Часть 20. Не берите бокалы у незнакомцев: новая зависимость Джой (1/2)

— Джой, мы подали заявления! — Райнер влетел в дом с грохотом — так, будто выиграл лотерею. Или билет домой. Следом за ним шли Энни и Бертольд.

Я сидела за столом на кухне и делала наброски небольшой статьи о том, что лето выдалось урожайным, поэтому угроза голода немного отступила. Хотя я прекрасно знала, почему эта угроза отступила, но сокрушения или злость по этому поводу уже точно ничего бы не исправили.

Райнер подлетел ко мне и обнял за плечи, а он, на минуточку, был уже выше меня ростом. Растут мои детки. Следом за Райнером зашли Бертольд и Энни. Берти сразу отвлёкся на своего котёнка. Энни же закатила глаза от этих телячьих нежностей и села рядом со мной.

— Я за вас рада, но не до конца, — ответила я честно, закуривая сигарету. Мой любимый ритуал перед началом каких-то важных бесед. — Ну, рассказывайте: как всё прошло? Чем отличается здешняя сраная кадетская хтонь от нашей?

— В общем, мы написали три заявления. Указали, что сироты. Потом Энни припугнула какого-то хрена в нашем лагере для беженцев…

— Ты помнишь его, Джой? Тот самый вонючий комендант, — перебила Райнера Энни.

— Фу, даже не напоминай эту ошибку природы. Мужиком его делало только наличие члена между ног. Отвратительно, — вспомнила я и поморщилась.

— Так вот, — наш настоящий мужчина снова взял инициативу разговора на себя. — Заявления приняты! Мы поступаем в кадеты уже осенью.

— А когда там осень? — протянула я.

— Через две недели, — отрезал Райнер, но при этом сиял, как новогодняя ёлка в снегу.

— Дьявол, — выругалась я и, сама от себя не ожидая, ударила кулаком по столу.

— Эй, ты чего? — Браун нагнул голову и рассматривал меня внимательно.

А я и сама не знала, «чего я?». Кажется, просто осознала, что беспокоюсь за них, что они нарвутся на какого-нибудь Аккермана, и тот раскусит их. Но вслух решила не говорить. Это всё только в моей голове.

— Нет, Райнер, всё хорошо. Нам только нужно решить кое-что: где будем встречаться? Лучше всего — лес, но недалеко от Кадетского училища, чтобы вашего отсутствия никто не заметил.

— Хорошо, у нас ещё есть время, чтобы выбрать условное место.

Потом ко мне подошла Энни и тихонько обняла, как будто снова десять раз подумала, но всё-таки снова разрешила себе немного больше.

— Всё будет хорошо. Главное — мы наконец-то что-то сделаем, а не просто просиживаем штаны на этом сраном острове… — в голосе её был металл.

— Энни права. А сейчас нам пора на медицинский осмотр, — прервал наши нежности Райнер.

— Чего-чего? Какие к чёрту осмотры? После падения стены Мария они наверняка берут всех: и слепых, и хромых, и с импотенцией.

— Джой! — Энни прыснула.

— Да брось ты. Вы уже взрослые для моих ругательств. Мы в этой дыре уже почти два года — наверняка привыкли.

— Определённо, — Бертольд усмехнулся, вступив с нами в дискуссию.

— Так, дылда, а ты не забыл найти Золю-Шмолю своему новую семью?

Я видела, как лицо его сделалось грустным. Пришлось встать и шумно, недовольно выдохнуть.

— Послушай, Берти, я правда не в том состоянии и возрасте, чтобы брать за кого-то ответственность… даже за котёнка, — я подошла к Гуверу, выпрямилась и посмотрела ему в глаза. — Я тоже хочу для Золя лучшей жизни. А из меня хозяйка в разы, в разы хуже, чем ты.

— Я понимаю, Джой. Найду на этой неделе, обещаю! — он слегка улыбнулся. И я ответила ему тем же.

— Эй, дылда, обещаю, что, когда мы вернёмся с острова, я подарю тебе котёнка! — подмигнула ему я. Он вида не подал, но я знала — ему моё предложение понравилось.

Я окинула всех троих взглядом и сказала:

— Так, чешите тогда на свой осмотр на пригодность. Думаю, никаких проблем у вас быть не должно. Вы вон какие! Берти так вообще шпала! Главное — пройдите психоаналитика, уверена, тут точно такая же херня, как и у нас.

Меня ждал Магнус и редакция, поэтому я торопилась. Нужно было сдать этот тупой материал про урожай. И уже было хотела уйти, но остановилась в дверях.

— Удачи вам, детишки! Скоро мы все вернёмся домой!

Это вызвало на их ещё юных лицах улыбки. На душе даже стало чуть теплее.

Редакция встретила меня как второй дом. Я со всеми здоровалась так яро и радостно, как будто из меня выветрилась вся ненависть к окружающему миру. Путь у меня был точно такой же, как и всегда, — в кабинет Магнуса, но через кухню. Я заварила себе чай, достала спрятанную фляжку Моди, немного покрутила её в руках и убрала на место. Так уж вышло, что Джой Уитакер живёт без алкоголя уже несколько дней. Мне как будто даже не хочется — это необычное для меня чувство, которое я всё стараюсь распробовать посильнее: вдруг мне вообще перехочется пить.

