036 ; the week is long (1/2)
036
неделя длинная
charlotte's pov
Оказывается, русский язык гораздо труднее, чем я думала. Начнем с того, что они используют совершенно другой алфавит, и слова, которые звучат в маленьком магнитофоне на столе, просто влетают в одно ухо и вылетают из другого.
Я листаю маленький словарик, который каким-то образом завалялся у Дастина в спальне, время от времени поглядывая на доску Робин (которую, к сожалению теперь переделали под русский алфавит), чтобы попытаться осмыслить то, что я слышу. Запись проигрывается передо мной на повторе, извергая в тишину случайные русские слова.
Дастин и Стив абсолютно бесполезны; последний расхаживает по комнате, съедая уже пятый банан за час, и пытается вести себя так, будто он хотя бы немного понимает, о чем говорится в записи. Дастин, с другой стороны, притворяется погруженным в свои мысли, закрыв глаза и сложив руки на коленях. Но я знаю, что на самом деле он просто ждет, когда кто-нибудь из нас что-нибудь скажет.
— Ладно, — вздыхаю я, водя пальцем по странице словаря. — Думаю, он говорит… — Дастин открывает глаза, чтобы посмотреть на меня, и в предвкушении отодвигается на краешек стула. — Что нам следует сдаться и просто перекусить.
— Да ладно, — закатывает глаза Дастин, откидываясь на спинку стула. — Это не так уж и сложно, просто слушай внимательнее.
— Слушать… — усмехаюсь я, захлопывая книгу. — Слушать внимательнее? Прости, а ты хочешь, чтобы я волшебным образом свободно заговорила по-русски в течение следующих трех минут?
— Да, это было бы здорово, спасибо! — Он выхватывает словарь у меня из рук, стараясь листать его как можно громче.
— Это невозможно без базового понимания языка. Он не похож на французский или испанский, где некоторые слова похожи. Я не знаю, что, черт возьми, все это значит, и, честно говоря, мне, если честно, все равно…
— Подожди, подожди, подожди, — перебивает меня Стив, размахивая недоеденным бананом. Он перестает расхаживать по комнате. — Отмотай назад.
Дастин, все еще заведенный, с силой хватает кассетный магнитофон и мотает запись назад.
Стив смотрит на него так, словно глубоко задумался, затем засовывает в рот еще банан:
— Звучит знакомо.
— Что? — Одновременно спрашиваем мы с Дастином.
— Музыка, — Стив старается быстрее проглотить свой банан, чтобы иметь возможность говорить. — Вот эта музыка в конце.
— Зачем ты слушаешь музыку, Стив? — Дастин наклоняется вперед и ударяется головой о стол. Я, полностью сочувствующая ему после того, как провела лето с этим идиотом, протягиваю руку, чтобы понимающе погладить брата по спине. — Слушай русских. Мы переводим с русского.
Каждое предложение он подкрепляет ударами лбом о стол, и я морщусь:
— Может, не стоит так делать?
— Я пытаюсь слушать русский, но в конце там играет… — пытается возразить Стив, обвиняюще указывая на Дастина бананом.
Внезапно дверь распахивается, и в комнату врывается Робин, размахивая совочком:
— Ну все! Детский садик закрыт, пора работать, — она замолкает и хмурится еще сильнее. — Эй, это моя доска! Там были важные записи, идиоты!
— Я гарантирую тебе, — начинает Дастин, поднимая голову от стола, чтобы посмотреть на нее. — То, что делаем мы, намного важнее твоих «важных записей».
Стив кивает, обходит стол и встает рядом с моим стулом. Он зачем-то протягивает мне свой почти съеденный банан. Не знаю, почему я беру его.
— Да? — Робин приподнимает брови, и мальчики с энтузиазмом кивают. — И вообще, откуда вы знаете, что эти русские замышляют что-то плохое?
Дастин наклоняется ко мне и шепчет:
— Откуда она знает про русских?
— Не знаю, — вздыхаю я, потирая висок свободной рукой.
Он переводит обвиняющий взгляд на Стива:
— Ты рассказал ей о русских?
— Что? — Хмыкает Стив. — Я не…
— Алло, я вас слышу! — Робин закатывает глаза. Мне неловко, что я общаюсь с этими двумя. — И слышу я абсолютно все. Вы оба так громко орете — вы думаете, что у вас на пленке запись злых русских, которые замышляют заговор против нашей страны, и пытаетесь перевести все это, но до сих пор не разобрали ни единого слова, потому что русские используют совершенно другой алфавит, — она делает паузу. — Правильно я поняла?
Мы все просто смотрим на нее.
Внезапно она бросается к кассетному плееру, который все еще лежит на столе. Стив оказывается проворнее и хватает его первым:
— Эй, эй, эй, ты что делаешь?
— Хочу послушать! — Она почти скулит.
— Зачем? — Одновременно спрашивают парни. Я начинаю думать, что мне пора самой начать биться головой об стол.
— Может быть, я смогу помочь! — Предлагает Робин, глядя исключительно на меня, как будто за мной окончательное решение (хотя решает тут Дастин). — Я свободно говорю на четырех языках.
Дастин оживляется:
— Русский?
Она наклоняется к нему:
— Вы си ди си о си ты си.
Стив впечатлено хлопает меня по плечу, а Дастин ухмыляется:
— Срань господня!
— Это поросячья латынь, — фыркаю я. Робин цокает языком и изображает звон колокольчика, в то время как Стив выхватывает банан у меня из рук, чтобы ударить им Дастина и обозвать его идиотом.
— Верно, — кивает Робин, усаживаясь на свободное место напротив меня. — Но я знаю испанский, французский и итальянский. И двенадцать лет играла в оркестре. У меня гениальные уши, поверьте.
Стив хмурится. Я поднимаю на него взгляд, размышляя: