Часть 5. Посвятим свои сердца: краткий экскурс по маскировке (2/2)

— К Фрицу. Наш король носит фамилию Фриц.

Я рассмеялась, немного театрально, так, как обычно делали леди, чтобы выйти из неловкой ситуации. Леди из меня была так себе.

— Конечно, Фриц. Просто… столько имён. Уф! Иногда путаюсь. Лихорадка ведь ещё не до конца отпустила, — я добавила пару кашлевых ноток. На всякий случай.

— Всё нормально, — он кивнул. — Военная полиция — это власть. Цензура, пресса, транспорт, торговля. Они бы и в дела Разведки полезли, если бы не Пиксис и этот... новый командор. Эрвин Смит.

Имя врезалось в сознание. Я почти слышала, как оно записывается на внутреннюю плёнку кассеты в моей голове чётко и ясно.

— Пресса? То есть газеты ещё есть?

— Три. Одна — для знати, внутри Шины. Остальные две — для народа. Но и там, и там... жёсткий фильтр. Людям спокойнее, когда...

— ...когда им дают веру, — пробормотала я. Всплыли слова Зика, как заклинание на удачу: «Пока они верят — они готовы умирать».

— Именно, — он посмотрел на меня чуть внимательнее. — Умно подмечено.

— Я раньше писала. Ну, до всего этого. Тексты, интервью, даже пропаганду, если честно. Сейчас осталась без дела. Но руки, как видишь, целы.

Он задумался. Взгляд его стал чуть более цепким, как будто пересчитывал шансы.

— А ты бы хотела работать с прессой?

— Я хочу жить не в лихорадочном лагере и есть не обглоданный сухарь раз в день, а если для этого надо снова писать — ну что ж.

Он медленно кивнул, как будто взвешивал мои слова и шансы.

— Я ничего не обещаю. Но… могу поговорить с комендантом Пиксисом. Связи такого уровня — это непросто. Дашь мне немного времени?

Я прекрасно понимала, что за такую «просьбу» платить придётся не только временем, но и телом. Ладно, в глубине души ко мне уже даже пришло смирение. Поэтому я благодарно и живо ему улыбнулась.

— Конечно. Ты уже помог, считай.

Он почти незаметно коснулся моей руки. И в этом жесте не было пошлости, какую ждёшь от любого другого мужчины, которого встречаешь вечером в баре. Мы просто пили и говорили. Я врала ему. Он мне, кажется, нет.

Время неумолимо текло даже на этом острове — бар закрывался, и нас попросили выйти. На улице было пусто, немного прохладно. Липкий вечер и дым от печей залезали ко мне под кофту. Стало зябко. До ушей доносились остатки чужих разговоров, оставленные в подворотнях.

— Ты далеко живёшь? — спросил он.

— Я беженка. Мой дом — это скамейка у фонтана. Если коротко.

Он усмехнулся.

— Пойдём ко мне... Не домой — не пойми неправильно. В штаб. Просто ты выглядишь так, будто тебе нужна крыша над головой. И ты замёрзла? Я дам тебе куртку.

Я посмотрела на него, но не как женщина на мужчину. Скорее как агент на контакт, как пёс на миску. И всё же… Где-то внутри что-то дёрнулось, потому что я уже знала, чувствовала: это начало чего-то важного. И цена у этой игры — всегда выше, чем ты готова заплатить.

Штаб Гарнизона находился тут же, в Тросте — массивное, угрюмое здание, вросшее во внутреннюю стену. Казармы, склады, командный пункт — всё в одном. Я сразу подумала: будь я стратегом после падения Шиганшины, начала бы отсюда. Такие места обычно и становятся костяком: тут собираются те, кто знает, как выживать.

Выбора у меня не было. Ночевать, конечно, было где, но не сильно туда хотелось возвращаться после сегодняшнего. Денег — как у большинства беженцев — ровно ноль, а торчать на улице среди таких же потерянных, но куда более голодных до чужого — не хотелось. Дети, может, и могут за себя постоять. Я — тоже. Но не сегодня. Поэтому я кивнула.

Густав шёл рядом, рассказывал деревенские шутки и байки про сослуживцев. Что-то про пьяного капрала и дохлую курицу. Я кивала, смеялась, делала вид, что развлекаюсь, но внутри меня что-то подрагивало, но не от страха, а от того, насколько легко можно снова стать уязвимой. Даже с пушкой под рубашкой.

Мы зашли на территорию штаба почти беспрепятственно. Он кивнул кому-то у ворот, отдал мне куртку. Я натянула её на плечи, в ней было ощущение, будто у меня теперь есть хоть какая-то форма или прикрытие.

— Постараемся не шуметь, ладно? — сказал он, когда подошли к двери в казарму.

