Глава 5 (1/2)
Следующий день Верона провела наедине со своими мыслями. Затертая до дыр линия жизни: работа, магазин, дом. Однако не успела ведьма окончательно закрыть за собой дверь, как с обратной стороны назойливо постучали. А после и позвонили. Три раза. Четыре. Верона с надеждой смотрела на замочную скважину, выдыхая проклятия, но гость был слишком настойчив.
— Кто?
— Оксана!
Необычно писклявый голос подруги Верона узнала и без подсказки, вот только интонаций ее не поняла. А открыв дверь, удивилась еще больше: перед ней во всей красе показалась скорбящая мать с укладкой и сочной цитрусовой помадой на губах, в новенькой дубленке, коротенькой юбке. Верона смущенно отступила в сторону, пропуская женщину в дом. Оксана за смятение заехала ведьме каблуком по пальцам ног, тихо извинившись под ее шипение.
— Ты что это? — немного раздраженно бросила Верона подруге. — Мы с тобой не договаривались вроде.
«И Кирюши больше нет…» — проглотила ведьма неозвученную фразу, и боль с ноги неприятным импульсом отозвалась в сердце.
— Я на чай! — Оксана радостно дернула рукой с пакетом, в котором аппетитно хрустнули упаковкой булочки. — Зашла в кондитерскую. А твой гость дома?
Верона пожала плечами и смущенно объяснила, что она сама только вернулась домой и еще не успела разведать обстановку. Однако в гостиной горел свет, а обувь Шахрура стояла на месте. Выходить джинн, впрочем, не спешил — может, таился, как и в прошлый раз. Впору было подумать, не совесть ли это в нем сегодня говорила, — но Верона чувствовала: в душе Шахрура нет того сожаления, что разрывало ее собственную. А были — любопытство и настороженность.
«Чего ей от меня надо?» — подозрительно зажужжал телефон Вероны, когда на экране вдруг всплыло сообщение от джинна, освоившего современные технологии. Точно под дверью подслушивал!
— А что? — подыграла Верона вопросу Шаха, прямо уставившись на Оксану.
— Я просто и на него булочки взяла, — невинно захлопала глазами подруга и вновь потрясла пакетом. Неловкая пауза начала неприлично затягиваться, когда ведьме пришлось пригласить к столу незваную гостью.
Через несколько минут в дверях кухни показался и Шахрур. Он растерянно трепал затылок, нервно поглядывая то на Верону, то на Оксану.
— Я слышал, что случилось с твоим сыном... Соболезную, — выдавил джинн сразу после приветствия.
Верона изумилась, как быстро на глазах Оксаны появились слезы, а на лице — дурной, болезненный румянец. Она всхлипнула, едва не расплескав в руке свежий чай.
— Ох, спасибо большое, Шахрур, вы такой внимательный человек…
Ведьма предложила подруге платочек, а джинн, простояв еще несколько мгновений с посеревшим лицом, все же сел рядом. Он явно не мог подобрать слов, да и несложно было догадаться: ему не приходилось раньше жалеть людей.
— Можно на ты, наверное, — вот и все, что еще придумал сказать Шах.
Верона захлопотала на кухне, предложила джинну чай, угощение. А там и Оксана отвлеклась за уютной суматохой, подперев голову рукой и улыбаясь Шаху широким алым ртом. Тот повторял эмоцию, но с заметной осторожностью.
— Ну как тебе у нас живется? Где-нибудь уже побывать успел?
— Потихоньку. Изучал город… По мелочи, знаешь, — дела, дела… Все ищу работу, а то Верона уже беспокоится.
Черный взгляд остановился на ведьме. Верона удивленно вскинула брови, зло откусив булку.
— Сейчас подумает, что я тебя денег лишаю и буквально выгоняю на улицу! Я просто один раз озвучила опасения.
— Вероятно, так, что хватило… — спрятала Оксана в кулак усмешку, но быстро переключилась обратно на джинна. — Если что, у меня тоже двушка. Одна комната свободная.
Верона не смогла скрыть внезапно всколыхнувшегося отвращения. Уставившись на подругу, она с трудом осилила тот кусочек пищи, который уже положила в рот.
— Но… а как же… — пыталась собрать в стройную мысль ведьма слова.
— А, если что, я ремонт уже делаю! Не брезгуйте, — миролюбиво улыбнулась Оксана.
— Я ни на что не намекал! — поднял руки в защитном жесте Шахрур. Потрясенным выглядел и он. — Я лишь о том, что Верона беспокоится, — а мне вовсе не хочется быть нахлебником! Да и приглашать вот так незнакомого мужчину — право слово, Оксана... Ты меня пугаешь. — Джинн усмехнулся, сощурившись. — Все русские женщины такие бесстрашные?
— Нет, — синхронно ответили Верона с Оксаной. Правда, первая со злостью, а вторая — с готовностью.
— Дело не в бесстрашии, — ведьма выдохнула, запив свою горечь чаем. — Я просто хочу помогать…
— А я доверяю! — перебила Верону Оксана. — Такой мужчина не обидит, а я осталась одна. Мне и помощь иногда нужна какая-то, да и знакомый подруги. Уж как обидеть-то может?
Шахрур хохотнул; а Вероне уже хотелось спрятаться от этого взгляда — снова он что-то мерил, и казалось, до ушей даже долетал похожий на шорох песка шум мыслей. Джинн давал себе время подумать, прожевывая очередной кусок. Потом с таким же пристальным вниманием обратился к Оксане.
— Ну, откуда ж тебе знать, что не обижу? Я парень бедовый, за мной глаз да глаз нужен...
Шахрур обезоруживающе улыбнулся. Оксана эмоцию вмиг отзеркалила.
— Да все мы бедовые, Шахрур. Все мы на самом деле желаем свободы. Кто-то просто смелее, кто-то проще… Вы не хотели бы сходить в кино? Все вместе? — Она подобралась, сложив ладони перед губами.
— В кино? — переспросила ведьма, чуть ли не вжав голову в плечи. Толпы Верона боялась — ведь чем больше душ на один квадратный метр, тем проще беде найти жертву. Потому погрязли в боли города.
— Да! — Оксана повела плечами. — Я приглашаю и угощаю. Развеемся.
— А в кино я хочу! — подхватил Шахрур, встрепенувшись. Ведьма знала: любопытство джинна и его вкус к культуре сравнимы были, разве что, с его же наглостью и горячностью. Этим он походил на ребенка. — И что мы пойдем смотреть? Что-то страшное? Или о любви? О, люди столько выдумывают…
Верона успела показать джинну кулак и мысленно послать ему мольбы следить за языком. А когда подруга повернулась к Вероне узнать об ее отношении, та умудрилась изобразить кривую улыбку и спрятать руку в нехитром жесте за растрепавшимися локонами. Вот только никогда Верона за волосами не следила, а темные волны на голове едва ли слушались хозяйку. Оксана сложностей ведьмы не приметила.
— Ох, ну я не знаю, я как-то не планировала…
— Ну Верона! Давай, это будет так интересно! — Оксана теребила рукава Верониного кардигана. — Побоимся, поедим.
— Не для всего нужны планы, — подначивал Шахрур. — Пожалуйста! А то я в кино вечность не был... Кажется. И уверен, ты тоже.
— Ладно, — несмело согласилась Верона, отбившись от надоедливых рук.
