Глава 24. Часть II (2/2)

Расскажи она всё, что с ней приключилось за последние полгода, той самой, отчаявшейся и уставшей от жизни Белле, та бы точно уступила ей место на краю обрыва, предложив окончить все эти страдания.

Но сейчас в ней откуда-то были силы.

Замкнув этот круг, она ощутила невероятное, практически абсурдное стремление во что бы то ни стало жить дальше.

Сейчас она бы посоветовала той самой Белле жить. Несмотря ни на что. Назло, вопреки, во имя.

Она втянула носом потрясающий запах ещё не успевшего успокоиться после вчерашней бури бушующего океана. Пара солёных брызг приземлилась ей на лицо, приятно покалывая кожу.

Начинается новый день.

Улыбнувшись восходу солнца так, что со стороны она, наверняка, сошла бы за сумасшедшую, Белла развернулась обратно к лесу, чтобы, обойдя его, выйти к пляжу и встретить друзей.

Она подняла глаза и едва не споткнулась, застыв на одном месте.

Вдалеке, у самого леса, полубоком стояла Анджела Вебер, растерянно оглядывающаяся по сторонам.

Она была одета в то же самое выпускное лиловое платье, а волосы её торчали в разные стороны, словно кто-то несколько часов кряду без конца трепал её по голове.

Удивлённо заморгав, Белла помахала ей рукой, но подруга не отреагировала, глядя куда-то сквозь неё.

Тогда она направилась к ней, осторожно переступая босыми ногами через острые камни.

— Эй, Анджи! — позвала она, но та не откликнулась.

Где Бен? Неужели оставил бедняжку одну в таком состоянии? Это на него совсем не похоже.

Разве они не должны были встретиться на пляже?

Подойдя к подруге, Белла предприняла ещё одну попытку до неё достучаться.

Но моментально захлопнула рот, когда, развернув ту к себе, увидела на ткани лилового платья бордовые пятна крови.

— Анджела, боже! — воскликнула она и схватила ту за руку. — Что с тобой? Эй! Где Бен? Что случилось?

Она обхватила лицо девушки ладонями и заставила посмотреть ей в глаза. Та словно никак не могла сфокусировать зрение: зрачки были сильно расширены, хоть на улице уже давно было довольно светло.

Вебер была жутко бледной и тяжело дышала.

Белла подняла её руку, чтобы прощупать частоту пульса, но вдруг её глаза расширились от ужаса.

На запястье подруги она увидела свежую окровавленную рану, по форме идеально совпадающую со следом человеческих зубов.

Точно таким же следом, как у неё.

Вот, откуда на её платье взялись кровавые пятна.

Сомнений не возникало: Анджелу укусили.

— Чёрт! — сквозь зубы выплёвывала она. — Чёрт! Чёрт!

Белла заставила Анджелу прижать руку к груди и наклонилась. Она нещадно разорвала подол своего великолепного платья, буквально рыча от прилагаемых усилий. Благо, теперь она была сильнее многих людей, потому в итоге у неё всё получилось.

Разделив полученный кусок ткани на узкие лоскуты, Белла торопливо наложила на руку Вебер подобие жгута. Из второго куска она смастерила повязку, чтобы попробовать остановить непрекращающееся кровотечение.

Вряд ли это могло помочь остановить распространение яда, но это был тот минимум, что она могла сделать, положившись на везение. Когда Эдвард высасывал из её раны яд, с момента укуса Джеймса прошло примерно полчаса. Возможно, если они поторопятся…

— Идём, Анджи, обопрись на меня, — Белла забросила руку девушки себе на плечо и стала двигаться в сторону леса — так быстро, насколько было возможно.

И почему она не догадалась взять с собой чёртов телефон?!

Кажется, она оставила мобильник в доме Блэков.

Не важно. Они обязаны выбраться.

Что-то тяжёлое больно ударяет по голове сзади.

Свет тут же гаснет.

***

Она открывает глаза и болезненно жмурится.

Голова пульсирует и раскалывается: кажется, на затылке у неё появилась новая рана — очередная.

Сжимая зубы от боли, она старается оглядеться по сторонам.

И почти сразу же понимает, что узнаёт помещение.

Место, в которое Джейкоб привёз её на их первое свидание. Домик недалеко от берега океана, похожий на склад, но с большим квадратным окном в дальней стене, в которое, если встать очень близко, можно увидеть серые волны, соединяющиеся с небом.

С тех пор здесь стало довольно уныло: судя по всему, никто не прибирался с самого их визита. Видимо, новичков-квилетов больше не запирают здесь на первое время, придумав способ воспитания более действенный и гуманный.

Она успевает разглядеть рядом с собой Анджелу, которая находится в сознании, но пребывает в явной агонии или шоке — проще говоря, просто смотрит перед собой невидящим взглядом и не шевелится, за исключением редких бессвязных судорог.

— Анджела! — тихо зовёт она, но та вновь на неё не реагирует. Только лишь грудь девушки размеренно и ритмично вздымается, что позволяет сделать вывод о том, что она, по крайней мере, жива.

Белла примечает, что её руки и ноги не связаны.

Должно быть, это тот же вампир, что укусил Анджелу, а потому отсутствие верёвок и оков никак не поможет им обеим сбежать.

Почему укусил, а не выпил? Кто-то вновь набирает армию?

Пальцами она нащупывает в углу хижины прутик какого-то засохшего растения — возможно, из тех, что раньше были развешены здесь по стенам.

Сминает в ладони и прячет внутрь подкладки платья, когда от размышлений её отрывает лязг отворившейся металлической двери.

В этот момент она ожидает увидеть кого угодно: Райли Бирса, свернувшего по пути к Калленам, какого-нибудь незнакомца из бродяг, возможно, Вольтури, чем чёрт ни шутит; но только не ту, что предстаёт перед её взором во плоти, живой и самой, что ни на есть, здоровой.

— Виктория?! — ахает она, отползая к стене по деревянному полу.

Женщина хищно скалится, сверкая зубами в утреннем солнце, и склоняет голову набок, с явным интересом разглядывая пленницу. Рыжие волосы отливают медью — немного тусклее, чем Белла запомнила. Вместо привычных кудрей ровные, блестящие, прямые, длинные пряди.

— Почти, — странно хихикнув, отвечает вампирша.

Она шагает босыми ногами по грязному дереву, не прекращая разглядывать Беллу так, словно видит впервые.

— К тебе удивительно тяжело подобраться, птичка, — игриво произносит она, и в этот момент Белла осознаёт, что слышит совершенно другой голос.

Он поразительно похож на голос Виктории, но всё равно от него отличается. Белла слышала его лишь пару раз, но прямо сейчас готова поклясться, что, изобрети кто-то устройство для записи воспоминаний на плёнку — воспроизвела бы его так же точно, как наяву.

Голос Виктории — хищный, кошачий, с нотками маниакальности, но в последнюю их встречу совершенно серьёзный, отчаянный и... безжизненный. Смирившийся. Прямо как в её недавнем сне.

