Глава 6 (1/2)

Первая неделя

— Ну что?! — не выдержав молчаливых изучающих взглядов, Белла вскинула руки в воздух в растерянном жесте.

— Ну и кто этот секси-байкер, а, Белла? Нам всем о-очень интересно! — заговорщически, сильно утрированно воскликнула Лорен Мэллори — главная сплетница компании, сильно недолюбливающая Свон.

Всех за столом, очевидно, действительно волновал именно этот вопрос, поэтому внимания стало вмиг ещё больше.

Анджела Вебер, единственная, кого не интересовали школьные сплетни, и кто правда искренне хорошо относился к Белле, закатила глаза, и демонстративно уткнулась в блокнот, перед этим легонько ткнув своего парня, Бена Чейни, в плечо.

На протяжении последней недели Джейкоб взял обыкновение провожать и встречать Беллу из школы, отчаянно выхватывая любую возможность провести с ней побольше времени в перерыве между делами стаи, тем самым превратив это в какой-то милый ритуал, отдающий лёгким романтическим клише. Сначала она, конечно же, протестовала, но потом сдалась, поскольку со временем обнаружила, что, сидя на последнем по расписанию уроке, практически сгорала в нетерпении от приближающейся встречи.

Признаться себе в том, что он начинал действовать на неё так, а главное — в том, что она не могла, и — о, ужас — не хотела это контролировать… было тяжелее, чем могло показаться на первый взгляд.

Она убеждала себя в том, что уже смирилась с их новым положением, как пары — романтической пары — в конце концов, она сама дала на это согласие. Но каждое новое действие, новая черта, вроде той, преступить которую означало признать перед всей школой, что она, наконец, в новых отношениях, что она окончательно отступилась от прошлого — всё это каждый раз вызывало у неё ступор и панику. Каждый раз её будто что-то сдерживало, останавливало, словно невидимая, но ощутимая стеклянная стена, разбить которую означало поднять такой огромный шум, эхо которого донесётся до другого края света; после этого всем станет известно, что она решила двигаться дальше. И дороги назад не будет.

В это утро, как всегда, выглянув в окно, она обнаружила, что Джейкоб стоит на подъездной дорожке её дома, но не возле своей машины, по обыкновению одетый в то, что было удобнее спрятать в лесу, а… в чёрной кожаной куртке, чёрной, идеально обтягивающей рельефное тело футболке, чёрных джинсах, которые он надевал лишь по особым случаям, а возле него стоял припаркованный байк.

Она считала, что её лучший друг не из тех, кто любит покрасоваться, но подобные случаи вызывали у неё некоторые сомнения.

Разумеется, как только они появились на школьной парковке — как назло, в самый час-пик — на них глазели буквально все.

Интересно, многие ли из них подумали, что Белла Свон, неудавшаяся унылая бывшая главного школьного красавца, теперь спуталась со взрослой моделью с обложки мужских спортивных журналов? Он выглядел старше её, хоть и был моложе, выглядел просто сногсшибательно круто и по-бунтарски — как полная противоположность педантичного, сдержанного и холодного Эдварда Каллена.

Должно быть, большинство решили, что она решила удариться во все тяжкие.

Это было не так далеко от истины.

Вырвавшись из размышлений, она вдруг осознала, что от неё всё ещё ждут ответ, кажется, уже слишком долго, судя по нетерпеливым взглядам, направленным на неё со всех сторон стола.

— Это… это Джейк. То есть… — она осеклась — Джейкоб Блэк. Он из… резервации квилетов, индеец — помните, я рассказывала… — заикаясь, лепетала Белла, стараясь не вызвать никаких дополнительных уточняющих вопросов. — Майк с ним знаком, мы вместе в кино ходили, в феврале, кажется.

Она смущённо опустила глаза на поднос с едой, к которой не хотела притрагиваться под пристальным вниманием.

— Ага, тот неуравновешенный десятиклассник, — Ньютон презрительно подчеркнул последнее слово, делая акцент на возрасте, опустив глаза и крутя в руках закрытый учебник по химии.

— Чего, десятиклассник? Он выглядит лет на двадцать пять, — удивлённо хмыкнул Бен. — Он на стероидах, или что?

Анджела вновь ткнула его в бок, в этот раз авторучкой, и он издал возмущённое «Ай!», потирая ладонью место «ранения».

— Да у них генетика такая, ты видел остальных этих бугаев с Ла-Пуш? — брезгливо усмехнулся Тайлер, явно испытывая некоторую зависть, судя по тому, сколько времени он тратил на разговоры о спорте, питании и обсуждение чужой фигуры.

Лорен смерила его раздражённым взглядом: её волновало не это.

— Ага, да, ясно, — она выразила показное пренебрежение к подробностям его личности. — И вы, типа, что, встречаетесь? — на последнем слове Майк Ньютон, который чуть больше двух месяцев назад повторно пытался добиться внимания Беллы, но она вновь деликатно его отшила, громко стукнул по поверхности стола учебником, явно громче, чем собирался.

— Ну, мы… он мой лучший друг, мы много тусуемся вместе и всякое такое… — Белла нервно закусила губу, медленно — непростительно медленно — приходя к пониманию, что разобьёт это невидимое стекло прямо здесь и сейчас. Она сделала выбор, и обязана быть последовательной. Она обязана Джейкобу.

