Часть 5 (1/2)

Лео Уильямс.

Дверь моей комнаты захлопнулась, и этот звук — сухой щелчок замка — отрезал меня от мира. От дождя. От машины. От Него.

Я стоял в темноте, прижавшись спиной к дереву, и сползал вниз, пока не коснулся задницей пола. В груди было тесно. Ребра давили на легкие, мешая сделать вдох. Воздух в комнате казался спертым, тяжелым, непригодным для жизни.

Мне нужно было что-то разбить.

Я нащупал на полу пустую банку из-под газировки. Пальцы сжались на тонком алюминии. Металл хрустнул, сминаясь, острый край впился в ладонь, но этой боли было мало. Я швырнул сплющенный комок в стену. Глухой удар. Банка отскочила и покатилась по полу.

Тишина вернулась. И она была громче крика.

Я не сказал ему ничего.

Я просто вышел из машины. Молча. Как трусливая крыса, бегущая с тонущего корабля.

Почему?

Потому что меня накрыло страхом. Животным, липким ужасом.

Я испугался не его истории. Не его мертвой матери, не таблеток, не отца-тирана.

Я испугался *себя*.

В тот момент, в машине, когда его голос дрожал, срываясь на шепот, когда он выворачивал себя наизнанку передо мной, я почувствовал импульс такой силы, что меня замутило. Я хотел не просто слушать. Я хотел протянуть руку. Притянуть его к себе. Вжаться в него так, чтобы между нами не осталось воздуха. Вылизать его слезы. Сказать, что я перегрызу глотку любому, кто заставит его чувствовать себя вирусом.

Я хотел поцеловать его. По-настоящему. Не через фильтр, не в шутку, а с привкусом соли и его боли.

И это испугало меня до усрачки.

Если бы я это сделал... он бы увидел. Увидел бы меня настоящего — слабого, зависимого, влипшего по уши. Он бы увидел мою безнадежность. А ему нужен был друг. Ему нужна была стена. А не влюбленный идиот, который сам не знает, как дышать.

Его слова про подушку... про то, как он пытался перестать дышать...

Они застряли у меня в горле осколками. Мне было физически больно, словно это я лежал в той темноте. Словно это я был тем вирусом.

— Сука... — выдохнул я в колени. — Какой же ты тупой, Лео.

Мне нужно было вытравить это. Заглушить. Выжечь спиртом.

***

Клуб «Яма» был грязным пятном на карте города, и это было именно то, что мне нужно.

Здесь воняло прокисшим пивом, потом и безысходностью. Гул голосов и басов давил на уши, создавая вакуум, в котором можно было спрятаться.

Я нашел Рика. Он стоял у бильярдного стола, и его лицо казалось серым в свете дешевых ламп.

— Привет, Рик, — я упал на стул. Стул был липким.

Рик поднял мутный взгляд.

— О, какие люди. Блудный сын. Когда вернешь бабки, Лео? Или ты пришел вернуть долг с того кило?

— Не грузи, — я поморщился. Каждое слово давалось с трудом, словно язык распух. — И так хуево. Деньги будут. Продам кусок на следующей неделе.

— Ясно, — Рик хмыкнул. — Слово Лео.

Он отвернулся, потеряв интерес.

Я пил. Дешевый виски обжигал горло, но не грел. Я курил, и дым застилал глаза, но я все равно видел Его.

Рик что-то рассказывал. Про драку. Про то, как меня месили в переулке. Я кивал. Я улыбался, когда нужно было улыбаться. Но меня здесь не было.

Я был в машине. Под дождем. И слушал тишину, которую сам же и создал.

***

Утро наступило не рассветом, а серой мутью в окне.

Голова была тяжелой, налитой свинцом, но это было даже хорошо. Физическая тяжесть отвлекала от мыслей.

Я пошел в школу. Тренировки не было. Можно было просто существовать. Спать на уроках, положив голову на парту, и слушать монотонный бубнеж, не вникая в смысл.

