глава XVII. обратная тяга (1/2)

после той ночи мир стал громче.

не внешне — внутри. Лиза ловила себя на том, что любой звук цепляет сильнее, чем должен: хлопок двери, гудок машины, смех за спиной. тело всё ещё помнило отходы — тупую боль в голове, тяжесть в конечностях, мерзкое ощущение собственной хрупкости. но вместе с этим появилось другое, куда более опасное чувство: мысль, что это можно пережить, если рядом будет он.

она не писала Глебу почти до вечера. не потому что не хотела — потому что боялась. боялась, что если напишет слишком рано, это будет выглядеть как просьба. а если слишком поздно — как упрёк.

он написал первым.

ты как?

она посмотрела на экран дольше обычного.

живу, — ответила она. но медленно.

ответ пришёл почти сразу.

заеду позже. не один. ок?

ок.

это «не один» насторожило, но не испугало. Лиза уже привыкала к мысли, что его жизнь не вращается только вокруг неё — и именно это делало каждую его паузу, каждый его выбор значимее.

вечером Глеб пришёл с Гришей и Даней. Коля остался где-то ещё — репетиция затянулась, и он ушёл раньше. квартира наполнилась чужими голосами, смехом, запахом сигарет. Гриша шутил без остановки, Даня больше слушал, иногда вставлял короткие, точные фразы, от которых разговор неожиданно смещался вглубь.

— ты выглядишь лучше, — сказал Даня Лизе, глядя внимательно, но без давления.

— это обман, — усмехнулась она.

— все мы так живём, — пожал плечами он.

на столе появились бутылки. сначала просто алкоголь — ничего нового, ничего экстраординарного. Лиза взяла бокал, сделала пару глотков. тепло пришло быстро, слишком знакомо. тело отозвалось мгновенно, будто ждало сигнала.

— аккуратно, — сказал Глеб тихо, проходя мимо.

— я знаю, — ответила она. — честно.

он кивнул, но остался рядом. не контролируя — присутствуя.

разговоры становились громче, смех — резче. Лиза поймала себя на том, что ей хочется большего, чем просто тепло алкоголя. не потому что весело — потому что внутри снова поднималась тревога, липкая, бесформенная. она посмотрела на Глеба. он заметил это сразу.

— не сегодня, — сказал он негромко.

— я и не собиралась, — ответила она слишком быстро.

между ними повисло напряжение. не конфликт — трение. Гриша что-то рассказывал, Даня смеялся, но Лиза чувствовала, как внимание сужается до одного человека. до его взгляда, до того, как он стоит рядом, как дышит.

когда Гриша и Даня ушли, стало неожиданно тихо. будто квартира выдохнула.

— ты злишься? — спросила Лиза.

— нет, — ответил Глеб. — я боюсь.

— за меня?

— за нас, — сказал он честно.

она подошла ближе. не для разговора — для контакта. положила ладонь ему на грудь, почувствовала под пальцами неровный ритм.

— мне сейчас важно, что ты здесь, — сказала она. — не больше.

он накрыл её руку своей. жест был простой, но в нём было много доверия.

— и мне важно, — ответил он. — но я не хочу, чтобы ты путала близость с обезболиванием.

она кивнула. слова были правильные. но тело всё равно тянулось к нему — не за кайфом, за подтверждением, что она не одна.

они сели рядом на диван. плечо к плечу. без спешки, без требований. Лиза чувствовала его тепло, его присутствие — и это действовало сильнее любого вещества. успокаивало и одновременно пугало.

за окном снова шумел город.

вечер ещё не закончился.

и Лиза знала: впереди будет выбор. не сегодня, не завтра — но скоро. и этот выбор будет не только про вещества, а про то, на что она опирается, когда внутри снова становится пусто.

тишина продержалась недолго.

она редко держится в таких квартирах — её всегда кто-то ломает. на этот раз — телефон Глеба. короткая вибрация, экран вспыхнул и погас.