Она кивнула самой себе, нервно закусив губу.

— Да, типа, встречаемся, — сухо произнесла Белла, тяжело вздохнув — произнесла гораздо тише, чем говорила до этого — и начала бегать глазами по столовой, будто бы проверяя, мог ли кто-то ещё это услышать. Словно утреннего пафосного появления на парковке было недостаточно.

Она машинально задела взглядом пустующий стол у окна — стол, где раньше сидели Каллены — но быстро отвела глаза, залившись краской.

Он никогда не узнает, что она движется дальше. Она бы хотела, чтобы он об этом узнал.

Она не хотела.

— Вау, у Беллы новый парень. Ну, типа, наконец-то! Значит прошла эта твоя безумная любовь, завяли помидоры, да? Ну, то есть, так уж переживать не стоило. Каллены ведь… ну, сама понимаешь. Это был просто вопрос времени, я вообще удивлена, что он так долго с тобой... ой, прости, я не это имела ввиду!.. — Лорен улыбалась этой своей фальшиво-дружелюбной улыбкой — той, которую хотелось стереть с её лица чем-нибудь тяжёлым.

Последнее предложение задело её сильнее, чем следовало, ведь, как бы ни было очевидно то, что Мэллори просто пытается унизить её при ребятах, и в иной ситуации Белла бы не обратила на эту заносчивую суку внимания — всё же эти слова являлись правдой, и она прекрасно это знала.

Каллены… Эдвард… действительно не её уровень, и она была идиоткой, когда поверила, что чем-то отличается от других, раз именно в неё влюбился Эдвард Каллен — его величество богоподобное существо — именно в ней нашёл что-то особенное. Он потерял к ней интерес и свалил в закат, что делало её той же заурядностью, какой она и была до всего этого. Их странные отношения были гораздо большим, чем типичный школьный роман — по крайней мере, для неё — и всё же, сути это не меняло.

Все за столом неловко опустили глаза, уловив слабо завуалированное оскорбление. Все знали, что Лорен часто перебарщивала, но никто не решался осадить её — по какой-то неведомой причине она всё же являлась частью компании и хорошей подругой ребят с самого детства.

— Да я не то, чтобы спрашивала твоего мнения, — пробубнила Свон с опущенными глазами в вялой попытке защитить себя от нападок.

Лорен хмыкнула, безразлично пожав плечами, и стала разглядывать разворот какого-то глянцевого журнала, всю перемену лежащего перед ней на столе нетронутым. «Только в новом выпуске! Синодический месяц: научно доказанное влияние фаз Луны на женский организм, а также...»

Неужели кому-то действительно может быть интересна подобная чушь?

Судя по всему, Белла была для неё каким-то мелким раздражающим фактором, который не стоил растраченной энергии.

— Тай, детка, ты не мог бы… — прощебетала блондинка, окончательно потеряв интерес к Белле.

— О, кстати, а что это у него за байк такой? Выглядит, как крутой раритет, да? — с неподдельным интересом, но больше, всё-таки, в попытке разрядить обстановку и сменить тему, воскликнул Эрик Йорки, вовлекая друзей в обсуждение.

Все за столом моментально оживились, испытав облегчение. Словно тёмное заклятие Мэллори вмиг потеряло свою волшебную силу.

— Ну, это, вроде как, «харлей-спринт», — наморщив лоб, она пожала плечами.

Белла вспомнила, как им восхитился Джейкоб в тот самый день, когда она привезла байки к дому Блэков, предложив ту безумную авантюру с их починкой — ту, которая положила начало их дружбе, довольно стремительно переросшей в нечто большее. Тогда она не знала этого названия — для неё эта груда металлолома была просто очередным способом вызвать дурацкие галлюцинации, — но с тех самых пор запомнила.

Да, Джейк был влюблён в неё с момента их первой встречи, но именно она тогда сделала этот шаг, позволив детской влюблённости выйти из-под контроля. Именно Белла связала их судьбы.

— Я их нашла, и мы чинили их вместе. Ой, ну, то есть, чинил, конечно, Джейкоб, — сразу поправила она себя. Лорен с Джессикой Стэнли обменялись ироничными взглядами, закатив глаза. Видимо, тема байков, особенно в связке с Беллой, была недостойна их королевского внимания.

— Нашла, типа, как, на свалке нашла, что ли? — озадаченно нахмурился Бен.

— Э-э… нет, в интернете по объявлению.

— Ого, «харлей»? Слыхал о таком. Клёво! — Эрик повернулся к Чейни, очевидно, продолжая обсуждать мотоциклы, и стал увлечённо размахивать руками, вырисовывая ими что-то в воздухе.

Лорен и Джессика что-то обсуждали, хихикая.

По какой-то причине этот странный разговор о Джейкобе настолько сильно утомил Беллу, что она устало опустила плечи, вздохнула и потупила взгляд, до боли впившись ногтями в ладони.

Вдруг она почувствовала мягкое прикосновение к своему плечу. Она подняла взгляд и наткнулась прямо на обеспокоенный взгляд Анджелы.

Во время своего депрессивного эпизода Белла старалась избегать разговоров с Вебер, потому что та была очень чуткой, проницательной, и действительно переживала за своих друзей. Если бы Белла заговорила тогда с ней, а не с Джессикой, она не смогла бы избежать темы расставания с Калленом, а это было для неё слишком болезненно.

— Белла, не бери в голову. Ты же знаешь, она просто завидует, или что-то в этом роде — хрен её знает, на самом деле, — тихим тоном проговорила Анджела, не убирая руки с плеча подруги. Она закатила глаза и добродушно улыбнулась.

— Да я не… Пускай говорит, что хочет. Я давно её не слушаю, — Белла смущённо улыбнулась в ответ. — Но она права. Я не заслуживаю такого интереса окружающих с самого первого дня. И мне это не нужно. Сегодняшнее появление… это вышло не специально. Я не пыталась привлечь внимание.

— Ты очень себя недооцениваешь. Ты достойна всего, что имеешь, — наставническим уверенным тоном произнесла Вебер.

— Я над этим подумаю, — улыбаясь, ответила она, скрестив руки на столе перед собой.

— Слушай, я… знаю, что ты не хочешь обсуждать всё это. Ну, ты понимаешь, что. Но если тебе понадобится друг, помимо таинственного «лучшего друга» Джейкоба Блэка, конечно, — они обе тихо усмехнулись, — Я всегда готова поговорить. О чём захочешь, без давления. Ты ведь знаешь об этом, да? Не думаю, что когда-либо говорила об этом, а кажется, стоило, — она неуверенно коснулась руки Беллы, лежащей на столе.

— Да, наверное, стоило, — кивнула она, переведя взгляд на их соединённые руки. Любая тактильность вызывала у неё неизменную неловкость, которую она всегда тщетно старалась скрыть, чтобы не вызвать лишних обид.

— Ну, лучше поздно, чем никогда?

— Спасибо тебе, Анджела, — Белла слегка сжала руку подруги, а потом отпустила, испытав заметное облегчение.

Они вновь искренне улыбнулись друг другу, и Анджела продолжила записывать что-то в блокнот.

Белла снова невольно перевела глаза на пустующий стол возле окна, поджала губы и тяжело вздохнула.

***

Вторая неделя

— Ты же в курсе, что ты не стеклянный, Джейкоб?

— Не мофет быфь, — хмыкнул индеец с набитым чипсами ртом.

Он встал между Беллой и телевизором, загородив экран своим огромным телом окончательно, и начал демонстративно двигать бёдрами, не давая ей выглянуть из-за себя с притворно безмятежным и увлечённым выражением лица. Его рука с хрустом опустилась в пачку чипсов, и отправив целую горсть себе в рот, он начал громко ими чавкать, прекрасно зная, как сильно Беллу раздражал этот звук.

Девушка недовольно нахмурилась и вздохнула, закатив глаза: иногда (на самом деле, почти постоянно) Джейкоб вёл себя, как надоедливый младший брат, по непонятной причине чувствующий регулярную необходимость её цеплять, раздражать, смешить и выводить на любые другие эмоции — иногда ей начинало казаться, что ему совершенно не важно, на какие именно. Быть может, он считал её слишком скучной, пресной, молчаливой, задумчивой, раз предпринимал ежеминутные попытки её растормошить, но очевидным оставалось одно: они либо идеально друг друга дополняли, как те пресловутые притягивающиеся противоположности, либо катастрофически не подходили друг другу.

Свон решила, что разобраться в том, какой из вариантов правильный, поможет только время. Времени у них и в самом деле было достаточно.

Так было всегда: его любовь всячески над ней потешаться и действовать на нервы брала корни из самых первых дней их дружбы в детстве, но с началом близких романтических отношений всё стало куда хуже — сейчас внезапно стало совершенно очевидно, насколько сильно он сдерживался перед ней раньше. Во всех возможных смыслах.

Рядом с ней он чувствовал себя свободно и раскованно, и это было здорово, но жутко непривычно для Беллы. Она не знала таких отношений и чувствовала себя в них незнакомо и тревожно. Продолжала искать в любом неосторожном действии, любом небрежно брошенном слове опасность, двойные и даже тройные смыслы, скрытые за тщательно выстроенной годами маской-бронёй — разумеется, их там не было. Но подсознание, настроившееся на эту вредоносную волну, невозможно было переучить за какие-то пару недель. Иногда, в самые тяжёлые и тёмные моменты, ей начинало казаться, что на это могут уйти целые годы.

Был ли готов Джейкоб ждать её исцеления так долго?

— Не знаю, почему я продолжаю тебя терпеть, если честно, — пробурчала она, вновь склонившись на диване набок в попытке выглянуть из-за необъятного человека-шкафа Джейкоба Блэка.

По телевизору все выходные крутили «Джейн Эйр» 1983 года — это была её самая любимая экранизация, как преданной поклонницы книги, ведь все диалоги были воссозданы почти идентично оригиналу, а Тимоти Далтон в роли мистера Рочестера при первом просмотре в детстве поразил её настолько, что стал первой любовью среди артистов, задав высочайшую планку на всю оставшуюся жизнь.

