глава XX. разговоры без шума (1/2)

утро было плотным, как будто ночь не закончилась, а просто сменила цвет. Лиза спала урывками, тихо, почти без движения. Глеб проснулся раньше, лежал и слушал её дыхание — ровное сейчас, но с паузами, будто тело всё ещё проверяло, можно ли доверять тишине.

он встал осторожно, закрыл дверь кухни, поставил чайник. привычные движения давались легче, чем мысли. телефон завибрировал на столе — имя Серафима высветилось сразу, без прелюдий.

давай увидимся. не тусовка. просто поговорить.

Глеб прочитал дважды. написал коротко: да. где?

на углу у кофейни. через час.

он посмотрел на дверь спальни, задержался взглядом. вернулся, тихо сел на край кровати, провёл пальцами по волосам Лизы. она шевельнулась, не просыпаясь. он наклонился, поцеловал в макушку — легко, почти невесомо.

— я скоро, — сказал шёпотом, не зная, услышит ли.

на улице было прохладно. город ещё не успел окончательно разогнаться. Серафим уже ждал — без суеты, с бумажным стаканом, в той самой расслабленной позе, в которой он всегда выглядел человеком, у которого всё под контролем, даже когда не так.

— ты какой-то домашний стал, — сказал он вместо приветствия. — исчезаешь.

— ты тоже, — ответил Глеб и взял кофе. — просто в других местах.

они прошли немного, сели на лавку у стены, где не дуло. Серафим смотрел внимательно, но не лез сразу. дал паузу — редкий жест для него.

— как ты? — спросил наконец.

— нормально, — сказал Глеб. — по-разному.

— вижу, — кивнул Серафим.

они помолчали. шум машин был мягким, не мешал.

— я хочу фит, — сказал Серафим вдруг. — без концептуальных выкрутасов. честно. ты и я. как есть.

— когда? — спросил Глеб.

— скоро. — Серафим улыбнулся. — я уже набросал куски. не давит. можно крутить.

— где писать?

— давай у тебя. — он посмотрел прямо. — у тебя сейчас… воздух другой.

Глеб усмехнулся.

— ты тоже чувствуешь?

— я всё чувствую, — ответил Серафим. — просто не всегда комментирую.

— Лиза будет там, — сказал Глеб.

— отлично, — кивнул Серафим. — я к ней нормально. ты знаешь.

— знаю.

— и ещё, — добавил Серафим. — давай подтянем пацанов. Гриша скучает. Даня спрашивал. Коля молчит, но он всегда так.

— давай, — сказал Глеб. — без обязаловки.

— без, — согласился Серафим. — просто собраться.

Серафим не сразу начал про Лизу.

они ушли от кофейни медленно, без маршрута, просто вдоль улицы, где было достаточно людей, чтобы не чувствовать пустоты, и достаточно пространства, чтобы не слышать чужие разговоры. Серафим говорил о мелочах — о том, как заебался от переписок, как снова кто-то просит «просто показать трек», как он уже ненавидит слово «коллаб».

Глеб слушал вполуха. он знал этот заход.

— ты вообще дома бываешь? — спросил Серафим между делом.

— бываю, — ответил Глеб. — чаще, чем раньше.

— вот именно, — кивнул Серафим. — ты раньше говорил это с таким лицом, будто извиняешься.

Глеб усмехнулся.

— сейчас не извиняюсь.

— это заметно, — сказал Серафим. — ты как будто… — он замолчал, подбирая слово. — осел.

— блядь, спасибо, — фыркнул Глеб.

— в хорошем смысле, — тут же добавил Серафим. — ты не исчез. ты просто перестал метаться.

они снова остановились у кофейни. Серафим закурил, протянул сигарету Глебу, тот покачал головой.

— потом, — сказал он.

Серафим приподнял бровь, но ничего не сказал. затянулся сам.

— это из-за неё? — спросил он спокойно. не с нажимом, не с любопытством. как спрашивают о погоде, когда и так всё понятно.

— да, — ответил Глеб сразу.

— надолго?

Глеб пожал плечами.

— не знаю.

— честный ответ, — кивнул Серафим. — редко от тебя такое слышу.