Она знала, что ей суждено умереть в той заброшенной тюрьме. Она была готова и не препятствовала. Не пыталась сбежать.

И она умерла.

Свон совершенно отчётливо понимает.

— Ты не Виктория, — в ужасе выдыхает она, и вампирша диковато ухмыляется, обнажив все свои белоснежные зубы.

Теперь это становится совершенно очевидным. У незнакомки совсем другие повадки — абсолютно нечеловеческие, животные, дикие. У неё очень странный, архаичный британский акцент и другой разрез глаз. У неё другой оттенок рыжих волос и совсем нет кудрей и веснушек.

Да, они безумно похожи. Но перед ней не Виктория.

— Кто ты такая? — выпаливает Белла и вжимается спиной в стену. — Зачем укусила её?

Анджела внезапно приходит в себя и начинает хныкать и выть, в ужасе глядя на женщину. Белле приходится обхватить подругу руками и начать качать её из стороны в сторону, убаюкивая как ребёнка.

— Белла, где мы? Белла, что происходит? — жалобно всхлипывает подруга, и сердце от этого зрелища рвётся на мелкие куски.

— Тише, — шепчет Свон. — Не бойся. Я вытащу нас отсюда.

Самое главное — отвлечь вампиршу и сделать так, чтобы в случае чего она разозлилась на Беллу, а не на Вебер. Тогда Белла не умрёт, а просто обратится в чудовище. Главное не причинить боль самой Анджеле…

— Ты создаёшь армию? — Белла не оставляет попыток завладеть полным вниманием рыжей, хотя та и без того смотрит лишь на неё: вкрадчиво, хитро, изучая.

Она словно препарирует гадкое, склизкое земноводное. Не отвечает, а лишь без конца рассматривает, будто пытается обнаружить какие-то признаки, которыми Белла просто не обладает.

— На вид совершенно обычная, — хмыкнув, вскоре заговаривает она сама с собой, и пинает ногу Беллы так, словно та была валяющимся на полу неодушевлённым предметом, мешающим пройти. — Не могла ведь она ошибиться ещё и в этом?

— Если ты думаешь, что я прямо сейчас превращусь в огромного зверя, то я приберегла этот козырь для особого случая, — догадываясь о предмете её споров с самой собой, самоуверенно предупреждает вампиршу Белла. — Хотя, можешь попробовать разозлить меня. Я как раз не умею себя контролировать.

Времени на тщательное продумывание сценария импровизации попросту нет, а потому приходится рассчитывать лишь на случай.

— О, милочка, я прекрасно знаю, что ты ещё не завершила своё обращение, — снисходительным, приторно-сладким тоном отвечает незнакомка. — Но блеф заслуживает как минимум утешительного приза! Точно бы подействовал на кого-то вроде моей наивной дурочки-сестры.

Она подходит ближе и садится на корточки прямо у ног Беллы.

— Так Виктория… О боже! — раскрыв рот от удивления, выпаливает она. — Виктория была твоей сестрой?

— Безумно рада наконец с тобой познакомиться, — с наигранным жаром заявляет она, издав издевательский смешок. — Анна.

«Одна из тех, кто был в самом начале: Мария, Нетти и Анна.»— тут же вспоминаются ей давние слова Джаспера.

Пазл в голове громко щёлкает, складываясь.

— Так ты — та, что предала Марию и Джаспера? — ахает она.

«Одну из них он догнал и убил почти сразу же, а вот вторую упустил и больше никогда ничего о ней не слышал.»

Незнакомка щурит глаза, вмиг делаясь серьёзной.

Поджимает губы и теряет маску показного дружелюбия, отныне источая лишь опасность и злобу.

По её взгляду становится понятно, что Белла попала в точку.

И тут перед мысленным взором возникают другие образы.

Рыжее пламя в воде, сгорающая в огне Виктория, пытающаяся заслонить Беллу от кого-то другого.

«Дело не в Тристане!»

Изольда.

Эдвард оказался неправ — сон был вещий.

Только вот в книге Беллы, страницу в которой ещё весной загнула Виктория, Изольды было две.

Изольда — истинная любовь Тристана — а также вторая Изольда, Изольда Белорукая, его законная супруга, которую он так и не смог полюбить.

История заканчивалась тем, что вторая Изольда обманом разлучает возлюбленных, после чего оба умирают от горя.

У Виктории есть сестра Анна. Та же самая, что предала Марию и Джаспера и сбежала.

О боже!

Всё это время Виктория пыталась предупредить её! Она оставляла ей послания, знаки — вероятно, это всё, что она могла сделать, не будучи пойманной с поличным.

«— Вообще-то, мы уже шли туда по наводке Элис, — возразил Эдвард. — Виктория допустила единственный промах и всё-таки приняла решение прийти в ту тюрьму. А уже после со своим «вещим сном» подключился и Кроули.»

Если Виктория знала о способностях Элис и уже пользовалась «дырами» в её видениях прежде, могла ли она так фатально ошибиться в самый ответственный момент?

Виктория не противилась смерти — она жаждала умереть.

Она пыталась напоить Беллу кровью квилетов, чтобы та не умерла и продержалась ещё хоть немного.

Всё это время они думали, что уничтожили главное зло и отныне могут жить спокойно.

О боже!!!!!!!!!!!

— Можешь думать погромче, я с удовольствием послушаю, какая картина происходящего сложилась в твоей птичьей головке, — лукаво пропевает Анна.

Её манера разговора чем-то напоминает о Джеймсе. Белла сглатывает огромный ком в горле, продолжая усиленно думать.

— Ты подставила Викторию, — спокойно произносит Белла, совершенно не боясь последствий своих опасных слов. — Ты толкнула её под удар, действовала из-за её спины, а потом трусливо сбежала. То же ты провернула с Марией, Джаспером и Нетти. Ты делаешь это со всеми, кто на тебя полагается.

Лицо вампирши заливается яростью.

Она встаёт на ноги, размахивается и ударяет Беллу ногой в живот — недостаточно сильно, чтобы убить, но достаточно, чтобы причинить невероятную боль.

Она кряхтит и сгибается пополам, хватая ртом воздух.

Во рту она чувствует отвратительный вкус железа. Струйка крови стекает по подбородку.

Утирая кровь рукой, она с трудом поднимает голову, обхватывая живот, и вызывающе смотрит в глаза вампирши снизу вверх.

— Мерзкая тварь, — цедит Анна сквозь зубы. — Ты ничего не знаешь!

— Так расскажи, — ухмыляется она окровавленными зубами. — Я слышала, худшие злодеи очень любят длинные монологи!

Новый удар — на этот раз по лицу.

Кожа горит, крови всё больше — она буквально чувствует, как у неё лопается нижняя губа и хрустит челюсть.

Только бы потянуть время. Она выдержит, сколько сможет, пока к ним не придёт подмога.

