« Ненужный свидетель» (1/2)

Глава 2

Особняк Чонгука стоял на отдалённой возвышенности, скрытый за густыми деревьями и железными воротами, которые не открывались никому без его разрешения.Снаружи — чёрный камень, внутри — мрамор, сталь и стекло. Без картин. Без света. Без жизни.Дом, в котором не ждали никого. И в котором никто не ждал его.Он вошёл, сбросил куртку на кресло, и прямиком прошёл в кабинет.Тот же распорядок. Те же лица на экранах. Камеры. Карты. Доклады.Работа, которую он сам создал. Мир, которым он правит.И всё это — ради призраков.

— Дальше по корейской линии — проблемы с поставкой, — отчитывался один из людей, стоя с планшетом.

— Пусть решают сами. Если не справятся — замени, — отрезал Чонгук, не поднимая глаз.

Он откинулся на спинку кресла, и рука невольно коснулась плеча — там, где ещё ныли свежие швы.Вздох. Он прикрыл глаза.

— Ты хочешь умереть от инфекции или дать мне закончить?

Голос Чимина. Холодный. Не дрожащий.

— Постарайся не двигаться. Или я сделаю больнее.

И взгляд. Прямой. Чистый. Не испуганный.

Чонгук резко поднялся, будто стряхивая наваждение. Подошёл к бару, налил себе виски, но не выпил. Просто стоял, глядя в своё отражение в тёмном стекле.

— Он не боится, — пробормотал он сам себе. — Почему?

В этом доме все боялись. Даже стены, казалось, дрожали, когда он был в ярости. А он... он пришёл к Чимину с кровью и холодом — и тот не дрогнул.

”Ты запомнишь меня. Потому что ты — первый, кто не дрожал рядом со мной.”

Сказал — и думал, забудет.Но не забыл. И не мог.Он подошёл к окну. На улице — ночь. Снова.И вдруг, на миг, он представил, как Чимин пьёт кофе на своей кухне. Без страха. Без маски. Такой живой — слишком живой для его мира.

Чонгук провёл рукой по лицу.— Чёрт. Что ты со мной сделал, доктор?

Кабинет погружён в полумрак.Часы показывают 01:27.Чонгук сидит за массивным столом, листая досье. На экране — имена, транзакции, маршруты оружия. Всё, как всегда. Всё под контролем. Почти.Дверь открывается. Заходит Юнги, не стуча. Он такой единственный, кто может себе это позволить.

— Плохие новости, — говорит он, бросая на стол планшет.

— У нас закончились патроны или началась война? — устало спрашивает Чонгук.

— Почти то же. Один из людей Ханыля нарывается на клинику, где тебя зашивали.

Чонгук замирает.

— Что именно?

Юнги включает видео. Камера наблюдения: чёрная машина с затемнёнными окнами. Мужчина в сером костюме выходит, подходит к стойке приёмной, что-то спрашивает у администратора, показывает фото.

— Они ищут не тебя. — Юнги выключает видео. — Они ищут его. Интерна.Чимина.

Пауза.

— Может, просто... хотят убедиться, что он ничего не видел? — осторожно предположил кто-то из охраны, стоящий в углу.

Чонгук молчит. Его челюсть напряжена, пальцы сжаты в кулак.

— Он не свидетель, — глухо произносит он. — Он просто зашивал пулю.

— Ты сам это сказал. Они не ищут тех, кто говорил — они ищут тех, кто смотрел.

Чонгук встаёт. Медленно. Мощно. Как зверь, которого разбудили слишком рано.

— Никто... не тронет его.

Юнги поднимает бровь.

— Говоришь как будто это уже важно.

— Неважно, — бросает Чонгук резко. — Он не виноват, что я приволок в его жизнь кровь.

— Но она уже там, — спокойно отвечает Юнги.

На секунду повисает напряжённая тишина.

— Мы отправим кого-то? — спрашивает охранник.

— Нет, — отрезает Чонгук. — Я поеду сам.

— Гук…

— Я сам.

Он поднимает взгляд. Глаза снова стали теми, что пугают. Но в глубине — что-то новое.Не страх. Не злость.Ответственность.

Последнюю неделю Чимин спал урывками. Нервы были натянуты, как струны.Сначала это казалось глупым. Совпадения. Случайности.Чёрная машина на соседней улице. Мужчина в аптеке, который будто слишком долго смотрел.Незакрытое окно клиники, хотя он точно помнил — запирал.Он списывал это на усталость. На последствия той ночи.На него.Чонгука.И на то, как один взгляд может оставить след глубже, чем шрам.Но сегодня…Сегодня всё ощущалось по-другому.Он вышел из клиники чуть позже обычного — конец смены, поздний вечер, тёплый воздух города пахнет бензином и цветущей липой.Шёл домой пешком, в наушниках что-то негромкое — старый плейлист, забытые баллады.