Знала бы она тогда, что её планка в будущем будет поднята настолько, что обычные парни — те, что люди — вообще перестанут её интересовать...

Это могло считаться сексуальной ориентацией? Западание на сверхъестественных существ, которые в миллион раз умнее, сильнее и привлекательнее тебя? Или это уже попадало в разряд каких-то мазохистских фетишей?

— Гвупый вопвоф, — чавкал Джейк, ухмыляясь. — Потому фто ты от меня бев ума, конефно фе.

Пропустив из-за навязчивого раздражителя очередную реплику в диалоге героев, она резко схватила с дивана пульт и запустила, как ей казалось, прямо ему в голову: именно поэтому устройство отлетело в совершенно другую сторону, громко ударившись о деревянную полку справа от телевизора. От него отлетела крышка и вывалились батарейки, но, кажется, ничего серьёзного. Меткий стрелок Свон снова в деле: отцу-полицейскому есть чем гордиться!

Она раздосадованно простонала.

Джейкоб округлил глаза в притворном ужасе:

— Домафнее нафилие?!

— Когда-нибудь я точно попаду тебе в голову, — процедила она, сложив руки на груди.

— О, фду ф нетевпением! — он, наконец, прожевал, шумно сглотнув. — К тому времени состарюсь даже я, так что у тебя есть все шансы!

В такие моменты она часто думала о том, как бы ей окончательно не приноровиться запускать в парня тяжёлые предметы, чтобы не довести эту идиотскую привычку до автоматизма, и однажды, в момент гнева, не подумав, не разбить голову бедной Лорен или Майку Ньютону. В компании с вампирами и оборотнями слишком быстро привыкаешь к тому, что ты — единственная, кого можно убить пультом от телевизора.

Джейкоб фыркнул, видимо, не добившись того внимания, которого хотел, и шумно плюхнулся на диван рядом с подругой, развязно забросив руку на спинку за её головой.

Белла продолжала сидеть, скрестив руки, и отсутствующим взглядом смотрела в экран, наблюдая за сценой фильма, которую знала наизусть.

Настроение у неё не задалось с самого утра, когда Джейкоб приполз в её спальню на рассвете, разбудив непривычным неуклюжим грохотом и здорово этим напугав. Как выяснилось позже, он был совершенно без сил после суточного дежурства, но не поддавался ни на какие уговоры Беллы хоть немного поспать: на днях он пообещал провести с ней весь выходной, и теперь наотрез отказывался отступиться от своего обещания.

Она пыталась перенести своё недовольство и раздражение на какие-то глупости вроде чавканья или дурацких подколов, но на самом деле её беспокоило лишь то, что Джейк буквально превращается в один ходячий синяк под глазами. Раньше она никогда не видела на его теле царапин и ссадин после охоты, но теперь, по всей видимости, из-за истощения организма, они не успевали заживать до его возвращения. Голые плечи и икры испещряли царапины, судя по всему, от слишком острых веток и камней, а на скуле застыл довольно глубокий порез от низа челюсти до середины щеки, который Белла неумело обработала сразу же, как только он позволил ей это сделать и перестал по-детски протестовать, раздражённо отмахиваясь от неё, уверяя, что на нём всё заживает как на собаке.

Очевидно, больше нет.

Она ужасно злилась на него за такое вопиюще безответственное отношение к своему здоровью, но не могла ничего с этим сделать, никак не могла прекратить этот бесконечный круговорот травм, исцеления и новых травм, и бессилие злило ещё больше. Это его работа, его долг — кто вообще она такая, чтобы что-либо ему указывать, запрещать? Простой слабый человечек, по какой-то садистской шутке судьбы заброшенный в самый эпицентр скопления опаснейших существ, которые только обитали на планете Земля.

Она услышала, как пачка чипсов с хрустом упала на пол, и поспешно перевела испуганный взгляд на индейца: его грудь размеренно вздымалась и опускалась в такт громкому тяжёлому дыханию, широкие ноздри медленно раздувались, брови были напряжённо сдвинуты, глаза закрыты.

Между его танцами у телевизора и настоящим моментом прошло всего несколько минут. Джейк отрубился, словно по щелчку выключателя.

Белла подобрала под себя ногу и повернулась к парню, придвинувшись вплотную к его бедру. Облокотилась боком на спинку дивана и стала жадно рассматривать объект своего беспокойства — либо в поисках каких-то незамеченных ранее увечий, либо просто заново запоминая его черты.

Каждый раз, когда он уходил на охоту, мог оказаться последним. За это она ненавидела то, кем он являлся. Она так отчаянно жаждала, чтобы он был в безопасности! Чтобы не приносил на себе ран, чтобы ему не было больно. Чтобы он не вырубался за секунду, только почувствовав под собой относительно мягкую по сравнению с землёй поверхность — хотя, судя по тому, что она знала и видела — он прекрасно спал и на земле.

Когда он сладко засопел, складочка между бровями разгладилась, а дыхание окончательно выровнялось, глубокий порез на лице внезапно стал затягиваться, как в ускоренной перемотке. Кожа покраснела, порозовела, края раны стянулись, образовалась корочка — и вот, щека снова смуглая, гладкая, будто на ней никогда не зияли никакие увечья. Даже шрама малюсенького не осталось! Древняя магия, чтоб её.