Кто-то из квилетов обязан периодически делать обход своей территории.

Они должны почувствовать вонь чужака.

Белла старается держаться изо всех сил, не теряя лицо. Если она достаточно сильно разозлит вампиршу, весь удар придётся лишь на неё, и Анджела не пострадает.

— Эта идиотка сама загнала себя в угол, — выругивается рыжая и отходит вглубь комнаты. — Она хотела лишь в свой смехотворный воображаемый мир, где все любят друг друга и держатся за руки, хотела изобрести «лекарство», — с отвращением выплёвывает она. — Стать ничтожеством, человеком — я позволяла им с Бирсом играть в любые игрушки, закрывала на всё глаза, лишь бы они выполняли свою работу. Но всё это время глупцы действовали за моей спиной, мешали нашим совместным планам — за это и поплатились. С Джаспером Уитлоком у меня иные счёты — поверь, он тоже поплатится.

Она раздражённо качает головой — вся эта тема явно заботит её куда сильнее, чем она пытается продемонстрировать.

— Но ведь Бирс на свободе, — с вызовом произносит Белла, «съедая» некоторые звуки из-за травм челюсти и губы. — Выходит, не сработала твоя коварная месть. Разве что только на половину.

Только бы потянуть время. Только бы потянуть время. Только бы…

Анна вновь скользко улыбается, что заставляет сердце втайне сжаться от страха.

— Бирс поступил гораздо благоразумнее, — отвечает она. — Сначала он лишил меня единственного удачно обращённого истинного оборотня, которого я использовала как источник яда, — начинает ходить по комнате. — Просто его отпустил, представляешь! — цокает она языком. — Юнец давал мне яд по первому требованию в обмен на жизнь своей белобрысой подружки, но потом я внезапно лишилась и его, и своего козыря, и всё благодаря Бирсу. Он лишил меня половины армии новорожденных, внушая им вести себя как малые дети и вызывать как можно больше внимания в прессе и в вампирском сообществе. После перетянул на свою сторону младшую сестренку, заразив её и без того хлипкий разум своими идиотскими идеями о лекарстве и излечении всего человечества, — качает головой. — Ну, а после позволил выкрасть тебя и мою вампиршу для экспериментов прямо у меня из-под носа, — она смотрит на Беллу и вновь маниакально ухмыляется.

— Так в чём же благоразумие? — кривясь от боли, спрашивает Белла, силясь продолжать мыслить ясно.

Только бы потянуть время. Только бы!

— В том, что у него хватило ума прийти ко мне с подарком, моля о прощении, — её глаза вдруг странно чернеют и впервые за всё время касаются лежащей рядом Анджелы. Белла начинает ощущать неладное. — Разумеется, он всё равно умрёт, двуличный паршивец, — мерзко хихикает. — Прямо сейчас он отвлекает семейку Калленов, чтобы они дали мне минутку-другую поболтать с тобой. Он достал и принёс мне яд оборотня, смертельный для вампиров, как ты наверняка знаешь, — Анна задирает голову, понимая, что собеседница начинает медленно соображать, что к чему. — Чтобы я могла создать нового, в этот раз не такого своевольного Дитя Луны и бесконечно черпать из него источник первоклассного оружия против вампиров. Тогда ни одна семейка, даже твои любимцы-телепаты, даже Уитлок, даже Вольтури, — она злорадно сверкает глазами, — Не смогут приблизиться ко мне ни на шаг.

Глаза Беллы невольно перемещаются к Вебер.

Она не успевает ничего сообразить: в одно мгновение Анджела оказывается прижата спиной к вампирше, с длинной шеей, стиснутой между её каменных рук.

Анна достаёт из кармана стеклянную ампулу с янтарной жидкостью — точно такую же, как те, которыми когда-то пичкали Беллу.

Анджела впервые смотрит на подругу осмысленно, в ужасе.

А затем истошно кричит и корчится в агонии, хотя рыжая ничего с ней не делает.

— Горю! Боже! Я… — вопит она во всю глотку, страшно закатывая глаза и заламывая пальцы. — Пожалуйста! Прекратите это!

Укус на руке у Анджелы. Прошло уже много времени. Вероятно, она обращается.

Если яд истинного оборотня попадёт в её тело сейчас, когда она уже начала обращаться в вампира, это может просто убить её.

Анна хотела сделать её истинным оборотнем, но у неё ничего не вышло. Необходимо сначала пустить яд в кровь человека, а после убрать его оттуда, не причинив подопытному смертельного вреда. На такое не способен почти ни один вампир — даже Эдвард готов был отнять жизнь Беллы в процессе, пока на секунду не пришёл в себя и не осознал, ради чего это делает.

Наверняка, раньше подобным в их делах занималась Виктория. Уж точно не Анна с её явной вспыльчивостью, несдержанностью и предрасположенностью к бессмысленному насилию.

Тем временем, Райли Бирс сегодня зачем-то встречался с Калленами. Каллены имеют доступ к Тайлеру и его яду.

— Нет! — взвизгивает Белла, когда рыжая едва двигает руками, сомкнутыми на шее подруги и подносит пузырёк к её лицу. — Прошу, стой! Что, если яд, что он дал тебе — подделка? — старается тянуть время всеми доступными способами. — Он мог обмануть тебя! Ведь уже обманывал прежде?

Анна смотрит на неё задумчиво, но не скрывает презрения.

— Вот и проверим, — она вновь наклоняется к Анджи. Та тщетно брыкается и стонет.

— Стой! Возьми меня!

Она поднимает заинтересованные глаза.

Кажется, это всё очень тщательно спланированный спектакль — но Свон играет по чужим правилам, пытаясь всеми силами сохранить Вебер жизнь.

— Что-что? — невинно переспрашивает та, будто бы действительно не поняла.

Издевается.

— Возьми и убей меня, — она поднимает голову в попытке звучать увереннее. — В моей крови, в отличие от неё, яд оборотня и вампира побывал без сомнений.

— Белла, не смей! — вдруг кричит Анджела, словно вообще понимает хоть что-нибудь из того, что здесь происходит. — Уходи отсюда!

На бледном лице рыжей вновь загорается отвратительная ухмылка.

И тут до Свон доходит.

— Ты ведь этого и добивалась, верно? — бесцветно произносит она. — Тебе нужна именно я. Не просто потому, что я — один из немногих удачных экспериментов, но потому, что ты не можешь сама создавать Детей Луны, — Белла сплёвывает кровь и наблюдает за выражением лица вампирши. Её черты наполняются искренней злобой, и Белла понимает, что вновь права. — Тебе нужна я, потому что создавать истинных оборотней умела лишь Виктория. И Райли больше не собирается проводить для тебя никаких экспериментов — бьюсь об заклад, он терпел тебя исключительно ради Виктории. Тайлер Кроули ушёл, а вернуть его силой в одиночку ты не сможешь — он для тебя смертельно опасен, — её тело вовсю трясёт, хоть она и пытается звучать уверенно и ровно. — Есть только я. Больше никого не осталось.