Но Арон не уходил.

Он сидел у меня в голове, как заноза, которая начала гноиться. Я перебирал варианты. Что я мог сказать? Что я должен был сделать?

Молчание. Мое проклятое молчание.

Обед.

Столовая гудела, как улей. Я не мог туда пойти. Не мог видеть Чейза с его вечной жратвой, не мог видеть Хлою. И, главное, не мог видеть Арона. Мне было стыдно. Стыдно смотреть ему в глаза после того, как я оставил его одного с его демонами.

Я купил черствую булку в автомате. Жевать не хотелось.

Я пошел на крышу спортзала. Там всегда было пусто. Там был только ветер и бетон.

Я толкнул тяжелую железную дверь. Петли скрипнули, разрезая тишину.

Я шагнул на раскаленный гудрон крыши.

И замер.

На самом краю, там, где заканчивался бетон и начиналась пустота, сидел человек.

Знакомая куртка. Светлые волосы, которые трепал ветер.

Он сидел неподвижно. Слишком неподвижно.

Арон.

Первая мысль была — бежать. Скрыться, пока он не заметил. Уйти обратно в темноту лестницы. Я уже взялся за ручку двери, уже начал делать шаг назад...

И тут меня накрыло.

*«Я брал подушку... Я пытался перестать дышать... Я боюсь темноты».*

Холод прошел по позвоночнику, ледяной и острый.

А что, если он не просто сидит?

Что, если он смотрит вниз и думает о том, как легко сделать один шаг?

Что, если он решил закончить свою войну здесь и сейчас?

Я не мог уйти. Я не мог оставить его на этом краю.

Я отпустил дверь. Она хлопнула.

Арон не обернулся. Он даже не вздрогнул.

Я подошел ближе. Медленно. Боясь спугнуть.

— Привет, Кэп, — голос был хриплым, чужим. — Что ты тут забыл? Или ты знал, что я тут иногда зависаю? Или тебя тоже достала эта школа?

Арон медленно, очень медленно повернул голову.

Его лицо было спокойным. Пугающе спокойным. Ни слез, ни злости. Только усталость, въевшаяся в кожу.

— Привет, — тихо сказал он. — Просто хотел подышать воздухом. Извини. Не знал, что место занято.

Он начал подниматься.

— Сиди, — я сказал это быстрее, чем хотел. Я опустился рядом, на горячий бетон. — Места хватит.

Я достал пачку. Пальцы слегка дрожали. Вытащил сигарету.

Чиркнул зажигалкой. Огонек вспыхнул и погас на ветру. Чиркнул еще раз.

Закурил.

Дым поплыл между нами, создавая тонкую, призрачную связь.

Мы молчали. Это молчание было вязким, тягучим. В нем плавали несказанные слова, извинения, страхи.

— Извини за вчерашнее... — наконец выдавил я. Слова падали тяжело, как камни в воду. — Что свалил так. Не сказал ничего.

Арон посмотрел на горизонт. Ветер бросил прядь волос ему на глаза, но он не убрал её.

— Это я должен извиниться, — его голос был ровным, лишенным эмоций. — Что грузил тебя своими мыслями.

Я замер. Сигарета застыла у рта.

*Грузил.*

Это было мое слово. Уличное. Грязное. Слово из моего мира, мира Рика и наркоты. Арон Стерлинг, принц с идеальной речью, никогда так не говорил.

Но сейчас оно сорвалось с его губ естественно. Просто.

— Грузил... — я повторил это слово, пробуя его на вкус. Я хмыкнул. — Походу, я влияю на тебя, Кэп.

Арон повернулся ко мне. И ухмыльнулся.

Слабо. Едва заметно. Уголком губ. Но это была та самая ухмылка. Живая. Настоящая.

Я смотрел на него, и внутри меня что-то разжалось. Узел в груди ослаб.

Он вернулся. Он не сломался. Он здесь.

И он был...