Волны тепла, исходящие от парня, медленно расслабляли её тело, напоминая о том, что она и сама испытывала чудовищный недосып. Облегчение от ускоренного исцеления Джейкоба понемногу заглушало её тревогу, и веки сами собой сонно затрепетали, внезапно испытав на себе всю тяжесть мира.

Утреннее солнце залило светом гостиную, подсвечивая танцующие пылинки в воздухе, и это зрелище настолько умиротворяло её воспалённое сознание, что тело стало невыносимо тяжёлым и желеобразным. Она сладко зевнула и облокотилась на Джейка, с головой окунувшись в манящее уютное тепло. Парень слегка двинулся во сне, и его тяжёлая рука лениво обвила её талию, прижимая вплотную к себе. Веки сомкнулись, и наступило приятно обволакивающее долгожданное забвение.

***

— Беллз.

Что?

Не-е-ет…

Ещё… пять минуточек?

— М-м-мо-отстань...

Глаза всё же нехотя открылись, и…

Ничего не изменилось.

И это было… прекрасно?

Она громко зевнула и осмотрелась: гостиная больше не купалась в солнечном свете, сейчас розово-голубоватый полумрак ненавязчиво сообщал о том, что день уже подходил к концу.

Она повернула голову и поймала заспанный добрый взгляд: умиротворённый и расслабленный, до безумия притягательный. Джейкоб криво улыбнулся.

— Привет, любимая.

Сон медленно выпускал её из своих крепких лап; окружающие предметы стремительно обретали чёткость.

— Сколько…

— Половина восьмого.

— О…го?

— Прости, Белла, — печально произнёс Блэк. — Я обещал тебе выходной, но не… такой, естественно. Я просто… — он тяжело вздохнул и устало потёр переносицу, зажмурившись. — Я хотел всё… сделать иначе…

— Ты о чём, Джейк?

— Я просто хотел… а, ладно.

Она непонимающе нахмурилась, пока индеец залез в карман шорт, шаря в поисках… чего-то.

Внезапно в голову полезли странные мысли, и она напряглась всем телом. Не может же он… они ведь всего лишь… что вообще за дурацкие подозрения? Он бы ни за что… Правда?

Наконец, он вытащил из кармана какой-то самодельный свёрток. Она с облегчением выдохнула. В таких упаковках ведь не дарят то, о чём она подумала?

Конечно же, её замешательство и резкое облегчение не остались без его внимания, и он саркастично хмыкнул, закатив глаза.

— Даже не надейся. Не для тебя моя роза цвела и всё такое!

— А пару недель назад, это мы разве не «розы друг другу сорвали»? — с напускной серьёзностью спросила Белла, указывая большим пальцем себе за спину в воображаемое «прошлое».

— Боже, Свон, ты можешь хотя бы минуту не думать о своём сексе?! — притворно возмутился он, округлив глаза. — Сил никаких нет с тобой, в самом деле!

Она по привычке схватила подушку и стала лупить парня, который с весёлым хохотом от неё отмахивался, пока у неё не иссяк весь запал. Резко обвив руками Беллу, он завалился спиной на диван, увлекая её за собой — подушка с хрустом упала сверху на пачку чипсов, всё ещё валяющуюся на полу. Нужно будет прибраться перед возвращением Чарли, а то он выгонит из дома не только Джейка, но и Беллу с ним вместе.

Их лица оказались так близко друг к другу, что Свон могла разглядеть каждую пору на шелковистой коже индейца. Синяки и мешки под его глазами заметно уменьшились, лёгкая щетина придавала виду соблазнительную небрежность, на щеках появился её любимый румянец, губы снова порозовели — при взгляде на них Белла машинально облизнула свои. Он хитро ухмыльнулся, и она почувствовала лёгкий толчок в бедро, не сразу догадавшись, что это значило.

— И кто тут ещё сексуально озабочен, господи! — воскликнула она, высоко задрав брови.

— Сдаюсь! — он поднял руки в виноватом жесте. — Что я могу сказать в своё оправдание? Он по тебе очень скучал! — усмехнулся Джейкоб, но улыбка быстро приобрела печальный оттенок. — И я скучал.

Его глаза сузились и потемнели, засквозив какой-то диковатой глубиной. Эта эмоция всегда появлялась на его лице, когда он говорил ей о своих чувствах — казалось, словно прямо от его сердца образовывался огромный бездонный тоннель с выходом в расширенных блестящих зрачках. Он ничего не скрывал. Говорил изнутри. Не оставлял ни капли сомнений, загадок и двойных смыслов.

— Я тоже скучала, Джейк, — тихо произнесла девушка на выдохе. — Очень... сильно.

Ей не нравилось, что любые, даже самые безобидные заигрывания и нежности всегда неизменно перетекали из смешливых и приятных в какие-то отчаянные и грустные. Эта навязчивая печаль будто испарялась через само их дыхание, выделялась через поры, постоянно отравляя окружающий их воздух, не позволяя сполна насладиться ни одним счастливым моментом.