Белла прощупывает, испытывает её — исследует, насколько далеко может зайти в попытках докопаться до истины. По лицу оппонентки видит, что попадает в точку.

— Ты ошибаешься, — тем не менее, та пытается гнуть свою линию, всё сильнее раздражаясь от того, что Белла так легко вскрыла её главную слабость. — Я могу сделать её истинным оборотнем, — она трясёт телом Анджелы в своих руках, пока та продолжает дрожать и выть от боли. — Я высосала из её крови яд вампира. После этого я дам ей яд истинного оборотня и убью её. Ты полнейшая идиотка, если думаешь, что нужна мне.

Внутренности закипают от желания броситься к близкому человеку, унять её боль, защитить, но она понимает, что совершенно ничего не может сделать, кроме как продолжать тянуть время и ждать помощь.

— Неужели ты не видишь? — кричит Белла, поддавшись отчаянию. — У тебя не получилось! Она обращается! Яд оборотня просто убьёт её!!!

Сестра Виктории смотрит на девушку в своих руках и рычит отвратительным скрипящим звуком.

— Убей меня! — повторяет Белла с мольбой, заметив спасительную тень сомнения. — Я стану давать тебе яд по первой же просьбе, как это делал Тайлер, я буду служить тебе вместо него, только отпусти её! — её голос дрожит, но в этот раз она не блефует.

— Нет!!! — орёт подруга, и бледные руки на её шее смыкаются так, что ей становится нечем дышать.

Вампирша стреляет в лицо Беллы прищуром: сомневается в её искренности, но, очевидно, желает именно этого. Она неспроста выбрала именно Анджелу — единственную доступную мишень, близкую Белле, но не находящуюся под постоянной защитой. Ей было совершенно плевать, получится ли у неё превратить девушку в Дитя Луны — главное, чтобы всё это произошло на глазах у Беллы. Она знала, что Белла не сможет допустить смерть близкого человека и сделает всё, что от неё потребуют.

Всё получилось именно так, как она запланировала. Свон проиграла — думая, что своей проницательностью и догадливостью она подорвёт веру вампирши в собственные планы, она лишь послушно и без какого-либо сопротивления проследовала за той в самую глубь капкана.

Ловушка захлопнулась.

— Дороги обратно уже не будет, — предупреждает её Анна, всё ещё смотря с недоверием. — Если я позволила своей сестре сгореть в адском пламени по её собственной глупости, представь, что я сделаю с тобой, если ты посмеешь обернуться против меня!

— Я знаю, — поднимает она подбородок, всё ещё стараясь звучать уверенно.

— Я смогла добраться до тебя и твоей любимой подружки, на очереди твой трудоголик-папаша. Слишком уж часто он остаётся дома один в последнее время, ты не находишь? — открыто угрожает она. — Кстати, очень милый дом выбрали твоя мамочка с хахалем в Джексонвилле, — хищно скалится она с издевкой. — Такая прелестная усадьба на берегу океана — розовые стены, зелёная крыша…

В груди зарождается настоящая паника. Белла буквально чувствует, как контроль над ситуацией утекает сквозь её окровавленные пальцы — если то, что было в самом начале, вообще можно назвать хоть каким-то контролем.

Она знает о ней всё. Она всё спланировала.

— Я поняла тебя! — рявкает она.

— Вот, как мы поступим, — с победной улыбкой заявляет Анна, всё ещё удерживая Анджелу в заложницах. — Ты бросишься с обрыва, порежешь вены, врежешься на машине в дерево, подстроишь всё под несчастный случай… Меня не интересует, каким именно образом ты объяснишь это своим хвостатым и прочим друзьям, — властно произносит она, медленно пятясь с Вебер к окну. — Обо мне ты никому не скажешь ни слова, как и умница-Тайлер, иначе мои крайне несдержанные приспешники достанут твоих близких там, куда даже твой быстрый телепат не успеет добраться. Ты будешь встречаться со мной, где и когда мне нужно, предоставлять мне яд, и никто не будет знать о нашем маленьком секрете. Это ясно?

— Не легче ли просто держать меня в плену и иметь к моему яду постоянный доступ? — обессиленно выдыхает она, откинувшись спиной к стене.

Она ощущает невыносимый страх и облегчение одновременно — поразительно странное чувство.

— Глупая птичка, думаешь, я не знаю, что все, кому не лень, сразу кинутся тебя искать? — хмыкает Анна. — Мы с Викторией и Райли несколько месяцев пытались пробиться сквозь твою защиту. Чем-то ты всех их цепляешь, верно? И вампиров, и оборотней… — медленно цедит она, перекатывая слова на языке, словно действительно заинтересована в ответе.

— Почему никто о тебе не знает? — спрашивает Белла, понимая, что терять уже нечего. — Как ты смогла так долго скрываться за спиной Виктории и не выдать себя?

Рыжая вновь просто отвратительно, невыносимо мерзко хихикает. По позвоночнику бегут ледяные, колючие мурашки.

— Это очень хороший вопрос! Если бы в нашей семье только моя сестрица обладала выдающимся даром, было бы совсем неинтересно, не правда ли? — улыбаясь, мурлычет она.

— Значит, это ты тогда была на дороге? — она продолжает озвучивать свои догадки, растягивая время подобно неподатливой, заледеневшей резине. — Ты спровоцировала аварию? Ты проникала в мой дом, в дом Лорен, в дом Анджелы, даже в резервацию? В этом твой дар? Не оставлять читаемого следа?

Анна продолжает препарировать её взглядом, с отвращением изучая. Не отрицает, чем лишь подтверждает сказанное.

— Для тебя это всё лишь игры во власть и неуязвимость? — сквозь стиснутые от боли зубы произносит Белла, продолжая удерживать внимание вампирши на себе. — И совсем не важно, кто пострадает в процессе? — её лопнувшие окровавленные губы расплываются в злой ухмылке. — Даже если это твоя родная сестра.

Лицо женщины вновь загорается гневом.

Она сжимает шею Анджелы сильнее, от чего та начинает задыхаться и стонать от боли ещё громче.

— Моя сестра имела несовместимые с жизнью взгляды, за это и поплатилась, — с презрением выплёвывает она. — Она была зависимой и слабой. Она пятьсот лет убегала и скрывалась от наших врагов, в то время как я искала решение. И я его нашла, потому что всегда была сильной. Я выживаю, — подчёркивает она стальным голосом. — В самом конце останусь лишь я. Я стану синонимом вечности! Вы все — лишь жалкие мошки на моём ветровом стекле, — отчеканивает она, выделяя каждое слово. — Дохлые.

Белла горько усмехается и качает головой. Неужели всех бессмертных существ в конце концов неизменно ожидает подобная участь? Безумие, одержимость, мания власти, ещё большей силы, ещё более длинной вечности?

