрягся, но не перебил.

— это честно, — сказал Серафим. — и это нормально чувствовать. но если тебе вдруг станет казаться, что без нас тебя нет — вот тогда плохо, потому что это не так.

Лиза усмехнулась криво.

— кажется, я уже где-то рядом с этим.

Серафим посмотрел на неё внимательно, потом перевёл взгляд на Глеба.

— вы оба рядом, — сказал он. — просто с разных сторон.

они вернулись в комнату. атмосфера там уже была другой — не громче, не тише, а плотнее. Даня первым посмотрел на Лизу.

— как ты? — спросил он.

— лучше, — ответила она. — спасибо, что не делали из этого шоу.

— мы не умеем, — пожал плечами он. — максимум — неловкое молчание.

— подтверждаю, — подал голос Коля.

Гриша хлопнул в ладоши:

— всё, раз кризис отменяется, предлагаю поставить демку. ту самую, где бас «чуть-чуть не туда».

— он туда, — тут же возразил Даня.

— он философски туда, — парировал Гриша.

— ставь, — сказал Глеб.

музыка зазвучала тише, чем раньше. Лиза села рядом с Глебом, он положил руку ей на колено — не сжимая, просто чтобы быть. она поймала себя на том, что дышит в такт биту.

— если вдруг снова накроет, — прошептал он, наклоняясь, — просто скажи. без «я сейчас приду в себя».

— хорошо, — ответила она. — спасибо.

— не за что.

Серафим сел на подоконник, покачивая ногой.

— кстати, — сказал он, когда трек закончился, — давайте завтра на реп-точке. без обязаловки. просто собраться, поиграться. Лиза, если хочешь — приходи. если нет — тоже ок.

Лиза посмотрела на Глеба, потом обратно.

— я хочу, — сказала она. — просто… если вдруг мне станет не по себе…

— мы уже в курсе, — усмехнулся Серафим. — у нас теперь новый протокол.

— не делать вид, что ничего не происходит, — добавил Даня.

— и не паниковать, — сказал Коля.

— да и в целом быть внимательнее, — торжественно добавил Гриша.

Лиза рассмеялась — тихо, но по-настоящему. напряжение внутри всё ещё жило, но теперь оно не было одиноким.

Глеб посмотрел на неё сбоку и поймал себя на мысли, что именно такие моменты — не громкие, не красивые — держат сильнее всего. когда всё почти разваливается, но почему-то остаётся.

и он не знал, хорошо это или плохо. он просто знал, что сейчас — он здесь.

и она тоже.

позже кто-то ушёл на кухню, кто-то растянулся на полу спальни, кто-то завис у окна. время перестало быть линейным — оно дробилось на короткие отрезки между затяжками, репликами, треками, паузами.

Лиза почувствовала, как усталость наваливается второй волной — не резкой, а вязкой. не «плохо», а «слишком». она поймала себя на том, что держится за рукав Глеба, как за поручень в транспорте.

— хочешь лечь? — спросил он, почти не двигая губами.

— не знаю, — честно сказала она. — если лягу, может снова…

— тогда не будем ложиться, — сказал он. — посидим.

он сдвинулся, сел на пол рядом, опёрся спиной о диван, притянул её ближе. она устроилась у него под боком, положив голову на плечо. так было проще — не спать, но и не держаться из последних сил.

— я могу сделать чай, — предложил Коля откуда-то сбоку. — без сахара, с мятой.

— ты святой, — сказал Гриша. — давай.

— мне тоже, — добавил Даня.

Коля молча встал, ушёл на кухню. было в этом что-то успокаивающее — его тихая, ненавязчивая забота без вопросов.

— Лиз, — сказал Серафим, присаживаясь напротив, — если вдруг ты решишь свалить в любой момент — это не будет выглядеть как «ты всех бросила».

— я знаю, — ответила она. — но мне приятно, мне редко говорят это вслух.

— потому что люди тупые, — пожал плечами он. — а мы уже наученные на своих и чужих ошибках.

Глеб сжал её плечо чуть сильнее.

— ты не обязана быть здесь, — сказал он. — но если ты здесь — я рядом.

она кивнула, уткнулась носом ему в шею. запах был знакомый — не парфюм, не табак, а что-то своё, домашнее. от этого внутри стало теплее.

постепенно все ребята сместились на кухню. Коля вернулся с кружками, расставил их на столе, одну передал Лизе.

— горячий, — сказал он. — осторожно.

— спасибо, — сказала она искренне.

чай обжигал, но это было приятно — ощущение возвращало в тело. Лиза пила маленькими глотками, считая про себя.

— знаешь, — вдруг сказал Гриша, — я раньше думал, что если у кого-то на вписке хуёво, то это значит, что вечер сломан.

— и? — поднял бровь Даня.

— хоть это сейчас и не вписка, но оказывается, что нет, — ответил Гриша. — просто вечер становится другим.

— взрослее, — сказал Коля.

— тише, — поправил Серафим.

Лиза улыбнулась — слабо, но по-настоящему.

— вы странные, — сказала она.

— мы музыканты, — хором ответили Гриша и Серафим.

Глеб усмехнулся, наклонился к её уху.

— если хочешь, мы можем уйти к нам. просто закрыться.

— пока не хочу, — ответила она. — пока здесь… нормально.

он кивнул, не настаивая.

в какой-то момент разговор снова ушёл в музыку. Серафим включил демку, Даня что-то комментировал, Гриша спорил, Коля слушал. Лиза полусидела, полулежала у Глеба на плече, чувствуя, как напряжение в теле постепенно превращается просто в усталость.

— ты держишься, — сказал Глеб тихо.

— я не держусь, — ответила она. — я просто не падаю.

— это уже много.

она закрыла глаза на секунду, потом открыла снова — проверила, не уходит ли он. он был на месте.

и в этом шумном, слегка растрёпанном вечере, где ничего не шло идеально, но всё продолжалось, Лиза впервые за долгое время почувствовала не облегчение, а странное, тихое принятие. не «мне хорошо», не «мне плохо» — а «я здесь, и меня не выталкивают».

Глеб чувствовал это тоже. и где-то глубоко внутри у него шевельнулась мысль, от которой он пока отмахнулся:

иногда именно так и начинается то, что потом уже невозможно разделить — не громко, не красиво, а просто рядом.