*Блядь, какой же ты охуенный.*

Я смотрел на его профиль, на светлые ресницы, на эту кривую ухмылку, и меня затапливало нежностью, смешанной с болью. Мне хотелось сказать это вслух. Сказать, что он красивый. Что он самый сильный человек, которого я знаю.

— Если хочешь... — я начал медленно, растягивая слова, боясь разрушить момент. — Можешь рассказывать мне всё. Что захочешь. Мы как бы друзья. А для чего еще нужен друг, если нельзя рассказать о таком дерьме?

Я смотрел ему в глаза, пытаясь передать мыслью то, что не мог сказать языком.

*Я больше, чем друг, Арон. Я хочу быть больше. Я могу быть твоей подушкой. Я могу быть тем, кто заберет твои кошмары. Я стану твоей стеной. Только дай мне знак. Один намек.*

Арон молчал. Он смотрел на меня, и в его глазах что-то мелькнуло. Надежда? Тепло?

Но потом... шторка опустилась.

— Так и есть, — сказал он, и голос его стал прохладным. — Но просто... из-за травы я не мог думать. Я говорил всё, что чувствую. Слишком много. Мне не нужно расклеиваться, Лео. Как-никак, я твой капитан.

Он выпрямил спину. Он снова надевал броню. Он закрывался, уходил в свою раковину, где были только тактика и ответственность.

Я почувствовал, как сердце ухнуло вниз. Он отдалялся. Прямо сейчас, на моих глазах.

Я протянул ему сигарету. Жест отчаяния. Попытка удержать.

— Не хочешь?

Арон посмотрел на фильтр. Потом мне в глаза.

Пауза длилась вечность.

Он покачал головой.

— Не. Я не в настроении. Нам нужно готовиться к полуфиналу. У нас мало времени осталось. Если нужна помощь с тактикой — скажи. Мне хочется, чтобы ты был еще лучше.

Это был отказ. Вежливый, спокойный, убийственный.

Он говорил о футболе. О тактике. О том, что не имело значения.

Арон встал. Отряхнул брюки от пыли.

— Увидимся на тренировке, — бросил он, не оборачиваясь.

Я сидел на бетоне, глядя ему в спину.

Мне не нужна была тактика. Мне не нужен был полуфинал. Мне нужен был он. Тот, вчерашний. Тот, кто дышал мне в рот дымом.

Дверь за ним закрылась с тяжелым лязгом.

— Ты че там делаешь, Уильямс?! — рявк снизу.

Я медленно, нехотя перевесился через край. Тренер стоял внизу, маленький и красный от злости.

— Спускайся быстро! Урок идет!

Блядь. Откуда ты выполз, старик?

— Не грузи, — пробормотал я себе под нос, выпуская дым в пустоту, где только что сидел Арон.

И улыбнулся. Криво. Горько.

Его слово осталось со мной. *Грузил.* Это было единственное, что у меня от него осталось сегодня.

***

Эта неделя была бесконечной, растянутой во времени, как жвачка, прилипшая к подошве.

Мы с Ароном почти не разговаривали. Мы существовали в режиме радиомолчания, не пересекая ту невидимую, раскаленную линию, которую сами же провели в своей голове после той ночи под дождем.

Я убивал себя на поле.

Я ненавидел футбол. Я ненавидел бегать, пока легкие не начинали гореть огнем, я ненавидел запах пота и резины, меня тошнило от свистка тренера — в прямом и переносном смысле. Любой нормальный человек послал бы это дерьмо к черту. Я бы послал. Но я оставался. Я стискивал зубы и бежал, ловил мячи, падал в грязь, потому что каждый раз, когда я хотел сдаться, я чувствовал на себе взгляд Кэпа.

Я делал это для него. Чтобы оправдать его ожидания. Чтобы не быть для него балластом. Это было тупо, это было по-собачьи преданно, но это было единственное, что держало меня на плаву.