Но Виктория не была такой. Она, безусловно, делала ужасные, непростительные вещи, но всё же обрела силы и стремление сделать что-то правильное перед самой смертью. В какой-то степени она нашла своё искупление.

Взгляд Анны внезапно мечется по сторонам, словно та видит перед собой то, что недоступно обычному взгляду.

Она вжимается спиной в оконное стекло и хищно прислушивается.

В этот момент Белла понимает: помощь на подходе.

— Гадкий паршивец Бирс, — выплёвывает сестра Виктории. — Наш уговор остаётся в силе, птичка, — бросает она напоследок Белле и разворачивается в сторону окна.

С улицы становится слышен громкий топот, рычание и хруст ломающихся веток.

Свон инстинктивно отталкивается от стены и бросается вглубь хижины.

Именно тогда металлическая дверь с грохотом срывается с петель и с оглушительным лязгом рушится на то место, где она только что сидела.

Белла набирает полные лёгкие воздуха и ахает от облегчения, видя в дверном проёме Джейкоба.

Он сразу находит взглядом её: его грудь тяжело вздымается и опускается — он полностью обнажён. Его ноздри раздуваются от бешенства, но взгляд, обращённый к Белле, наполнен невыразимой нежностью и таким же облегчением — он рад, что она в порядке.

Джейк переводит стальной взгляд на вампиршу. Он готов к нападению, но, судя по всему, ждёт подкрепления.

— Совсем забыла, — с театральной загадочностью говорит рыжая, расплываясь в широкой улыбке. — Это чтобы была понятна серьёзность моих намерений!

Оглушающий визг практически рвёт барабанные перепонки.

Грохот, стук, треск разбитого стекла.

Резкая боль в груди и в горле.

Белла далеко не сразу осознаёт, что кричит сама — так сильно, что начинают саднить лёгкие.

Она смотрит на тело Анджелы, что лежит на полу с дырой в животе и истекает кровью.

Смотрит и не может отвести глаз.

В данный момент она хочет их выколоть.

Продолжает кричать — бросается к Анджеле, спотыкается, падает, ползёт.

Хватает подругу за белое лицо, пытается привести ту в сознание.

Её взгляд становится осмысленным — карие глаза находят лицо Беллы. Она открывает рот, пытаясь что-то сказать.

Судя по тому, сколько она уже потеряла крови — яда в ней больше нет.

Свон старается не опускать взгляд. Туда, где у Вебер распорот живот и вывернуты наружу внутренности.

Изо рта Анджелы маленькой струйкой выплёскивается кровь. Она изо всех сил старается дышать и при этом произнести звук.

— Пере-… п-п…

— Анджи, побереги силы, — хнычет Белла, стараясь выдавить хоть какую-то жалкую пародию на ободряющую улыбку. — Доктор Каллен спасёт тебя — он первоклассный врач, обещаю!

Она шарит руками вокруг, в панике оглядывается по сторонам, но у неё нет совсем ничего, что могло бы помочь подруге.

— П-передай… — хрипит она, старательно сдвинув брови.

— Что? — выдыхает, наклоняясь ближе.

— Передай… передай Л-… Лорен…

Белла старается скрыть недоумение, обратив всё внимание на подругу. Даже если та пребывает в явном бреду.

— Чт-то… — откашливается кровью и пробует ещё раз, — Чтобы вернулась к-кх-к… вам, ребята…

— Анджела, Лорен ведь…

— Передай, чтоб вернулась, — настойчиво проговаривает она сквозь кашель. — Ей… с-станет легче…

Взгляд Анджелы рассеивается и устремляется в потолок. Она хрипит всё чаще и громче.

— О господи! — она вновь вертится по сторонам в поисках спасения. — На помощь! Карлайл! Эдвард! Хоть кто-нибудь! — кричит во всё горло, понятия не имея, пришёл ли за ней хоть кто-то ещё. Джейкоб давно перекинулся в волка и прыгнул в разбитое окно вслед за Анной, вспоровшей живот Анджелы голой рукой.

Она сделала это специально, чтобы Анджела дольше мучилась. Вампиры не убивают подобным образом.

— Анджи, прошу, держись, — скулит она, заливаясь слезами. — Они… что-нибудь… Всё будет…

Белла осторожно кладёт голову Вебер себе на колени, опасаясь причинить ей дополнительный вред. Берёт за руку. Та машинально сжимает её, говоря через прикосновение то, что не может словами.

Холодная. Просто невыразимо холодная.

— Да где же вы все, чёрт бы вас...!!! — вопит Белла.

Анджела раскрывает рот, перестав отхаркивать кровь. Это плохой знак или хороший? Белла совершенно забывает, как соображать.

Кровавая лужа на пыльном деревянном полу становится больше. Впитываясь в доски, она делается совершенно чёрной.

За окном небо удивительного кровавого цвета. Пугающего.

— К-кх-красный… — вторит Анджела её мыслям. — П-пусть… вернётся… — бездумно повторяет одно и то же она. Её глаза больше не двигаются, застыв в одной точке — из уголков с обеих сторон вытекают дорожки слёз. — Мы семья.

Она в последний раз невыносимо слабо сжимает ладонь Беллы, после чего её пальцы становятся мягкими и безжизненными.

Ослепительный луч солнца касается своим кроваво-оранжевым светом её лица, после чего прячется обратно за громадную чёрную тучу.

Чьи-то цепкие руки обхватывают Беллу и прижимают к себе.

Она не слышит ничего из-за невыносимого звона в ушах.

Вырывается из рук и склоняется над полом: её обильно рвёт, пока этот кто-то придерживает её спину и держит волосы.

— Анджела… — бесконечно срывается с её губ, пока она раскачивается из стороны в сторону и смотрит на тело подруги в запачканном кровью лиловом платье. — Анджела… Анджела… Что же мне… Анджела…

Внезапно она перестаёт что-либо видеть. Кто-то прижимает её лицом к себе, не позволяя смотреть дальше.

Но она должна смотреть. Обязана.

Она не спасла её.

— Белла, душа моя, — говорит кто-то, пока она пытается вырваться из навязчивых объятий. — Белла, прошу… Белла, послушай меня!..

Она чувствует запах мёда и сирени, что заглушает невыносимую вонь кислоты и железа.

— Я… не…

Она прерывисто выдавливает из себя по одному короткому слогу за раз, словно её продолжает рвать буквами.

— Белла… Родная, мне невыносимо жаль, но нам нужно срочно уходить…

— Я н-н-не… спас-л-ла… я н-н-н-н-не…

Тело обмякает. Она почти теряет сознание и падает, на удивление, так и не попав в холодные и твёрдые объятия грязного деревянного пола.

Дальнейшие события становятся размытыми.

Она не может сфокусировать взгляд, видя перед собой лишь яркие пятна и образы: вот солнце слепит глаза, вот она вновь погружается во тьму. Чёрное, зелёное, белое, красное. Холодное, тёплое, снова холодное.