— Серафим, — сказал он, даже не смотря на устройство.

— зовёт? — спросила Лиза.

— как всегда, — терпко усмехнулся он.

он всё-таки прочитал. лицо не изменилось, но Лиза заметила, как напряглась челюсть. этот жест она уже начинала узнавать.

— там сейчас ад, — сказал он. — кто-то притащил какую-то дрянь. народ летит.

— ты поедешь? — спросила она и сразу поняла, что вопрос неправильный.

— да, — ответил он после паузы. — ненадолго. надо посмотреть, чтобы никто не сдох.

она усмехнулась криво.

— звучит как отличная причина.

— это не причина, — сказал он. — это привычка.

Лиза встала резко, будто оттолкнулась от дивана. внутри снова пошло это знакомое: напряжение, зуд под кожей, желание не остаться здесь одной с тишиной.

— я с тобой, — сказала она.

— не лучшая идея.

— я и не ищу лучшие, — ответила она. — я ищу живые.

он посмотрел на неё внимательно. слишком внимательно.

— там будет жёстко, — сказал он. — и быстро. и грязно.

— я уже видела, — сказала она. — и осталась.

он кивнул.

дорога заняла минут пятнадцать, но показалась короче. Лиза чувствовала, как тело напрягается заранее, будто готовится к удару. в подъезде пахло тем же, что всегда: табак, перегар, что-то сладкое и синтетическое. музыка била через стены.

дверь открыли не сразу. внутри было тесно, темно, жарко. люди стояли слишком близко, кто-то сидел на полу, кто-то спорил, кто-то смеялся без причины. Лиза сразу заметила — атмосфера другая. нервная. дерганая.

— вот, — сказал Серафим, появляясь рядом. — я говорил, что будет весело.

— это не весело, — ответил Глеб. — это перегруз.

— да похуй, — отмахнулся Серафим. — народ хочет летать.

Лиза почувствовала, как внутри поднимается знакомое тянущее чувство. не радость — ожидание. взгляд сам скользнул по столу: бутылки, таблетки, порошок, какие-то капсулы без упаковки.

— что это? — спросила она.

— стим, — ответил кто-то. — жёсткий. но чистый.

Глеб резко повернулся.

— кто сказал, что чистый?

— брат привёз, — пожал плечами тот. — ему норм.

— «ему норм» — это не аргумент, — отрезал Глеб.

Лиза поймала себя на том, что стоит слишком близко к столу. сердце начало ускоряться ещё до того, как она что-то решила. она посмотрела на Глеба — и впервые увидела в его взгляде не тревогу, а усталую злость.

— не надо, — сказал он ей тихо. — правда, не надо.

— ты мне запрещаешь? — спросила она, и в голосе прорезалось что-то резкое.

— я тебя предупреждаю.

— это разные вещи.

она взяла капсулу. маленькую, белую, без опознавательных знаков. рука дрожала, но не от страха — от предвкушения. внутри уже включался механизм: сейчас станет легче.

— Лиз, — сказал он жёстко. — посмотри на меня.

она посмотрела.

— если ты это сделаешь, — сказал он, — я не смогу быть рядом так, как ты хочешь.

это было не ультиматумом. это было признанием границы.

Лиза замерла. секунды растянулись. музыка грохотала, кто-то смеялся, кто-то уже падал на диван, кого-то трясло. капсула лежала у неё на ладони, тёплая от кожи.

— мне страшно без этого, — сказала она тихо. — и страшно без тебя.

он выдохнул.

— выбирай, — сказал он. — но выбирай не на скорости.

рука опустилась.

капсула упала на стол.

Лиза почувствовала, как внутри всё обрушилось сразу — разочарование, злость, пустота. она резко развернулась и пошла к выходу, почти на бегу. в подъезде её накрыло — слёзы, дрожь, нехватка воздуха.

сначала она подумала, что просто замёрзла.

потом — что сейчас стошнит.