он сделал ещё одну затяжку, выдохнул дым в сторону.

— ты в неё влетел, — сказал он. — не как обычно.

— а как обычно? — спросил Глеб.

— обычно ты держишь дистанцию, даже когда говоришь, что тебе важно, — ответил Серафим. — а тут ты как будто… снял броню и забыл, где её оставил.

Глеб хмыкнул, но не стал спорить.

— она другая, — сказал он. — не по типажу. по внутреннему устройству.

— я заметил, — сказал Серафим. — она не тусовочная, как бы ни старалась.

— она старается слишком, — тихо сказал Глеб.

Серафим повернулся к нему внимательнее.

— вот, — сказал он. — вот это уже интереснее.

— в каком смысле?

— в смысле, что ты не говоришь «она вписывается», — ответил Серафим. — ты говоришь «она старается». это большая разница.

Глеб молчал.

— ты за неё переживаешь, — продолжил Серафим. — не как за девчонку. а как за человека, который может не вывезти.

— да, — сказал Глеб. — и от этого мне хуёво.

— потому что ты знаешь, куда это может привести?

— потому что я знаю, как это выглядит изнутри, — ответил Глеб. — и я не хочу, чтобы она проходила это так, как я.

Серафим затушил сигарету.

— но ты всё равно с ней, — сказал он. — и не вытаскиваешь её оттуда.

— потому что если я начну её вытаскивать, — сказал Глеб, — я стану для неё либо спасателем, либо врагом. а я не хочу быть ни тем, ни другим.

— ты хочешь быть рядом, — сказал Серафим.

— да, — кивнул Глеб. — даже если это хуёвая стратегия.

— ты её любишь, — сказал Серафим прямо. это должно бы было быть вопросом, но Серафим прекрасно понимал, что это ясно итак.

Глеб выдохнул.

— да.

— а она тебя?

— да, — сказал он. — и вот тут начинается самое сложное.

Серафим не перебивал.

— она начинает во мне нуждаться, — продолжил Глеб. — не просто хотеть быть рядом. а держаться. и я это чувствую.

— и тебе это нравится, — сказал Серафим.

— мне это страшно, — ответил Глеб. — потому что я понимаю, что сам от этого кайфую.

Серафим кивнул медленно.

— созависимость — охуенная штука, — сказал он. — пока не начинает жрать обоих.

— я это знаю, — сказал Глеб. — но я не могу сделать вид, что мне всё равно.

— ты и не делаешь, — сказал Серафим. — ты просто в это входишь осознанно.

— осознанно — не значит безопасно.

— да, — согласился Серафим. — но это значит честно.

они снова пошли. молчали почти минуту.

— слушай, — сказал Серафим. — я не собираюсь лезть. но если вдруг ты почувствуешь, что тебе нужен кто-то вне этого пузыря — я рядом.

— знаю, — сказал Глеб.

— и ещё, — добавил Серафим. — Лиза мне нравится. правда. она не поза. не фон. и если ты переживаешь, что она здесь только потому, что ты — ты ошибаешься.

Глеб остановился.

— что ты имеешь в виду?

— я имею в виду, — сказал Серафим, — что она тянется не к твоему имени. а к тебе. она не как те, кто идёт с тобой в отношения за именем — за твоим «широко известен в узких кругах». она из тех, кому абсолютно поебать на твоё имя, ей интересен ты. но это, брат, иногда даже опаснее,.

Глеб усмехнулся криво.

— спасибо, что подбодрил.

— я для этого и нужен, — пожал плечами Серафим. — не только для тусовок.

он хлопнул Глеба по плечу.

— так что, фит делаем?

— делаем, — сказал Глеб.

— у тебя. — Серафим прищурился. — и Лиза пусть будет. мне важно, чтобы всё было настоящим.

Глеб кивнул.

и в этот момент он впервые подумал не о том, как всё может сломаться,

а о том, что это уже происходит —

просто не так, как он привык.

когда Глеб вернулся, Лиза сидела на кухне с кружкой чая, закутанная в худи. глаза были чуть красные, но спокойные.

— ты долго, — сказала она без упрёка.