Телевизор на фоне продолжал вещать диалоги знакомых персонажей, и обстановка становилась удушающе напряжённой.

Она зажмурилась, пытаясь отделаться от этой неприятной горечи в обоих карих взглядах, и с закрытыми глазами произнесла:

— Джейк, пожалуйста... постарайся больше не под-...

Его губы в мгновение преодолели те несколько сантиметров, что их разделяли, и остаток фразы она, по уже сложившейся традиции, промычала ему в рот. Ощущение долгожданного, тёплого, до мурашек пронизывающего поцелуя захватило её разум и тело, моментально разбросав просьбу-нравоучение о более ответственном отношении к травмированию своего тела в разрозненные буквенные знаки, переставшие иметь какой-либо общий смысл.

Его руки уже привычно задвигались по её спине от лопаток к ягодицам и обратно, сминая и задирая ткань одежды. Она обвила руками его лицо, поглаживая скулы.

Поцелуй был горячим, волнительным, жадным — как после любой их долгой разлуки. В последнее время они проводили вместе каждую свободную минуту, кроме ставших ненавистными уроков в школе, дежурств Джейкоба, которые часто затягивались на несколько дней, подработки Беллы в магазине Ньютонов, и тех вечеров, когда Чарли был дома, и парочке нужно было тщательно поддерживать легенду о том, что они с Джейкобом не набрасываются друг на друга, как голодные звери, едва оказавшись в одном помещении, а ведут себя, как благоразумные молодые люди, совсем недавно начавшие встречаться.

Разумеется, в такие вечера Белла как можно чаще придумывала разнообразные поводы сбежать к себе в спальню, где её ждал Джейкоб.

Чарли.

Чарли мог вернуться в любую минуту, так что они не должны были терять голову.

— Джейк, Ч-чарли... — пыталась напомнить она. — Д-должен... скоро...

— У-гу... — промычал парень, вопреки всему углубляя поцелуй так восхитительно, что у неё под веками проявились засветы. Низ живота скрутило невыносимым желанием.

Боже... нельзя!..

Вдруг Белла внезапно кое-что вспомнила.

— Джейк...

Он двинул бёдрами ей навстречу, и она нетерпеливо простонала.

— Ст-той, Джейкоб...

Он со вздохом разорвал поцелуй и посмотрел на неё, недовольно сдвинув брови. Они оба тяжело и громко дышали.

— Конечно, давай поболтаем, Свон, — съязвил он, закатив глаза.

— Просто ты что-то... доставал из кармана? Я подумала...

— Точно... — хитро подмигнул он. — Хороший ход. Моя школа!

Да, в отвлекающих манёврах ему действительно не было равных.

Всё ещё пытаясь отдышаться, он слегка отстранился, и начал шарить ладонью в щели дивана, пока не нащупал шуршащий свёрток, напоминающий старую газету.

Он протянул его подруге, пожав плечами, и она сосредоточенно нахмурилась, разворачивая бумагу.

Вытряхнув содержимое на ладонь, она услышала металлическое звяканье. Присмотрелась. Глаза вмиг округлились от удивления.

— Это..?

— Это я сам сделал, — небрежно бросил он, всеми силами маскируя своё волнение. Его взгляд неприятно сверкнул и стал очень серьёзным. — Не цепочку, фигурку.

— Но... как ты его… так? — изумлённо выдохнула она.

Она покрутила в руках металлический браслет, на котором висела маленькая фигурка волка, вырезанная из красновато-коричневого дерева, по оттенку совсем такого же, как его волчий окрас. Детализированность и точность работы просто поражала сознание. Живой Джейкоб в волчьем обличии на её браслете — магия какая-то!

— Билли научил. У него выходит гораздо круче, но я решил, что смысл этого подарка в том, что я сделаю его сам.

— Куда уж круче... — прошептала девушка, всё ещё завороженно рассматривая свой подарок. — Надень! — весело произнесла она, резко поднявшись, и уселась на его груди, нетерпеливо вытягивая вперёд запястье.

Он внимательно и настороженно изучал её лицо, аккуратно, не глядя, сомкнул цепочку вокруг тонкой бледной кожи и ловко щёлкнул застёжкой, не разрывая зрительный контакт.

Белла снова поднесла руку ближе к лицу, крутя запястьем в воздухе, и продолжила разглядывать подаренную прелесть. От понимания того, сколько кропотливого труда и любви было вложено в эту работу, её сердце тонуло и задыхалось от тепла и неконтролируемого обожания.

— Тебе... — выдавил он, напряжённо сглотнув, — Правда... нравится?

— Боже, Джейк! — воскликнула она. — Конечно! Это восхитительно! — она наклонилась и отрывисто чмокнула его в губы, обратив внимание на то, как его грудь под ней расслабилась, и он, словно впервые за последние пять минут, облегчённо выпустил через рот воздух.

Как же сильно он переживал, что ей не понравится! Это было так трогательно, что даже немного болезненно. Она каждый раз самозабвенно и со всего маху спотыкалась об ужасающее понимание того, насколько глубоки были его чувства к ней, в то время как она о своих чувствах вообще не имела ни малейшего понимания. Точнее, не позволяла себе понимать.