Если бы от Оксаны Верона еще как-нибудь откупилась, то с Шахруром это представляло собой невыполнимую миссию. Стоило подруге шагнуть за порог, — а затем и весь следующий день, — джинн истязал ведьму расспросами да рассказами: куда пойдем? что будем смотреть? а что любишь ты? Замолкал или переставал заваливать Веронин телефон сообщениями ненасытный, лишь когда отвлекался на чтение истории кино и просмотр фильмов. И то, каждые полчаса Шах выдавал развернутые рассуждения на тему — чем дальше, тем больше — человеческих идеалов и ценностей, поступков и выборов. Вроде:
— Не понимаю, почему он не убил предателя. Враг не перестанет быть врагом! Это вообще не в вашей природе — исправлять ошибки.
Или:
— Да он же врет, что любит ее? Боже, как человечество умудрилось выдумать любовь с первого взгляда там, где виноват стояк… Я сам это теперь чувствую! Вы же думаете телом!
Или:
— Почему самое достоверное, что вы научились изображать — это мир духов, который вы обычно даже не видите? Или остальное принято приукрашивать, потому что это касается непосредственно вас?
В завершение пятницы Шахрур встретил Верону дома и вовсе с одной из тех тонких и ехидных улыбок. Ведьма уже не ожидала ничего хорошего, когда тот спросил:
— Вы с подругой не определились, на какой фильм мы собрались завтра идти? Если у нас сеанс вечером, то сразу предупреждаю: у нас из вариантов — только боевик, который зрители назвали бессмысленным и скучным, второсортный ужастик и романтическая комедия для взрослых, где, судя по всему, непомерно много секса… Я сегодня гулял по торговому центру с кинотеатром — так услышал, что плохие фильмы годятся только для одного: лапать друг друга в полупустом зале, — джинн скривил лицо, пародируя экстаз, — аж глаза закатил, — и страстно обнял себя за плечи. Верона поморщилась и отступила на шаг от греховника.
— Я думаю, мы обойдемся ужастиком. Люблю второсортные ужасы, они смешные. А наблюдать за перевозбужденным одержимым не очень хочется, — отмахнулась ведьма.
— А если у меня перевозбуждение по другому поводу будет? — не унимался Шахрур. Вот он уже вырос за спиной, зашептал на ухо вкрадчиво и наигранно жутко: — Проснется во мне темный голод по чужому примеру, начну терять контроль и бесчинствовать, в шайтана за свои грехи обращаться…
— Тогда ты будешь снова заперт, а я поддамся чувству вины и не загадаю более ни одного желания, — злилась Верона, отмахиваясь от джинна, как от назойливой мухи. Только что ладонью по лицу не заехала, скрываясь от Шахрура за косяком двери собственной комнаты. Ответом с той стороны был злодейский раскатистый смех.
В назначенный час — к девяти вечера субботы — Верона и Шахрур подъехали к кино. Джинн продолжал старательно платить по счетам и взял на себя такси, за пять минут так обаяв водителя-татарина, что тот сделал скидку за проезд. После этого ведьме пришлось в очередной раз выслушать, насколько полезно иметь такого слугу, как Шах, но слишком разойтись в похвалах драгоценного себя тот не успел — впереди замаячила светлая фигура заждавшейся Оксаны. Вероне оставалось только неуверенно вздохнуть и прятаться за джинном от нестерпимой, вызывающей красоты высокого каблука, тугого хвоста, винной помады и длинных, острых стрелок.
— Я взяла три билета рядышком прямо посередине зала! — ознаменовала Оксана личную победу заразительной улыбкой. — Третий ряд, лучшие места. Давайте закажем еды и насладимся.
Ведьма была бы готова наслаждаться, да только скопление людей пусть и меньшее, чем можно ожидать вечером, сбивало ее с толку. Слышались в толпе беды: детские слезы, материнские печали, отцовские горести, привкус предательства и зловоние страха. Верона зябко закутывалась в пальто, пока Оксана крутилась перед джинном, требуя помочь ей снять дубленку, подержать еду, показать силу и решительность, пробурив путь в уютной тьме кинозала, — и Шахрур покорно галантничал. Зачем-то он каждый раз обращался к ведьме ищущим одобрения взглядом, порывался на помощь и к ней, но едва ли успевал сделать шаг в сторону, как вновь становился жертвой почуявшей власть женщины. Между синими рядами кресел у Вероны с подругой образовалась какая-то внеплановая толкучка: Оксана неудачно оступилась, вроде как повредила ногу, а потому плюхнулась прямо посередине, разделяя места Шахрура и Вероны своим. Последняя боли в тонком теле подруги не чувствовала, но оправдала Оксану про себя, мол, та давно не выходила в люди.