— виделся с Серафимом, — ответил он. — говорил про трек.

— он приходил? — оживилась она.

— нет. — он сел рядом. — но будет. и не только он.

она кивнула, будто этого ждала.

— мне нормально, — сказала она. — правда. сегодня.

— я вижу, — сказал он и коснулся её плеча.

днём они начали собираться. первым пришёл Гриша — с пакетом чипсов и громким смехом, будто приносил с собой дополнительный свет. за ним Даня — тихо, с кивком, взглядом, который задержался на Лизе чуть дольше обычного, но без вопросов. Коля зашёл последним, поставил сумку, сел у стены.

Серафим появился позже всех, как всегда, будто точно рассчитал момент. обнял Глеба, Лизу — коротко, по-дружески.

— живёте тут, — сказал он, оглядываясь. — уютно стало.

— не сгущай, — усмехнулся Глеб.

— не сгущаю, — ответил Серафим. — отмечаю.

они говорили, смеялись, кто-то настраивал звук, кто-то спорил о мелочах. Даня сидел рядом с Глебом, иногда наклонялся и говорил что-то тихо — о ритме, о словах, о том, что не ложится. Глеб слушал. кивал. Коля время от времени вставлял одну фразу — короткую, точную. Гриша разряжал, смеялся, хлопал ладонями по коленям.

Лиза была рядом. не в центре, не на краю. иногда приносила чай, иногда садилась на пол, слушала. ей было легче в этом шуме — не том, который давит, а том, который держит.

к вечеру кто-то предложил выпить. потом — ещё. всё было легко, без напряжения. смех стал громче. музыка — ближе. Глеб и Лиза сидели рядом, касались плечами. он ловил её взгляд, она улыбалась — не ярко, спокойно.

позже Серафим сказал:

— давайте завтра на реп-точке. здесь уже тесно.

— давай, — ответил Глеб.

— завтра, — сказал он.

— завтра, — ответил Глеб.

Лиза подошла ближе, обняла его со спины. он накрыл её руки своими.

— тебе нормально? — спросил он.

— да, — сказала она. — когда так — да.

он повернулся, поцеловал её в лоб. мягко.

— будет ещё, — сказал он. — не сразу. но будет.

вечер тянулся легко — слишком легко для того, что у Лизы внутри уже начинало сбоить. она сначала не поняла, что именно идёт не так. просто в какой-то момент смех стал резче, музыка — громче, воздух — плотнее. будто кто-то медленно подкручивал ручку давления изнутри. Лиза сидела на полу, спиной прислонившись к дивану, слушала, как Гриша что-то эмоционально рассказывает Серафиму, размахивая руками, как Даня кивает, вставляя редкие, точные фразы, как Коля тихо смеётся в стороне, почти беззвучно.

— да я тебе говорю, — Гриша хлопнул ладонью по колену, — это вообще другой вайб будет. не «мы страдаем», а «нам нормально страдать», понимаешь?

— ты сейчас сам себя не понял, — хмыкнул Серафим. — но в этом что-то есть.

— я всегда себя не понимаю, — радостно согласился Гриша.

Лиза попыталась улыбнуться, но губы будто не послушались. сердце ударило сильнее, потом ещё раз. в ушах появился тонкий звон, как от слишком резкого перепада громкости.

она сглотнула.

— Лиз? — Глеб заметил это почти сразу. — ты как?

— нормально, — сказала она автоматически. слишком быстро.

Даня бросил на неё короткий взгляд. не оценивающий — проверяющий.

— ты побледнела, — сказал он спокойно. — без наезда.

— мне просто жарко, — Лиза поднялась, опираясь ладонью о диван. — я воды возьму.

она сделала шаг — и мир слегка поплыл. не обрушился, но накренился, но будто пол стал мягче. Лиза остановилась, зажмурилась на секунду дольше, чем нужно.

— эй, — Серафим сразу встал. — стоп, ты куда одна?

— я рядом, — сказал Глеб уже в следующую секунду и оказался возле неё, подхватил под локоть.

— не надо… — начала она, но голос предательски дрогнул.

— надо, — спокойно сказал он. — пошли.