глава X. игры света с тенью (1/2)

вечер начался с подъезда.

фонарь у дома светил так, будто его включили где-то над луной — холодно, неровно, с паузами. лампочка мигала, как нервный тик, и Лиза каждый раз машинально поднимала голову, будто этот свет имел к ней какое-то отношение.

— опять этот падик, — сказала она и усмехнулась. — романтика.

— ты просто не умеешь смотреть, — ответил Глеб легко. — это же почти кино.

— тупое, — добавила она. — но да.

они поднялись пешком. лестница пахла сигаретами и чем-то сладким, химическим. где-то выше хлопнула дверь, раздался смех, чей-то голос растянул гласные. дверь в квартиру была приоткрыта — не по небрежности, а как приглашение.

дым стоял сразу. плотный, тёплый, как одеяло. толпа была не огромная, но шумная — те самые люди, которые собираются не потому, что им есть что сказать, а потому что поодиночке слишком тихо. кто-то сидел на полу, кто-то на подоконнике, кто-то уже устроился на кровати, будто здесь жил.

— о, вот они, — Серафим вынырнул из кухни, как из другой сцены. — ну наконец-то. я уже думал, вы нас кинули.

он был в своём репертуаре — громкий, быстрый, с этой своей улыбкой, будто вечер принадлежал ему по праву. он обнял Лизу, чмокнул в висок, Глебу хлопнул по плечу так, что тот чуть пошатнулся.

— смотри, — продолжал Серафим, не давая никому вставить слово, — тут у нас новые лица, старые проблемы, и вообще всё как ты любишь. — он наклонился к Лизе. — ты сегодня красивая, кстати. прям сияешь.

— ты всем так говоришь, — ответила она, но улыбнулась.

— неправда, — нарочито возмутился он. — некоторым я говорю «не ной» и «налей ещё».

он подмигнул и потащил их вглубь квартиры, параллельно успевая поздороваться с тремя людьми, обсудить чей-то трек и пообещать кому-то «потом созвониться, сто процентов».

Глеб чувствовал себя расслабленно. не легко — просто привычно. вещества давно уже сделали своё дело: тело знало, как себя вести, как не спотыкаться о шум и чужие эмоции. всё это было знакомо до зевоты.

Лиза шла рядом, чуть ближе к нему, чем обычно. он это отметил и ничего не сказал.

— вам налить? — Серафим уже стоял у стола с бутылками. — есть вино, есть что покрепче, есть «не спрашивай».

— мне вино, — сказала Лиза.

— а тебе? — он посмотрел на Глеба.

— как обычно.

— я знал, — довольно кивнул Серафим. — стабильность — это секс.

Лиза фыркнула.

— ты невозможный.

— зато честный, — отозвался он и тут же переключился на кого-то ещё: — эй, брат, ты куда делся, мы же договаривались!

вечер понемногу таял. не резко, не ярко — просто становился гуще. разговоры переплетались, люди рассказывали истории, которые вроде бы были смешными, но под смехом чувствовалось что-то надломленное. кто-то говорил слишком много, кто-то — слишком громко. Глеб слушал вполуха, иногда вставлял пару слов, больше наблюдал.

Лиза сидела на краю кровати, поджав ноги, и смеялась над чьей-то историей. свет из окна снова мигнул, и на секунду её лицо стало почти прозрачным. Глеб поймал себя на том, что смотрит на неё не как обычно — не оценивающе, не тревожно, а просто с теплом.

— ты чего так улыбаешься? — заметила она, повернувшись к нему.

— ничего, — сказал он. — просто ты смешная.

— это комплимент?

— самый честный.

она наклонилась ближе.

— ты сегодня какой-то... лёгкий.

— мне можно, — ответил он. — я заслужил.

— когда?

— сейчас.

она рассмеялась и откинулась назад, опершись на руки. кто-то рядом что-то рассказывал Серафиму, тот активно жестикулировал, перебивал, смеялся громче всех.

— я вообще считаю, — вещал он, — что если ты пришёл на хату и не заговорил ни с кем новым — ты зря пришёл. это как концерт без припева.

— ты философ, — крикнул ему кто-то.

— я практик, — парировал Серафим. — философы сидят дома и страдают.

Глеб поймал взгляд Лизы. она смотрела на Серафима с привычной теплотой, без напряжения. ей было здесь комфортно — пока. и это «пока» Глеб решил не трогать.

— пойдём к окну, — сказал он тихо. — тут душно.

— пойдём, — легко согласилась она.

они встали. холод от стекла был резким, почти приятным. Лиза накинула на плечи зип-худи Глеба, которое она так и не сняла, и подошла ближе к окну.

— красиво мигает, — сказала она. — как будто специально для нас.

— как кстати, — ответил он.

она посмотрела на него, прищурившись.

— ты это сейчас придумал или это фраза?

— иногда совпадает.

у окна было холодно. стекло тянуло изнутри, и Лиза поёжилась, прижимая к себе тонкую ткань кофты. Глеб встал сзади, обнял ее, прильнул к девушке всем телом и положил голову на ее плечо, оставив легкий поцелуй за ушком.

— ты замёрзла? — спросил он.

— чуть-чуть, — ответила она. — но нормально.

она всегда говорила «нормально» именно так — как будто это слово можно было растянуть и спрятать в нём всё остальное.

фонарь снова мигнул. на секунду комната погрузилась в полутьму, потом свет вернулся, и люди вокруг продолжили двигаться, говорить, смеяться, как ни в чём не бывало. кто-то включил музыку громче, кто-то открыл ещё одну бутылку. вечер не спрашивал, готовы ли они.

Серафим оказался рядом внезапно, будто у него был встроенный радар на моменты, где люди начинают выпадать из общей картины.

— вы чё, романтики? — усмехнулся он, протягивая Лизе стакан. — держи, согреешься.

— ты сегодня особенно заботливый, — сказала она.

— я всегда такой, просто не все замечают, — он повернулся к Глебу. — ты как? жив?

— пока да.

— отлично, — кивнул Серафим. — значит, вечер удался.

он не задержался — тут же отвлёкся на чей-то спор у стола, начал что-то доказывать, смеясь и размахивая руками. Глеб проводил его взглядом и почувствовал, как внутри что-то расслабляется. Серафим умел делать пространство безопасным — по-своему, шумно, но надёжно.

Лиза сделала глоток, поморщилась.

— крепковато.

— не пей, если не хочешь, — сказал Глеб.

— да я хочу, — ответила она быстро. — просто... не привыкла.

он кивнул.

это было честно.

рядом кто-то рассказывал историю — про концерт, про драку, про то, как «потом вообще ничего не помню». смеялись громко, перебивая друг друга. в этих рассказах всегда было что-то одинаковое, как будто боль и стыд можно было замаскировать шуткой.

— иногда мне кажется, — сказала Лиза тихо, — что все здесь что-то прячут.

— а ты? — спросил он.

она задумалась, покрутила стакан в руках.

— не знаю. — потом добавила: — может быть, себя.

он посмотрел на неё внимательнее. не с тревогой — с интересом. ему нравилось, что она говорит это не как признание, а как мысль вслух.

— тебе не обязательно, — сказал он.