Запах сирени и мёда куда-то исчезает.

Кажется, её уже держат другие руки — более мелкие, худые, угловатые. Такие же холодные, как прежние.

— Она ранена?

— У неё шок.

Её куда-то несут. Образы и тени всё продолжают мелькать и сменяться перед глазами, голоса звучат со всех сторон, но она не может сосредоточиться ни на чём конкретном.

— Сколько уже?

— Около двадцати минут.

— Всё это время повторяет одно и то же?

Море зелёного. Периодические вспышки света ужасно раздражают глаза.

— Белла, милая, всё будет хорошо! Ты ни в чём не виновата!

Мягкий материнский голос. Очень знакомый и тёплый. Хочется что-то ответить, но от чего-то столь нежного и приятного её вновь начинает выворачивать наизнанку.

Чьи-то гладкие, холодные губы касаются её лба.

— Я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности. Я безумно люблю тебя, слышишь?

— Эдвард, пора! Они уже близко!

— Позаботься о ней.

— Конечно!

Она чувствует, как оказывается на чём-то мягком, холодном и неподвижном.

Слышит хлопок.

А потом тишина.

Я не спасла её.

Я не спасла её.

Я не спасла её.

Я не спасла…

Она повторяет это снова и снова, пока слова не заглушают всё вокруг.

Трясина утягивает всё глубже, и нет больше ничего, за что стоило бы держаться.

***

Taylor Swift — Who’s Afraid of Little Old Me?

If you wanted me dead, you should've just said

Nothing makes me feel more alive

I was tame, I was gentle till the circus life made me mean

”Don't you worry, folks, we took out all her teeth”

Who's afraid of little old me?

Well, you should be

Громкий и сильный толчок сотрясает воздух, приводя всё пространство вокруг в движение.

Белла распахивает глаза и оглядывается по сторонам.

Она находится на заднем сидении знакомой машины. «Вольво», пропахший Эдвардом.

Кругом ни души. За рулём никого, ключей в зажигании нет.

Разве Эдвард не просил кого-то о ней позаботиться? Где этот «кто-то»? Почему она в одиночестве?

Что-то не так.

Чувство тревоги накатывает с кошмарной силой — становится трудно дышать. Только бы не поддаться панике…

Кто-то сказал ему: «Они уже близко». Кажется, Элис.

И тут до Беллы доходит кое-что страшное.

Эдвард в опасности.

Джейкоб в опасности.

Они все, они все в ужасной опасности…

Она может скорбеть по Анджеле сколько угодно, но это не даёт ей никакого права не попытаться спасти остальных.

Нужно выбираться отсюда.

Белла нажимает на кнопку разблокировки двери. Ничего не происходит. Нажимает ещё, и ещё раз. Дверь деформирована, словно кто-то врезался в неё снаружи.

— Давай! Ну же! — стиснув зубы, рычит она, но машина выглядит абсолютно мёртвой. — Блять!

Толкается плечом в дверь — не выходит. Пробует сделать то же самое ногами.

Она в ловушке.

Белла громко вопит, когда сжимает зубы так сильно, что это действие отдаётся невыносимой болью в повреждённой челюсти.

Внезапно в груди начинает колоть. Белла обильно втягивает ртом воздух, но лёгкие словно совсем перестали работать — она задыхается.

Руки трясутся, покрываются испариной. Взгляд затуманивается.

Воздух! Она в…

Белла откидывается на спинку сидения и воет. Действительно ревёт белугой, не имея понятия, как ей остановиться.

Это не происходит со мной…

Это всё нереально…

Чьи это руки? Такие странные…

Я не чувствую ног! О боже! Я не…

Я теряю контроль… Я теряю контроль… Я теряю…

По лицу катится холодный пот. Тело трясёт и знобит — становится невыносимо холодно.

Белла впивается мокрыми ладонями в обивку сидения, чтобы вытереть с них влагу.

Зарывается пальцами в ворс. Осязаемо.

Руки продолжают медленно двигаться в стороны, исследуя шероховатую поверхность.

Пальцы что-то нащупывают. Холодное, металлическое и твёрдое.

Пряжка ремня безопасности.

Идея возникает в голове настолько быстро, что Белла едва ли за ней поспевает.

Руки трясутся так сильно, что с трудом удерживают пряжку. Свон со всей силы вытягивает ремень до упора и придавливает его ногой, чтобы тот не скользил обратно.

Взгляд сосредотачивается на оконном стекле. Нет, это невозможно.

Совершенно исключено.

Она машинально вдыхает поглубже. Сосредотачивается на этом ощущении. Ловит себя на мысли, что воздух циркулирует по её организму совершенно автоматически, даже когда ей кажется, что его не хватает. У неё нет никакой необходимости это контролировать.

Это странное умозаключение в каком-то смысле придаёт ей сил.

Она дышит. Дышит даже несмотря на то, что мозг так старательно её обманывает.

Угол стекла кажется ей менее прочным, чем центр. Более уязвимым.

Нет, невозможно.

Первый замах. Острая боль в ладони. Стекло остаётся целым.

Давай же!

Второй.

Невозможно.

Нет, ничего не выйдет.

Третий.

Мелкие трещины расползаются по стеклу, словно причудливая нить паутины.

Кровь пульсирует в ушах, заглушая пронзительный треск и звон.

Блять. Блять!!!

Новый удар. Осколки сыпятся внутрь салона, мелкая крошка оседает на обивку, спинку переднего сидения и резиновый коврик пола.

Белла выдавливает голой ногой остатки разбитого стекла, что с оглушительным грохотом падает на землю снаружи.

Она опирается на колени и высовывается наружу. Ветер, завывая, развевает её влажные волосы.

Она совершенно не понимает, каким образом оказалась на улице.

Кровоточащие ссадины на локтях и коленях говорят о крайне крепком поцелуе с твёрдой почвой.

Платье Элис пачкается в коричневом песке и чёрной грязи — как и кожа.

Плевать.

Невозможно.

Но она это сделала.

Сделала!

Болит абсолютно всё. Каждое движение даётся с трудом, но она продолжает двигаться. Шагает по влажной земле, преследуя неизвестную цель.

Она не знает, куда ей идти. Кругом лишь густой лес — острые ветки впиваются в кожу, но что-то неустанно заставляет её двигаться вперёд. Она знает, что обязана двигаться вперёд, и ничто не должно её останавливать.

Чарли, Рене, Эдвард, Джейкоб.

Элис, Джаспер, Эмметт, Розали, Эсми, Карлайл.

Эмили, Билли, Сэм, Квил, Эмбри, Пол, Джаред, Сет, Леа.

Анджела…

Белла всхлипывает. Дыра в груди вновь напоминает о себе, отравляя гнилью каждую соседнюю здоровую клетку, разрастаясь агрессивной опухолью.

Но то другая боль. Совершенно. Боль утраты, которую не восполнить другим человеком.

Я не смогла… не успела…

Ты ещё сможешь погоревать, Белла.

