Глава 2. Способ сказать «Спасибо» (2/2)

— Ужасное утро, инспектор? — улыбнулся Андерсон, хищно, лукаво. Он проигнорировал просьбу об отчете, пользуясь первой же возможностью позлить сурового копа.

— Отчет, Андерсон. У меня нет времени на ваши светские беседы, — процедил тот, протягивая руку.

Натаниэль глухо рассмеялся, упиваясь этой короткой вспышкой.

— О, конечно, — выдохнул тот, открывая ящик письменного стола.

Желтая, плотная папка оказалась в тонких пальцах эксперта. Он не спешил протягивать её Леону, изучая так, будто видит впервые. Пальцы задумчиво задержались на переплете, намеренно раздражая собеседника медлительностью.

Леон фыркнул, но не прокомментировал. Он прекрасно понимал, что тот тянул время лишь для того, чтобы позлить его, но от этого понимания раздражение не угасало. Пальцы нервно постукивали по столу, а хмурый взгляд упал куда-то на холодный кафельный пол.

Натаниэль почти улыбнулся, но сдержал порыв упоения этой реакцией. Уголок губ едва дрогнул в легкой ухмылке, когда он протянул Мартену папку.

— Вы так нетерпеливы, инспектор, — тот понизил голос до почти интимного. А когда Мартен поспешил выхватить папку из рук, Андерсон отдернул её назад. — Не хотите узнать о заключении понятными словами? — переспросил тот, смотря, как инспектор почти вскипает.

Глаза вспыхнули яростным блеском. Кулаки непроизвольно сжались, обнажая набухшие вены на предплечьях, а верхняя губа нервно дернулась. Натаниэль выводил его специально.

«Не поведусь», — подумал Леон, глубоко выдыхая, но голос ожидаемо звучал надломленно.

— Я не настолько глупый, чтобы не понять вашу писанину, Андерсон, — процедил тот сквозь зубы и вновь потянулся за папкой, почти выхватывая ее из рук эксперта.

Натаниэль не сопротивлялся. Его губы расплылись в широкой улыбке, когда отчет оказался в руках Леона. Насыщение пришло так же быстро, как и потребность позлить инспектора. Но через мгновение голос снова стал серьезным.

— Но все же послушайте, — начал тот, смотря в спину уже удаляющемуся Мартену. — Анализ подтвердился, это действительно цианид. Он был на его губах, и, вероятно, тот касался их грязными руками, как мы уже поняли.

Натаниэль подошел к трупу, наблюдая за тем, как инспектор остановился. Белая простынь спустилась по пояс жертвы, обнажая его руки.

— Взгляните на пальцы, — потребовал тот, и Леон почти интуитивно обернулся.

Когда он подошел ближе, в глаза сразу бросился синий след на подушечках, который сейчас, на бледной коже, был особенно виден. Глаза Леона стали чуть шире от восстановленной частицы пазла в голове.

— Вы взяли краску на экспертизу? — уточнил эксперт, захватывая свое запястье за спиной. Глаза блестели заинтересованностью и каким-то нелепым трепетом.

Леон несколько раз моргнул, приходя в себя. Его руки почти коснулись пальцев Виктора, но он вовремя себя остановил.

— Взяли, — коротко ответил тот, переводя сосредоточенный взгляд с художника на Андерсона. — Значит, сегодня узнаем, что на самом деле убило вашего старого знакомого.

Натаниэль лишь кивнул. Его руки снова накрыли труп белой простыней, ставя точку в диалоге.

— Тогда не смею вас больше задерживать, — протянул Андерсон тем самым бархатным голосом, который так раздражал Леона.

Мартен должен был уйти. У него не было времени на «светские беседы», как тот выразился ранее, ведь нужно было спешить в участок, где его уже ждала Софи с длинной тирадой об опоздании. Но он остановился. Это был первый раз, когда Леон стоял в кабинете Андерсона. Первый раз, когда он видел того в работе, за пределами мест преступлений. Он неосознанно выдохнул через зубы, и звук был сродни неловкому «цыканью».

— Ваш анализ… помог, — процедил тот, уже ища глазами дверь, находящуюся перед носом.

Зрачки Натаниэля замерли на Мартене. Это было почти… «спасибо»? От инспектора? Слова звучали так же чужеродно, как и утверждение, что земля плоская.

— Вы всегда так неохотно признаете очевидное? — В его голосе не было привычной язвительности. Лишь риторический вопрос, подкрепленный искренним удивлением.

Леон не посмотрел на Натаниэля. Воздух в комнате сгустился, выдавая напряжение обоих. Он уловил эту перемену в настроении, означающую, что тому либо нужно срочно сбежать, либо признать свою неправоту.

Он выбрал первое.

— Мне пора. Софи скоро начнет названивать. — Ничего не ответив на вопрос Андерсона, Леон практически выбежал из кабинета, захлопнув за собой дверь.

Натаниэль остался стоять у секционной каталки, смотря вслед инспектору. «Ваш анализ помог». Мартен был единственным человеком, чьи слова не звучали как лесть или подлизывание. Он даже не сказал «спасибо» напрямую. Но звучало это как лучшая похвала. Особенно из уст человека, по всей видимости, презирающего манеры.

Натаниэль выдохнул, опускаясь обратно за свой стол.

Леон выскочил из морга, даже не попрощавшись с охранницей, которая что-то тепло крикнула ему вслед с улыбкой. За считанные секунды он оказался в машине, бросив папку на соседнее сидение. Руки нервно сжали руль.

Признавать тот факт, что Андерсон действительно оказал помощь, было чем-то позорным для Леона. Чем-то вне его понимания мира. Ведь в его мире он был просто занозой. Раздражающей, вечно умничающей и лезущей куда не надо. Но он признал. Признал, что от этой занозы есть польза.

Отложив рефлексию до вечера, Мартен направился в участок. Дел было по горло: оправдаться перед Софи, забрать анализ краски, пробить подозреваемых и, вероятно, наведаться к ним.

С тяжелым вздохом Леон завел машину, старый двигатель которой издал похожий звук. Закурив ещё одну сигарету из пачки, он выехал на основную дорогу, оставляя морг позади.

«День предстоит длинный.»