Кружка для чая у меня теперь была особенная — от Леви. Каждый раз, когда я брала её в руки, внутри разливалось точно такое же дофаминовое тепло, как от вина. Сдав статью Магнусу и посидев немного в своем кабинете, я поняла — этот вечер мне пророчил кое-что другое, чем воздержание от алкоголя.

В бар я зашла так, будто наконец-то позволила себе не тащить на плечах всё то дерьмо, произошедшее со мной за все двадцать с лишним лет моей грёбанной жизни. Чёрт возьми, у меня было настроение, и я собиралась его утопить в алкоголе. Нет, не из тоски, не от боли — от радости. Трижды. Мы уже трахались трижды, и каждый раз я выходила от него живой, собранной, почти счастливой. Леви. Его ладони, его тёплые глаза, его странная способность молчать так, что вообще задумываешься о ненужности слов и речи.

Бармен кивнул мне, увидев во мне постоянную клиентку, хотя я и сама удивилась, что оказалась тут. Я махнула: «Бутылку». Первый бокал улетел внутрь так легко, будто я пила воду. Второй прогнал остатки тревоги и тоски по пальцам Леви. На третьем меня уже накрыло: я смеялась внутренне, потому что, кажется, впервые за долгое время было не страшно. Даже про Координату я не забыла — просто позволила себе ненадолго отвлечься.

Я делала шаги, и они, чёрт побери, работали. Впервые мне казалось, что дорога есть. Я сидела, согревалась алкоголем и мыслями о нём, и от этой странной смеси было так сладко, что хотелось плакать и смеяться одновременно.

И именно в этот момент, когда я потянулась за очередным бокалом, рядом возникли они. Слева — девушка, справа — парень. Оба облокотились на стойку одновременно, как будто репетировали.

Я моргнула. Они были похожи до безобразия: тёмные волосы, карие глаза, одинаковые носы, чуть пухлые губы. Даже стрижки — короткие, будто под одну гребёнку. От этой синхронности меня слегка качнуло, и я сделала глоток прямо из бутылки.

— Ну и что за номер? — пробормотала я, скользнув взглядом с неё на него. — Вы всегда парой работаете или это мне так везёт?

В тот момент я подумала, что они или карманники, или проститутки. Ну а что? Хотите сказать, что парней лёгкого поведения не бывает? Ещё как бывает. Я видела.

— Работаем? — девушка рассмеялась, наклонившись чуть ближе. — Мы с братом частенько бываем в Тросте и в этом баре. Вот и приметили тебя. Решили познакомиться и составить компанию.

Она улыбалась так широко и беззаботно, что на секунду я почти поверила в её доброжелательность. Я оценивающе скользнула глазами сначала по ней, потом по парню рядом со мной, пытаясь уловить хоть какую-то трещину в этой синхронности.

— И кто же вы такие? — спросила я, не отрывая взгляда.

— Меня зовут Бригита Гельднер, но ты можешь звать меня Бри, — она ткнула себя в грудь. — А это мой брат Якоб.

Парень чуть кивнул, и от его взгляда мне почему-то стало так же тепло и неуютно, как от костра, возле которого уснуть страшно.

— О, так вы близняшки, — я хмыкнула, подцепив бокал. — А я-то подумала, что пора заканчивать бухать: люди в глазах двоятся.

Лёгкий смешок сорвался сам, вместе с тёплым облачком алкоголя.

— Да, именно так! — Бригита закивала, будто мы обсуждали что-то ужасно важное. — Хочешь присоединиться к нам? Мы сидим вон за тем столиком.

Я глянула туда: угол, полутень, пустая скамья напротив. Вполне подходящее место, чтобы либо продолжить пить, либо влипнуть в какую-нибудь ерунду. Разницы, если честно, уже не было.

— Валяйте, — пожала я плечами и прихватила бутылку с собой.

Якоб взял пару бокалов, Бригита шла впереди, а я, следуя за ними, вдруг поймала себя на том, что полностью теряю самообладание и контроль над ситуацией. Внутри поднимался знакомый трепет — предчувствие чего-то запретного.

Мы уселись за их столик в углу, и всё закрутилось так, как бывает только в баре: бутылка, бокалы, лёгкая толкотня локтями и смех, который сам собой рождается между глотками. Бригита оказалась разговорчивой до невозможности — смеялась громко, рассказывала какие-то анекдоты из Подземки, а её брат слушал молча, но время от времени вставлял одно сухое слово, так что все снова заливались хохотом.

В какой-то момент я ткнула бокалом в сторону Бри и спросила:

— Ну, а вы чем занимаетесь, красавцы? Судя по синхронности движений, не в лавке с тканями работаете.

Бри хитро прищурилась, поправила ворот своей куртки:

— Мы из Подземного города. Промышляем всякими мелочами.

Я откинулась на стену и скривилась в усмешке:

— Мелочами, ага. Не совсем законными, судя по всему.

— Не без этого, — впервые заговорил Якоб. Его голос оказался низким, спокойным, будто он привык бросать слова, как кости на стол во время игры.

Я сделала большой глоток прямо из бутылки и махнула рукой:

— Расслабьтесь, мне ли вас судить. Я сама из того же теста: журналистика, подковёрные игры, интрижка с высокопоставленным военным… Короче, грешная душа.

Бри с братом переглянулись. Я поймала этот взгляд и хмыкнула:

— Что, интригует?

— Ну, давай, — протянула Бри, подалась чуть ближе. — С кем же у тебя интрижка? Надеюсь, с кем-то из командоров?

— Конечно. С Дариусом Закляем, с кем же ещё.