У тебя будет для этого столько, сколько тебе осталось.

Громко вдыхает запах сырости и сгнившей листвы.

Начинает заново.

Чарли, Рене, Эдвард, Джейкоб.

Шаг, новый шаг, ещё один.

Элис, Джаспер, Эмметт, Розали, Эсми, Карлайл.

Она совершенно не понимает, где находится, но точно знает, что обязана идти вперёд. Глаза слипаются от усталости, слезятся от ветра и засохших шершавых прутьев, хлещущих по лицу. Ступни ноют и уже давно онемели от холода и влаги.

Эмили, Билли, Сэм, Квил, Эмбри, Пол, Джаред, Сет, Леа.

Ты должна их всех защитить. Ты обязана сделать всё, что возможно.

Анджела… Бен, Джессика, Майк, Эрик, Тайлер, Лорен.

Как молитву.

Неведомая тяга вновь заставляет её двигаться вперёд. Протащившись по ковру из сухих листьев ещё неопределённое количество времени, она чувствует, что уклон земли начинает меняться: она медленно поднимается в гору. Мышцы горят огнём, ноги подкашиваются, голова болит и кружится, лёгкие изнывают от чудовищной одышки и кашля, но яростно пульсирующий магнит в груди болезненно сдерживает все внутренности в тисках, буквально выигрывая битву за каждый новый шаг.

Она обязана идти. Ничто не должно её останавливать.

Наконец, она замечает лёгкое свечение: она ещё слишком далека от вершины, но теперь видит впереди просвет, а это уже хоть что-то. Внезапное облегчение позволяет ускориться — в мышцы хлынул адреналин, придающий сил. Осталось совсем немного!

Ослепительный луч солнца вновь касается её лица и кожи.

Белла опускает взгляд вниз.

И в этот самый момент замечает особенность ткани выпускного платья, о которой говорила Элис. Её личная разработка.

Свон болезненно усмехается.

Ну конечно же.

Цвет, что в ночи казался ей чёрным, переливаясь в солнечных лучах, превращается в насыщенный синий. Платье-хамелеон.

Прямо как то самое платье из повторяющегося кошмарного сна — квадратный вырез, короткая длина. Синее.

Выпускное платье было длинным, достающим до самого пола, пока она не разорвала его снизу, перевязывая рану Анджелы.

Она видела всё это в вещем сне. Это тот самый момент. Это кульминация.

По мере приближения она начинает видеть мерцающие блики, сперва ослепляющие и яркие, а после более мелкие и различимые.

Наконец, достигает вершины. Уже практически видит океанский горизонт — она знает, что он там. Солнце вновь ныряет в свинцовые тучи, что перемещаются по небу с невероятной скоростью.

И тут кто-то врезается прямо в неё, отбрасывая и без того ноющее тело на несколько метров.

Белла проезжает спиной по каменистой земле, распарывая кожу.

Кто-то набрасывается на неё сверху и хватает за горло — Белла начинает задыхаться, безуспешно вырываясь из стального захвата.

Она уже видит блестящие зубы-бритвы, практически смыкающиеся на коже её шеи, как неизвестный вампир исчезает с громким, нечеловеческим шипением и рыком.

Над Беллой внезапно возвышается Эмметт в растрёпанной, порванной одежде, с вяло мерцающей на свету кожей, запачканной в крови.

— Что ты здесь делаешь, Белла? — хмурясь, строго спрашивает он и протягивает ей руку.

Эмметт крайне зол и сосредоточен — невероятно непривычно видеть добряка-гризли в подобном состоянии. Действительно свирепым и грозным.

— Ты не должна быть здесь, — не дождавшись ответа, бездумно бросает он, поднимает её на ноги и тут же громко выругивается матом, сплёвывая яд.

Со спины на него нападает тот самый вампир, который несколькими минутами ранее набросился на Беллу.

— Уходи! — рявкает он ей, нанося противнику размашистые удары, от половины из которых тот физически не успевает отбиться. — Живо!

Свон пятится назад и скрывается между деревьями.

Обходит выход на вырубку стороной, выглядывает через густую листву и хвою.

И едва ли не теряет сознание, когда видит разворачивающуюся прямо на её глазах кошмарную сцену.

Все, кого она любит. Все, кто ей нестерпимо дорог.

Она видит Джаспера, который отбивается одновременно от трёх вампиров, что без конца набрасываются на него один за другим подобно гиенам — едва успевая сбрасывать их с себя, он маневрирует, отступает — у него не остаётся времени наносить удар.

Она видит Эмметта, что пытается закрывать собой Роуз и Эсми, которые бьются отчаянно и жёстко, но явно не имеют достаточных сноровки и силы. Видит Лорен, которая прикрывает всех, кому нужна помощь, и бьётся как самая настоящая дикарка, крича и размахивая руками. Она видит даже Райли Бирса, что воюет с Лорен бок о бок, позабыв о любой взаимной ненависти.

Видит рыжий мех Джейкоба, переливающийся на солнце. Они вместе с чёрным волком-Сэмом, истошно рыча, рвут на куски нескольких вампиров, брыкающихся под их тяжёлыми когтистыми лапами: оторванные конечности летят во все стороны и врезаются в деревья, скалы, задевают других вампиров и волков.

Песочного цвета волк отчаянно скулит и поджимает уши и хвост, пятясь задом в сторону обрыва от ещё четырёх надвигающихся на него вампиров.

К нему, издавая грозный рокот, подскакивает «серебристый» — это Леа спешит на выручку к своему младшему брату. Она бросается на мужчину в красной толстовке и вгрызается в него гигантской пастью, тряся головой из стороны в сторону, словно рвёт тряпичную куклу.

Отовсюду доносится металлический скрежет, звериный рёв и возгласы боли. Вдалеке горит яркий костёр, в котором тлеют останки — их там уже целая куча. Огромная гора трупов. Белый пепел летит по всему полю битвы, долетая и до укрытия Беллы. Противников много. Противников слишком много.

Сестра Виктории не блефовала. Несмотря на колоссальные потери в Сиэтле, за её спиной всё равно собралась огромная армия. Даже не считая уже побеждённых противников — их всё ещё в районе пятидесяти.

Белла видит Карлайла. Он старается прикрывать тех, на кого нападают в лоб — и волков, и свою семью. Он легко избегает ударов и даже удачно атакует, но этого мало. Он не справляется.

Наконец, Белла находит глазами Эдварда и Элис. Они сражаются спиной к спине, заранее предугадывая атаки врагов и читая их мысли в отлаженном сверхъестественном симбиозе. Их стиль боя выглядит более успешным и эффективным, но этого тоже критически мало.

Они не справляются.

Со стороны поля битвы внезапно доносится пронзительный вой. Сначала скулит и воет один, после к нему присоединяется вся стая — это отчаянный крик потери и нестерпимой агонии.