— Я просто... — всё ещё грустным, но уже менее напряжённым голосом начал он. — Я ничего... Знаешь, я ничего не могу купить тебе. Я столько всего хотел бы купить тебе, столько всего подарил бы! Целый мир. Что там ещё обещают в таких случаях? Луну! Любую планету! Какая тебе больше нравится? — фыркнул он. — Но я просто... Ты заслуживаешь так много, Свон, а я могу дать так мало... В отличие от…

— Джейкоб.

— Мне бы так сильно хотелось...

— Джейк!

Она щёлкнула пальцами у него перед носом, заставляя обратить на себя внимание.

— Я думала, ты уже достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понять, что дорогие подарки и условное богатство меня вовсе не интересуют.

— Да, это пока, а после... — не унимался индеец.

— А после мы обязательно что-нибудь придумаем. Перестань.

— Ладно, — он недовольно поджал губы.

Белла легла щекой на его грудь, и пару минут они лежали в молчании, вполуха слушая трещание телевизора и размеренное сердцебиение друг друга. На улице стало совсем темно. Джейкоб запустил пальцы ей в волосы, а второй рукой подтянул её бедро выше своим любимым способом, сминая ладонью ягодицу.

Она размышляла о том, что постоянно, пусть и неосознанно, обещала ему какое-то будущее. Каждый раз, когда она ощущала, что он находился у пропасти, единственный выход, который ей виделся — указать ему на мост через пропасть и пройти этот мост с ним вместе. Дать надежду на стабильность, опору под ногами. При этом она никогда не говорила о своих чувствах, и вообще панически боялась признавать, что они существуют. Джейкоб же, напротив, о своей любви говорить не стеснялся. Он говорил о ней больше, чем вообще о чём-либо, но, по какой-то неведомой ей причине, тема будущего — не важно, его или их совместного — неизменно его раздражала и вообще являлась каким-то болезненным триггером. Девяносто девять процентов случаев, когда он менял тему или пытался её заткнуть, касались неизбежного грядущего.

Разве в их положении не должно быть наоборот? Разве не она должна была бежать от этой темы, как от огня? Почему то, что происходило с ней прямо здесь и сейчас, пугало её до чёртиков, в то время как мысли о том, что они с Джейкобом «когда-нибудь что-нибудь придумают» звучали совершенно безобидно, даже как-то успокаивающе?

Всё это вообще имело хоть какой-нибудь смысл?

— Но тебе... правда понравилось? — вновь с сомнением прохрипел он.

— Джейк... ты же знаешь, что...

«— Эдвард!»

Тело Беллы в мгновение напряглось; дыхание остановилось, пальцы Джейкоба болезненно впились в её кожу.

Джейн Эйр на экране телевизора прильнула к груди Рочестера — Эдварда Рочестера. Они стояли в тёмном саду, и Белла безошибочно распознала одну из любимых сцен фильма — где герой, наконец, раскрывает все карты и делает Джейн предложение руки и сердца, которое она с радостью принимает, ещё не подозревая, какое горькое разочарование её ожидает на следующее же утро.

Мистера Рочестера звали Эдвард. Ну конечно. И поскольку и в книге, и в фильме его имя упоминается крайне редко, она, разумеется, об этом забыла.

— Шикарный фильмец, — раздражённо выплюнул Джейкоб, выпуская Беллу из своей железной хватки.

Она издала громкий шипящий вздох досады и вновь покрутила перед собой браслет с красноватым волком.

— Мой любимый, — траурно протянула она, не отрывая взгляд от деревянной фигурки.

***

Третья неделя

— Ч-чего?! — прыснул от хохота Джейкоб.

— Так и знала, что не надо было тебе рассказывать, — пробурчала Белла, хоть и сама еле-еле сдерживала улыбку.

— С этого момента я буду отзываться исключительно на «Секси-байкер» и никак иначе! — выдавил Блэк сквозь приступ смеха.

— Придурок.

— Секси-байкер!

Белла раздражённо махнула на него рукой и отвернулась, уже было сделав шаг по мокрому асфальту школьной парковки, но тут же была поймана и притянута обратно парой горячих смуглых лапищ.

— Не отпущу, пока не назовёшь меня «Секси-байкер». Ну что, сложно что ли? Скажи!

— Джейкоб, я опоздаю в школу! Мне не до твоих идиотских… вот этих вот! — прошипела она, вяло пытаясь выскользнуть из крепких тёплых объятий. Она очень плохо старалась.

Он выжидающе приподнял бровь, и она нервно оглянулась по сторонам, закусив губу.

Звонок должен был прозвенеть с минуты на минуту, поэтому не территории перед школой уже практически никого не было: лишь пара компаний, стоящих возле своих машин, бурно что-то обсуждая, и отдельно идущие студенты, изо всех сил старающиеся успеть добраться до класса до того, как начнутся уроки.

Погода тоже не располагала к прогулкам: для начала апреля было довольно прохладно, периодически начинал моросить мелкий, пронизывающий до самых костей, самый неприятный на свете дождь, от которого постоянно хотелось вздрагивать.

— Ладно, если после этого отпустишь.

— Клянусь Лэйхотом.