Я просто кивнула.

Внутри пахло пылью, табаком и чем-то хлорным. Тяжёлый, липкий воздух. Коридоры — тёмные, как глотка зверя. Тишина стояла почти священная. Густав остановился у двери с табличкой.

— Женская душевая. Иди. Я оставлю полотенце и вещи на ручке, — он заметил, что я застыла. — Спокойно. Никого не будет. Обещаю.

Он исчез, а я шагнула внутрь.

Внутри было пусто. Я окинула помещение взглядом, провела пальцами по ближайшей стене и уловила трещины в плитке. Потом включила воду, которая сразу решила не оставлять мне шанса и потекла ледяными струями, но, пока я раздевалась, всё-таки дала тепла.

Я смывала с себя день, страх и импровизацию на грани провала. Потом нашла мыло: намылила волосы, руки, уши, живот так, как будто хотела вычистить себя до костей. Вода стекала по лопаткам, уже тёплая. Когда я вышла — на ручке действительно висело полотенце и чистая одежда. С мужского плеча, но чистая. Я быстро натянула её. Пистолет — на место, под рубашку. И как только я окончательно собралась и вышла в коридор, практически сразу возле двери столкнулась с Густавом. Он смотрел на меня с лёгкой, но честной улыбкой.

— В таком виде ты даже симпатичнее. Пошли, покажу свои хоромы.

Он говорил просто. Я старалась соответствовать: улыбалась и шутила, прятала свой настоящий голос под рёбрами. Мы поднялись на второй этаж и остановились у маленькой двери. За ней — комната: кровать, стол, табурет, вешалка, умывальник и окно. Всё. Никакого уюта. Только функция. Впрочем, для солдатской жизни большего и не нужно. Это просто я привыкла жить не в казарме, а в собственной квартире. Уж простите мне эту блажь.

— Ого, да ты почти командор, — пробормотала я. — Апартаменты «люкс», не иначе.

Он засмеялся.

— Смешная ты. Даже не знаю, что значит «апартаменты» и «люкс». Образованная, полагаю?

— Ну... можно и так сказать, — я отвела взгляд, а про себя думала только одно: «Главное — не переиграть, Джой»

— Кровать твоя. Я лягу или на полу, или устроюсь на табуретке.

Я резко посмотрела на него, но не потому что испугалась, а потому что охренела. Неужели — просто так? Неужели — без подоплёки?

— Это мило… Мы ведь едва знакомы.

— Всё нормально. Я же поклялся — посвятить сердце спасению человечества.

Он вскинул кулак к груди. Жест — прямой, резкий, но он заставил меня впасть в ступор.

— Это у вас — военных — так принято? — я старалась запомнить.

— Военная присяга. Гарнизон, Разведка, Полиция — все так делают.

Я повторила его движение. Немного неумело, театрально, но с усилием.

— Посвятим свои сердца, — сказала я и чуть не расхохоталась.

— Из тебя бы вышел толковый солдат.

— Не-а. У меня физподготовка на уровне дохлой кошки. Моя главная активность — зажечь сигарету.

Конечно, я врала, но идти в солдаты мне не хотелось. Снова приказы, кровь, дисциплина. Нет уж, спасибо. Газета — вот что вызывало интерес. Возможность влезть в систему, а не снова стать винтиком в ней.

— Если захочешь — научу пользоваться УПМ.

УПМ. Устройство пространственного маневрирования. За год я слышала о нём достаточно, чтобы понимать: протестировать вражеское оружие — неплохой подарок для шпиона.

— Серьёзно? Было бы круто, — ответила я, стараясь скрыть вспышку интереса.

— Тогда решено. И не переживай. Я привёл тебя сюда не ради того, чтобы заняться сексом, а просто потому, что могу помочь.

Я впервые за день почувствовала, что дышать не больно. Что горло не сдирает воздух изнутри. На душе разливалось непривычное тепло.

— А тебе ничего не будет? За то, что пустил беженку?

— Во-первых, ты — не просто беженка. Во-вторых, я на хорошем счету у Пиксиса. Он поймёт. В конце концов, сегодня он сделал меня своим адъютантом. А это — уже что-то.

Я кивнула, но была удивлена, что, оказывается, дружу с не просто солдатом.

— Тогда ладно. Спокойной ночи, Густав.

— Спокойной, Джой Харт.

Он погасил свет, который источала из себя лампада на столе. Я легла и впервые за долгое время позволила себе ослабнуть. Мне не хотелось ни о чём думать или напрягаться. Я не чувствовала боли, только приятную ломоту в теле и усталость. Да, завтра начнётся новая игра, а сегодня... Сегодня я просто уснула. Пахнущая мылом, под крышей и на нормальной кровати.

И, чёрт возьми, я была благодарна.