Светло-коричневый волк лежит на земле с неестественно вывернутой шеей и высунутым из пасти языком. В его глазах гаснет свет.

Это Квил Атеара. Он мёртв. Его больше нет.

Дыра в груди Беллы становится всё шире — кажется, скоро она поглотит её целиком, засосав в себя всю окружающую материю, пространство и свет.

От неё и без того уже почти ничего не осталось.

Белла кричит — слёзы должны катиться по щекам, но она уже выплакала их все.

Выдавливает из себя сухие слёзы одну порцию за другой — как если бы она была вампиром.

С этой мыслью в её голове рождается самый отчаянный план из возможных.

Она ещё может что-нибудь сделать. Она может переломить ход битвы.

Она может спасти любимых. Это в её власти.

На лишние раздумья нет времени.

Она яростно прорывается сквозь хвойные заросли, царапая лицо, руки, шею. Сейчас ничто не имеет значения.

Ей необходимо пробраться к краю.

Обходя поле по периметру, Белла находит знакомую тропу.

Та самая.

Та, что ведёт к печально известному обрыву.

Белла уже была здесь сегодня утром.

Тогда она была абсолютно уверена в том, что как никогда сильно хочет жить.

Она хочет жить и сейчас. Это не изменилось. В данный момент она ощущает это особенно ясно.

Шаг за шагом Белла движется всё дальше по скалистому утёсу, осторожно переступая по камню исцарапанными босыми ногами.

Наконец, мучительно медленно приближается к самому краю.

Приложив ладонь к груди, Белла вслушивается в отчаянный, рваный стук своего сердца. Всё вокруг будто бы замирает: есть лишь она, её, пока ещё живое, сердце, делающее, возможно, свои последние попытки качать тёплую кровь по организму, и горизонтальная линия серого, неистово бушующего океана, что призывает её в свои смертельные объятия.

Она слышит лишь яростный шелест волн, разбивающихся о скалы, крики птиц, летающих очень низко к земле, предвещая приближающийся шторм.

Солёный, влажный воздух проникает в ноздри, лёгкие, наполняя их странным спокойствием.

Брызги солёной воды обжигают кожу, ветер треплет лоскуты платья.

За её спиной — ожесточённая, кровавая битва, смерть и боль самых близких.

Над головой — развевающийся по штормовому ветру пепел, что, танцуя, хлопьями оседает на землю и волосы. Словно выпавший посреди знойного июля снег. Завораживающе.

Она достаёт из подкладки платья завернутую туда веточку, которую обнаружила ранее в хижине.

Кладёт ту в раскрытую ладонь и улыбается с такой горечью, которую, кажется, не испытывала ещё ни разу в жизни.

Это лаванда.

Кажется, у неё с самого начала просто не было выбора. Всё могло закончиться здесь ещё в марте, но она проделала этот мучительный круг, который всё равно в итоге привёл её на этот край, к этому самому мигу.

Тем не менее, она не жалеет ни о единой прожитой секунде, ни о едином выборе.

Она всегда думала, что является самой слабой и бесполезной. Невыносимо беспомощной и невыносимо маленькой. Думала, что ей нет места ни в мире людей, ни в мире оборотней, ни в мире вампиров.

Каким-то причудливым образом она умудрилась найти себя в каждом из них.

Нет, она не была слабой, не была маленькой.

Белла Свон — навсегда между. Сейчас и отныне она — середина.

Провод, что соединяет огромную глобальную сеть. Дитя Луны, создание которого возможно лишь посредством сочетания всех существ.

Она любит в себе каждую из этих вселенных, она является их неотъемлемой частью.

И прямо сейчас она сделает всё, чтобы спасти их. Сделает всё, что сможет. Она обратится в чудовище, отдаст свою жизнь, чтобы защитить своих близких. Они поймут, как использовать её в битве, а после, если она выживет, вернут в человеческую форму снадобьями. Возможно, когда-нибудь Карлайл всё-таки изобретёт лекарство и поможет ей излечиться, но сейчас это совершенно не важно.

Перед падением в последний раз оборачивается назад и видит их всех. Всех, кого бесконечно любит. Всех, с кем судьба давно связала её воедино — отныне и навсегда.

Эдвард, Джейкоб.

Элис, Джаспер, Эмметт, Розали, Эсми, Карлайл, Лорен.

Сэм, Квил, Эмбри, Пол, Джаред, Сет, Леа.

Эдвард, сражающийся ближе к центру поля, поднимает голову и безошибочно быстро находит её лицо. Его медовые глаза расширяются в ужасе, рот раскрывается в возгласе, но Белла не слышит ни звука.

Он пытается вырваться к ней, но какая-то вампирша хватает его за руку сзади. Он делает успешный манёвр, перекатывается по земле, но все его мысли заняты Беллой, а потому он допускает ошибку.

Всего одна ошибка, мелкий просчёт в траектории.

Такая восхитительная, красивая и нежно любимая ею рука виртуозного музыканта — правая рука Эдварда по самое плечо с металлическим скрипом отлетает в сторону. Он кричит от боли так протяжно и дико — Белла кричит вместе с ним и плачет без слёз. Дыра в груди разрастается шире: в ней хватит места для всех.

Из-за спины Эдварда показывается рыжая вампирша. Та самая. Анна.

Пламя её волос больше не разливается в неспокойной океанской воде — она знает, что выигрывает, потому она здесь — пришла почивать на лаврах победы своей многочисленной армии.

Она смотрит прямо на Беллу, чудовищно ухмыляясь, когда силой опускает Эдварда на колени и сжимает в тисках его шею. Это шоу предназначено исключительно для Беллы — она главный зритель.

Эдвард продолжает кричать и не отрывает от возлюбленной взгляда. Просит Беллу не делать этого. Совершенно точно понимает, что она намеревается сделать.

Анна улыбается в последний раз, подмигивает Белле и замахивается. Каллен пытается вырваться, но у него не получается сделать это одной оставшейся рукой.

Губы Эдварда беззвучно произносят: «Прости».

Белла кричит во всё горло, умоляет спасти его, но сейчас никто физически не способен прийти к нему на помощь.

Всё кончено.

Внезапно взгляд рыжей на мгновение замирает. Она кряхтит, неестественно выгибается, после чего её тело разламывается на две части по линии пояса и падает на землю.

Её алые глаза всё ещё мечутся из стороны в сторону в панике, когда над ней возвышается Джейкоб, сдавливающий массивной лапой её поганую голову.

Джейкоб смотрит на Беллу. Огромные глаза рыжего волка удивительно решительны и суровы. Он намерен остановить её.

Но она ему не позволит.

Джейкоб только что спас Эдварда, а теперь Белла спасёт их обоих.

«Простите меня…»

Разворачивается.

Выдыхает.

Делает шаг.

И падает.

__________________________________________________________________________

M83 — Wait

Send your dreams

Where nobody hides

Give your tears

To the tide

No time

No time

There's no end

There is no goodbye

Disappear with the night

No time