Я начал меняться. Меньше пил — похмелье мешало на поле. Меньше курил — дыхалка сдыхала на втором круге. Я перестал зависать у Рика до рассвета. Я хотел вернуть свою старую жизнь, ту, где я работал в автомастерской, где руки были в масле, а не в крови и порошке. Простая, честная грязь.

Но прошлое так просто не отпускает.

День, когда всё пошло по пизде, начался с долга.

Я собрал деньги. Всё, что задолжал за тот пакет. Я хотел закрыть счет. Обнулить баланс.

Я зашел в клуб «Яма» через заднюю дверь. Здесь воняло сыростью, плесенью и гниющими амбициями.

Рик сидел за столом, пересчитывая мелочь. Он выглядел довольным, слишком довольным для мелкого барыги, которого обычно шпыняют все кому не лень.

— Йо, Рик, — я бросил сверток с деньгами на стол. — Здесь всё. До цента. Мы в расчете.

Рик даже не посмотрел на деньги. Его глаза бегали, а на губах играла мерзкая, подхалимская улыбка.

— О, Лео, братишка! Ты вовремя. У нас тут... гости.

Дверь подсобки открылась. Медленно. С тяжелым, дорогим скрипом.

Из темноты вышел человек.

Он не был похож на местных торчков. Дорогой костюм, который здесь смотрелся как скафандр. Холодные, рыбьи глаза. Лиам. Я слышал о нем. Новая большая шишка, которая подминала под себя район. Опасный ублюдок.

Моя интуиция, заточенная годами жизни на улице, заорала сиреной: *«Вали отсюда. Сливайся. Здесь пахнет могилой».*

— Рик много трепал о тебе, — голос Лиама был тихим, вкрадчивым, как шуршание змеи по песку. — Говорит, ты у нас талант. Надежный.

Я напрягся. Мышцы спины окаменели.

— Рик любит пиздеть, — ответил я ровно, стараясь не смотреть в пол, но и не борзеть. — У него рот не закрывается. Я просто делаю свои дела. Все чики-пуки, босс. Деньги на столе. Я чист.

Я сделал шаг назад, к двери. Мне нужно было убраться отсюда. Воздух здесь был отравлен.

— А что новую дурь не забираешь? — вопрос Лиама остановил меня, как выстрел в спину. — Товар свежий. Высший сорт.

— Не, — я покачал головой, нащупывая ручку двери за спиной. — Я пас. Не смогу продавать. У меня школа, экзамены... спорт. Мне нужно готовиться к играм.

Рик хихикнул. Мерзко, тонко.

— Наш мальчик — футболист. Звезда, прикинь? Бегает с богатыми детками в лосинах.

Он ухмылялся, как крыса, которая нашла кусок сыра. Он сдал меня. Он рассказал им всё. Сука.

Лиам улыбнулся. Но глаза остались ледяными.

— О, футболист. Это хорошо. Когда подпишешь контракт в НФЛ, надеюсь, ты нас не забудешь? Старых друзей?

Это была не шутка. Это была метка. «Мы знаем, кто ты. Мы знаем, где ты».

— Я своих не бросаю, — процедил я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Но сейчас я возьму паузу. Окей?

Ответа не последовало. Лиам просто смотрел на меня, и в этом взгляде читалось: *«Пауза будет короткой, мальчик. Ты на крючке».*

Я вышел на улицу, и меня трясло.

— Блядь, сука... — выдохнул я, пиная мусорный бак.

Как же я ненавидел Рика. Этот уебок всегда хотел играть в гангстера, но не понимал, что в таких играх пешки, вроде нас, дохнут первыми. Он притащил в наш дом акулу. И теперь мне нужно было держать дистанцию. Максимальную. Чтобы это дерьмо не забрызгало мою жизнь. И жизнь Арона.

***

Прошло несколько дней. Дней, полных паранойи и тренировок.

Я шел по коридору школы. Было тихо. Уроки уже закончились, и здание погрузилось в сонную, пыльную дремоту.

Я проходил мимо библиотеки. Обычно я обходил это место стороной — царство ботаников и пыли. Но сегодня дверь была приоткрыта.