— Ты нарочно? — возмутилась она. — То есть никогда, получается? — теперь она действительно предпринимала хоть какие-то попытки вырваться, с силой отталкиваясь ладонями от его груди, и он, заметив перемену, ещё сильнее притянул её к себе, потянувшись за поцелуем.

Вообще-то, она никогда не была против… кроме тех моментов, когда он делал это, чтобы заткнуть её! Ещё и на территории школы, на глазах у всех! Как бы не схлопотать замечание… а ещё, желательно, не опоздать на английский!..

— Хорошо, хорошо, снежная королева, — хохотнул Джейкоб, поняв, что целоваться она не в настроении, и отодвинулся от её лица, не выпуская из объятий. — Скажи, о чём договорились, и свободна.

— Секси-байкер, — тихо пробубнила она, практически не шевеля губами, продолжая оглядываться по сторонам.

— Что-что? — ухмылялся он, издеваясь. — Вот, не поверишь, совершенно не расслышал!..

— Всё ты расслышал, говнюк! Что за дурацкий детский сад!

Он скорчил жалобное лицо. Это никогда не закончится!

Со стороны школы прозвенел звонок. Замечательно, опоздала! Она начинала впадать в бешенство.

Джейкоб… она его очень… но иногда он был просто..!!!

— СЕКСИ-БАЙКЕР! — злобно прорычала Белла.

Пара опоздавших младшекурсников, проходящих мимо, недоумённо обернулись. Что тут сказать? Очередной день в цирке.

Блэк заливисто рассмеялся, обнажив белоснежные зубы, и наконец отпустил её.

— Почему это моя жизнь… — простонала она, гневно расправляя смятую от крепких объятий рубашку.

Грёбанная Лорен! Придумала какую-то идиотскую кличку её парню, а издевательствам всё равно, как обычно, подверглась Свон.

— Ну да. Горячий парень, хороший секс — тебе, Беллз, и правда можно только посочувствовать, — хмыкнул он.

— Я тебя ненавижу, — буркнула она, поправила сумку на плече, сгорбилась и развернулась на пятках, неуклюже зашагав к школьному зданию.

— А я тебя люблю! — весело бросил он ей вдогонку, продолжая потешаться. — Ты ведь знаешь?

— Слышала что-то подобное, — недовольно пробормотала она, не оборачиваясь.

***

Последний урок близился к завершению, и Белла, как всегда, нервно ёрзала на стуле, одновременно с этим щёлкая колпачком ручки и тряся ногой под партой, наверняка, ужасно раздражая этим кого-то из одноклассников.

Нервничать перед выходом из школы становилось её новой идиотской привычкой. Это уже даже больше походило на определённый ритуал — сейчас она выйдет из класса, перешагнув через порог обязательно левой ногой, посчитает шкафчики в коридоре на стене слева, обратит внимание на широкую и длинную трещину у потолка. Перед тем, как толкнёт тяжёлую дверь на выход, сделает ровно два с половиной шага.

Она не осмелится сразу взглянуть на парковку — немного помедлит, растягивая момент. Останется в блаженном неведении ещё хотя бы пять-десять секунд.

И потом она либо увидит его, либо…

Если её любимый байкер будет стоять в ожидании, засунув руки в карманы, расслабленно облокотившись на «харлей», или «фольксваген» — её тело моментально расслабится, сердце застучит в нормальном ритме, дыхание выровняется. Она придёт в себя ещё до того, как подойдёт к нему и окажется в его объятиях, так что он ничего не заметит. Всё хорошо.

Но если нет…

Если Джейкоб не встречает её, не предупредив об этом заранее — значит, он вернётся позже, уставший и в ранах. Значит, неизвестно, когда он вернётся.

Значит, неизвестно, вернётся ли.

— Что это с тобой, Белла? — вполголоса поинтересовалась Джессика, вопросительно изогнув бровь.

Когда Свон влилась обратно в школьную компанию, выбравшись из пучины своего зомби-состояния, все былые приятели, сперва, конечно, аккуратно присматриваясь, стали активно восстанавливать с ней старые отношения.

Джессика Стэнли оттаивала дольше всех, поскольку была сильно сбита с толку их неудачным и довольно странным походом в кино в самом начале её выздоровления. Но последние пару недель она взяла обыкновение подсаживаться к Белле на совместных занятиях, заводить разговор в столовой или школьном коридоре — короче говоря, их отношения вернулись в нормальное, прежнее русло.

Она относилась к Джессике слегка снисходительно, поскольку та, хоть и не была злобной, и всегда проявляла к однокласснице дружелюбие, всё же была близкой подругой Лорен, и очень любила собирать и разносить слухи, жертвой чего нередко становилась и сама Белла.

Тем не менее, избегать её не было никакого смысла, особенно, если та добровольно к ней тянется — в конце концов, лишние дружеские связи никогда не бывают лишними.

— Да я, э-э, просто… — протянула она. Как объяснить нормальному человеку своё странное поведение? Он ведь не полицейский, не пожарный, не спасатель — почему она, в обывательском понимании, может переживать, вернётся ли он с дежурства? — С Джейкобом с утра слегка… закусилась. Ну, как бы… повздорили, — она пожала плечами. — Но сейчас уже всё нормально. Кажется.