И вдруг — тишина.Он снял один наушник.Улица была пустая. Но в спине — зуд. Как будто кто-то целился. Как будто...и тут фары машина остановилась слишком резко, слишком близко.

— Твою мать, — выдохнул Чимин, уже доставая телефон, когда —

Выстрел.Металл звякнул над его головой.Пуля врезалась в фонарный столб, отскочила и исчезла в темноте.Чимин упал на асфальт. Сердце в горле. Грудь ходит ходуном.Он зажмурился… но боли нет. Крови — нет.Он открыл глаза. Машина уже исчезала за поворотом.Ровно. Чётко. Без суеты.Предупреждение.Он остался лежать на холодном асфальте, глядя в чёрное небо.Внутри всё стыло.

«Это не случайность. Это знак.Это мир Чонгука.И я — уже внутри.»

Чимин вернулся обратно в клинику он не мог показаться в таком состоянии брату. Клиника спала: медсестра в дежурной, лампа над стойкой тускло мигала. Внутри — всё разрывается.Пуля над головой.Пуля, которая могла быть в его черепе.Он знал, что не должен был молчать. Но кому? Полиции?Как он объяснит, кто был у него в кабинете неделю назад?Как он скажет, что зашивал не просто мужчину… а дракона?Чимин стоял у умывальника и тёр руки, хотя уже давно смыл кровь. Не с рук — с памяти.Внезапно свет в коридоре мигнул.Шаги. Глухо. Уверенно.Он обернулся.И замер.Чонгук.  В чёрном пальто, с мокрыми волосами, будто прошёл сквозь ливень. Глаза — тёмные, как в ту ночь. Только теперь в них было не безразличие.Ярость.

— Тебе стоило постучать, — бросил Чимин хрипло, не оборачиваясь.

— У тебя могли бы быть гости?

— У меня могла быть жизнь. До тебя.

Чонгук замер.Голос Чимина звучал не как укор, а как удар.

— Ты в порядке? — наконец спросил он.

— Нет, чёрт возьми, я не в порядке! — сорвался Чимин, обернувшись. Глаза горели. — Ты притащил за собой свою чёртову войну! Я чуть не погиб. Из-за тебя.

— Я не хотел—

— Ты вообще хоть что-нибудь хотел? — перебил он. — Или ты просто живёшь, сжигая всё вокруг? Всё, к чему прикасаешься?

Чонгук молчал. Только смотрел.

— Я врач. Я выбирал помогать. Спасать. А теперь из-за тебя я стал мишенью!

Он шагнул ближе, почти в упор.

— Ты думаешь, я не чувствовал, как за мной следят? Думаешь, я не слышал эту пулю? Думаешь, я не догадался, откуда у этого всего ноги?

— Я… пытался защитить.

— Ты втянул.

— Я не хотел…

— Тогда убирайся. — Чимин выпрямился. Голос стал ледяным. — Убирайся из моей жизни. Из моей клиники. Из моей памяти. Забери с собой свою тьму, Чон Чонгук.

Молчание.

На этот раз даже Чонгук не смог удержаться от реакции. Его челюсть дрогнула, пальцы — сжались в кулак.

— Ты думаешь, я хотел, чтобы ты оказался в этом? — глухо проговорил он. — Думаешь, я выбрал тебя? Это не я. Это мир, в который ты вписался слишком чисто. Слишком ярко.

Чимин сорвался:

— Не смей! Не вешай это на меня! Ты — тот, кто пришёл ко мне с кровью на плечах. Ты — тот, кто притащил за собой смерть.

Он сделал шаг назад.

— Я боюсь. И знаешь почему? Не потому что ты страшный. А потому что я… слишком долго думал о тебе после той ночи. И это — самое страшное.

Глаза встретились.

— Ты уйдёшь, или мне позвать охрану? — тихо спросил он.

Чонгук смотрел. Долго. Молча.Потом шагнул назад.

— Ты прав, Чимин. Я — тьма.

Он развернулся.

— Но ты уже в ней. Хоть и не хочешь признать.

Он ушёл, оставив за собой только запах мокрой кожи, пульсирующую злость и тишину, в которой сердце Чимина билось слишком громко.

Машина медленно катилась по ночной дороге. Фары выхватывали асфальт, чужие окна, мокрые силуэты деревьев.Чонгук сидел на заднем сидении. Молча.Рядом — ни охраны, ни Юнги. Он приказал ехать одному.Потому что сейчас не знал, кем он является.Он сжал руку в кулак, ногти впились в ладонь — физическая боль хоть как-то отвлекала.

”Забери свою тьму и убирайся.”