глава XV. не исчезай. не исчезаю (1/2)

вечер начался резко, без подготовки — как удар по голове. Лиза вышла из метро и почти сразу почувствовала, что день закончился, а тело ещё нет. внутри было пусто и шумно одновременно, как в комнате, где слишком долго играла музыка, а потом её резко выключили.

она достала телефон, прочитала сообщение от Серафима:

уже пошло. залетай, не тяни.

следом — от Глеба:

я там. если что — держись ближе.

это «если что» снова щёлкнуло внутри. она шла быстро, почти бежала, как будто опоздание было чем-то опасным. подъезд у Серафима встретил знакомым запахом: перегар, пот, сладковатая химия, табак. голова отреагировала раньше мыслей — лёгким давлением в висках.

дверь была открыта.

внутри уже кипело. музыка гремела так, что вибрировал пол. люди стояли плотно, слишком близко, слишком много тел в одном пространстве. Лиза протиснулась внутрь, кто-то сразу сунул ей стакан.

— держи, — сказал незнакомый голос. — свежий.

она посмотрела. прозрачная жидкость, резкий запах спирта. водка. без льда, без всего.

— потом, — сказала она.

— да ладно, — усмехнулись. — чё ты как не своя?

вот оно.

ключевое.

она взяла стакан и выпила сразу, не делая паузы. горло обожгло, глаза защипало, желудок неприятно сжался. через секунд десять пришло тепло — грязное, тяжёлое, но привычное. плечи отпустило.

— вот, — сказал кто-то. — сразу другое лицо.

Лиза улыбнулась. автоматически.

Глеба она нашла не сразу. он стоял у стены, разговаривал с кем-то из знакомых, трезвый, собранный, слишком чёткий на фоне этого хаоса. она подошла, встала рядом, не глядя.

— ты поздно, — сказал он.

— я знаю.

— уже пила?

— да.

он кивнул. без комментариев.

Серафим появился из кухни, сияющий, на взводе.

— вот вы где, — он обнял Лизу за плечи. — сегодня норм будет, прям чувствую.

— ты всегда чувствуешь, — сказала она.

— потому что опыт, — рассмеялся он. — погнали дальше.

на кухне было теснее. на столе — дорожки. белый порошок, аккуратно разровненный картой. Лиза посмотрела на это без удивления. тело отреагировало раньше — слюна во рту стала вязкой, сердце чуть ускорилось.

— будешь? — спросил кто-то.

она посмотрела на Глеба. он не кивнул. не остановил. просто смотрел.

— да, — сказала она.

вдохнула резко. гораздо больше, гораздо резче, чем обычно. порошок ударил в нос жгучей болью, сразу потекли слёзы. горло перехватило, захотелось закашляться. вкус — горький, химический, будто проглотила что-то не предназначенное для человека.

через минуту тело начало разгоняться. сердце забилось быстрее, руки стали лёгкими, мысли — обрывочными. звук музыки стал резче, лица — ближе. появилась уверенность, искусственная, как лампочка под потолком.

— нормально? — спросил Глеб, наклонившись к уху.

— да, — ответила она. — просто быстро.

она врала.

всё происходило слишком быстро.

минут через двадцать пришёл пик. челюсть сжалась, язык стал чужим. хотелось говорить, двигаться, смеяться. Лиза ходила по комнате, цеплялась за разговоры, чувствовала, как внимание прилипает к ней. это работало. и это было страшно приятно.

потом — спад. резкий. как будто кто-то выдернул провод.

в теле появилась дрожь, руки стали холодными, внутри — пусто. настроение рухнуло без причины. Лиза села на пол, прислонилась к дивану, обхватила колени.

— хуёво? — спросил Серафим, проходя мимо.

— норм, — ответила она, но голос предал.

Глеб оказался рядом почти сразу. сел рядом, дал бутылку воды.

— пей, — сказал он. — медленно.

вода шла тяжело. желудок крутило, в голове стучало.

— мне плохо, — сказала она тихо.

— я вижу.

— это из-за тебя? — вдруг спросила она.

он посмотрел прямо.

— это из-за того, что ты сейчас делаешь, — сказал он. — не из-за меня.

она кивнула, сжав зубы. слёзы подступили неожиданно — не от боли, от пустоты.

— поехали, — сказал он быстро. — здесь дальше будет хуже.

она не спорила.

когда они вышли на улицу, холод ударил резко. Лиза согнулась, её затошнило. она успела отойти к стене, её вырвало — горько, болезненно. тело трясло, в висках пульсировало.

Глеб держал её за волосы, молча, крепко.

— больше не буду, — сказала она сипло. — честно.

он не ответил.

потому что знал:

это было не обещание.

это была реакция.

а реакция проходит быстрее всего.

у него дома было тихо, но тишина не спасала.

она только усиливала всё остальное.

Лиза сидела на полу в ванной, прижавшись спиной к холодной плитке. колени подтянуты к груди, руки дрожат, зубы сводит так, что она ловит себя на том, что сжимает челюсть до боли. тело вело себя так, будто её вывернули наизнанку и забыли собрать обратно.

— дыши, — сказал Глеб опираясь о дверной косяк. — медленно.

— я пытаюсь, — ответила она и сама услышала, как это жалко звучит.

сердце колотилось слишком быстро, сбивчиво. каждый удар отдавался в горле. кожу то бросало в жар, то резко пробивал холод, будто кто-то играл температурой ради эксперимента. в голове — пустота и шум одновременно. мысли не складывались, только обрывки: зачем, почему, не надо было.

— меня трясёт, — сказала она, и голос сорвался. — мне кажется, я сейчас умру.

Глеб сел рядом, прямо на пол, не заботясь о том, что холодно. положил руку ей между лопаток — крепко, ощутимо.

— ты не умрёшь, — сказал он спокойно. — тебя просто отпускает.

— это не «просто», — выдохнула она. — это ад.

он не спорил.

её снова накрыло тошнотой. на этот раз без рвоты — просто судорожные спазмы, от которых темнело в глазах. Лиза застонала, уткнулась лбом ему в плечо, цепляясь пальцами за его футболку, будто если отпустит — её унесёт.

— не уходи, — сказала она быстро, почти панически. — пожалуйста. просто будь здесь.

— я здесь, — ответил он. — я никуда не иду.

и именно это стало самым опасным.

потому что в этот момент внутри неё что-то щёлкнуло.

не мысль — ощущение.

когда плохо — нужен он.

когда страшно — он.

когда тело ломает, а мир сжимается до одной точки — только он остаётся реальным.

отходы шли волнами. минут десять — чуть легче, потом снова накрывает. сердце сбивается, руки немеют, голова тяжёлая, как налитая свинцом. Лиза чувствовала каждую секунду. время растянулось, стало вязким, как сироп.

— я больше не хочу так, — сказала она хрипло. — мне не понравилось. правда.

Глеб молчал.

— скажи что-нибудь, — попросила она. — пожалуйста.

он вздохнул.

— Лиз, — сказал он тихо. — тебе не может понравиться. если понравится — будет хуже.

она подняла на него глаза. в них было всё сразу: страх, стыд, злость, зависимость.

— но мне стало легче сначала, — сказала она. — я почувствовала себя… живой.

— это не жизнь, — ответил он жёстче, чем хотел. — это химия. дешёвая и злая.