Я заглянул внутрь случайно. Просто скользнул взглядом.

И замер.

В дальнем углу, у окна, где косые лучи солнца падали на потертый стол, кто-то спал.

Светлые волосы. Знакомая куртка, подложенная под голову.

Арон.

Я должен был пройти мимо. Блядь, это было бы единственным правильным решением. У меня за спиной дышали бандиты, моя жизнь катилась по наклонной, я был грязным пятном на репутации этой школы.

Но я не мог.

Ноги сами понесли меня внутрь. Тихо. Бесшумно. Как магнитом.

В библиотеке пахло старой бумагой и тишиной.

Я подошел к его столу.

Он спал глубоко, уткнувшись щекой в сложенные руки. Его лицо было расслабленным, лишенным той привычной маски напряжения и контроля, которую он носил 24/7. Ресницы отбрасывали длинные тени. Губы были чуть приоткрыты.

Я опустился на стул рядом. Осторожно, чтобы не скрипнуть.

Я смотрел на него, и время остановилось. Весь этот дерьмовый мир — Рик, Лиам, долги, футбол — всё исчезло. Остался только этот луч солнца, в котором плавали пылинки, и спящий парень, который не знал, что я здесь.

Это было лучшее, что случилось со мной за неделю. Просто сидеть и смотреть.

Я втянул носом воздух.

От него пахло охуенно. Дорогим кондиционером для белья, чем-то цитрусовым и просто... чистотой. У него не было минусов. Я искал. Честно искал. Пытался найти хоть что-то — прыщ, кривой зуб, слюну на щеке — за что можно было бы зацепиться, чтобы разлюбить. Чтобы сказать себе: «Фу, он обычный».

Но он был, сука, безупречным.

Даже во сне. Даже уставший.

Я смотрел на линию его шеи, на то, как бьется жилка под кожей, и чувствовал, как внутри меня разливается тягучая, болезненная нежность. Я хотел лечь рядом. Положить голову на стол, лицом к нему, и просто смотреть, пока он не проснется. Охранять его сон. Быть его цепным псом.

Мысли текли медленно, как мед. И слова сорвались с губ сами собой. Я не планировал их говорить. Это был выдох.

— Почему ты такой идеальный... — прошептал я в тишину.

Звук собственного голоса ударил меня как пощечина.

Я замер. Глаза Арона дрогнули.

Блядь.

Надеюсь, он спит. Надеюсь, он не слышал.

Паника накрыла меня волной. Если он проснется... если он поймет, что я сижу тут и пялюсь на него, как маньяк...

Я вскочил. Бесшумно, как тень.

Я вылетел из библиотеки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я бежал по коридору, не разбирая дороги.

Но в голове, как заевшая пластинка, крутилась одна фраза. Как затяжка, которую нельзя выдохнуть.

*«Почему ты такой идеальный...»*

*«Почему ты такой идеальный...»*

Я повторил это пять раз, пока не остановился у выхода, хватая ртом воздух.

Я произнес это вслух. Я это сказал.

И это было страшнее любого Лиама. Потому что от бандитов можно сбежать. А от этого — нет.

***

Автобус гудел, вибрировал и пах старой обивкой, пылью и чужими носками. Мы ехали уже пять часов. Пять гребаных часов в железной коробке, которая ползла по трассе как беременная черепаха.

Но худшим был не автобус. Худшим был Чейз.

Его язык был смертельным оружием массового поражения. Он не заткнулся ни на минуту с момента отъезда. Он перемалывал воздух словами, вываливая на меня тонны ненужной информации.

Я сидел на заднем ряду, зажатый между окном и этим неугомонным генератором шума. Арон сидел впереди. В первых рядах. С тренерским штабом и «элитой». Я видел только его затылок — светлые волосы, касающиеся подголовника. Это бесило. Я хотел сидеть там. Или чтобы он сидел здесь. Я хотел чувствовать его плечо рядом, а не слушать, как Чейз описывает гастрономические чудеса какого-то захолустья.

— ...и там корочка такая, понимаешь, хрустящая, но не сухая, — вещал Чейз, размахивая руками. — А внутри мясо с сыром. Уличные пироги, Лео, это тема. Ты обязан попробовать. Если мы не сожрем по пирогу, считай, зря ехали.

Мой мозг плавился.

— А че Арон такой нуб в играх? — перебил я его, просто чтобы сменить пластинку. Мы начали с пирогов, а закончили, кажется, обсуждением того, почему Арон не умеет проигрывать.

Чейз тут же переключился, как радиоприемник.

— О, он полный ноль! — радостно закивал он. — Я его в FIFA раскатываю всухую. Он бесится, краснеет, джойстики швыряет. Говорит, что у меня карточка Эрнандеса легендарная, типа это читерство. А я ему говорю: «Кэп, это не читерство, это скилл и донат!».

Я слушал этот бред и чувствовал, как силы покидают меня. Чейз высасывал энергию лучше любого дементора. Он уничтожал нашу команду морально, по одному, еще до начала игры. И меня он уже добил.

Наконец, автобус дернулся и зашипел тормозами.

— Подъем! — рявкнул тренер, вставая в проходе. — Выходим по одному. Медленно. Чейз, разбуди соседей, если они еще не умерли от твоего трепа.

— Есть, тренер! — бодро отозвался Чейз.

Интересно, как они вообще спали рядом с ним? Наушники? Беруши? Мне срочно нужно купить промышленные наушники, как у строителей, иначе я кого-нибудь убью.

Заселение прошло как в тумане.

Судьба, сука, злодейка. Меня поселили с Майком — парнем, который умел спать стоя, сидя и, кажется, даже на бегу. Арона поселили с Чейзом.

Я стоял в коридоре с ключом в руке и чувствовал укол черной зависти. Чейз будет с ним. В одной комнате. Всю ночь. Они будут болтать, или Чейз будет доставать его, а Арон будет злиться... Блядь. Либо Брок, который жил рядом, выкинет Чейза в окно, либо Арон заклеит ему рот скотчем. Я бы заплатил, чтобы на это посмотреть.

Я зашел в свой номер. Майк тут же рухнул на кровать и отрубился. Бесполезное тело.

Через десять минут в дверь забарабанили.

— Открывай, сова! Медведь пришел!

Я открыл. Чейз стоял на пороге, сияя, как начищенный таз.

— Мы идем, — заявил он. — Погнали, Лео. Майк с нами?

Я оглянулся на труп на кровати.

— Майк в коме. Кто еще с нами? Если мы вдвоем, то я пас. У меня голова болит от тебя, радиоприемник ты наш.

— Я не буду говорить, обещаю! — Чейз сделал честные глаза. — Пошли, поедим те пироги. Они имбовые. И там красивые девушки, Лео. Местные.

— Так мы вдвоем? — уточнил я.

— Ну да. Остальные сдохли. Сказали, устали. Слабаки. Давай, погнали. Выпьем, пожрем, найдем приключения.

Я посмотрел на него. Он хотел оторваться. И я понимал, почему он звал меня. Ему нужен был кто-то, кто может купить алкоголь, не показывая ID, и кто может дать в морду, если местные не поймут юмора.

— Ну погнали, — выдохнул я. — Но если пирог будет дерьмом, я тебя там же и отпизжу, мелкий.

— А если нет — идем в караоке! — Чейз подпрыгнул.

— Тормози, — я схватил куртку. — Мы не можем идти без Кэпа и Брока. Это неправильно. Команда должна страдать вместе.

Мы пошли к их номеру. Дверь была не заперта.

Брок валялся на своей кровати, листая ленту в телефоне и улыбаясь экрану, как имбецил.

А на второй кровати, лицом к стене, лежал Арон. Он не шевелился. Спал? Или притворялся, чтобы Чейз отстал?