Темнота схватила зал в цепкие лапы, колонки взорвались непривычным уху бодро-воинственным грохотом рекламы и трейлеров. Только теперь, в этом шуме и под выжигающим светом экрана, Верона смогла вздохнуть свободнее — чужие беды остались за толстыми стенами, в отдалении. Но полностью отвлечься никак не удавалось — даже спустя время. Маленький, но зубастый червячок подавленного страха ворочался неподалеку. Оксана щебетала что-то джинну на ухо, полностью отвернувшись от Вероны, делилась переживаниями за глупую главную героиню, хватала за руку, льнула в полунаигранном испуге, — а Шахрур минута за минутой будто бы чернел все гуще, сжимался и отчуждался. Он, который еще вчера действовал ведьме на нервы пошлыми рассуждениями, беспричинной и бессмысленной похабщиной, готов был выпустить шипы на почти доступно ведущую себя женщину. Через сорок минут от нечеловеческой злобы начало подкатывать к горлу неприятное, тошнотворное чувство, и Шах, сконфуженно ухмыляясь, вдруг вырвался и сбежал. Оксана с Вероной переглянулись, и последняя поднялась за джинном.
Ведьма не умела не волноваться. Ей иногда казалось, будто ответственность за спасение всего мира лежит на ее не то чтобы очень сильных плечах. Верона вышла из зала, нашептывая извинения за то, что помешала просмотру, но спиной чувствовала, как буравит ее недобрым взглядом Оксана. «Бесы в нее вселились, что ли, что происходит…» — вздыхала ведьма, разыскивая в приятном полумраке кинотеатра нужные двери; некуда джинну было бежать, кроме уборной.
Конечно, рваться в мужской туалет не стала и ведьма. Умостившись на небольшой тахте, она разглядывала искусственные растения, выгодно контрастирующие с бордовыми стенами. Редкие люди сновали туда и обратно, дожидаясь последнего сеанса. Но среди их силуэтов было что-то еще. Нечто чужеродное. Верона сощурилась, уставившись в самый мрачный из углов, рядом с которым находилась дверь технического помещения. Темное пятно шевельнулось.
Верона распахнула глаза и подобралась в попытке унять разыгравшееся сердце. Дернулась пластмассовая ветка. Дрогнул локон возле уха. Ведьма подскочила, круто развернулась, и зубастая тьма оскалила клыки из-под багетов вычурных картин. Голова вдруг закружилась, а земля оказалась у самого носа. Верона загнанно вдохнула пыль с пола. За спиной щелкнула дверь туалетов.
— Ох, как же ты… — послышался искренне обеспокоенный возглас Шахрура, Горячие ладони подняли ведьму под локти — джинн помог встать. Его нервный взгляд на секунду стрельнул за плечо Вероны — та была уверена, что ей не показалось. — Ты в порядке?
— Да, — Верона встряхнула рукой, и несколько алых капель осели на песочном свитере джинна. — Или не совсем, — вздохнула она, подняв кисть на уровень своего лица и обнаружив вывернутый ноготь.
Шахрур странно сморщился и потупился, как будто бы виновато. Он поймал руку ведьмы в свои ладони, задержал, всмотрелся получше — вздохнул.
— Ужасно. Люди такие хрупкие… Тебе есть, чем обработать рану? — джинн не скрывал расстройства. — Вроде бы, на первом этаже была аптека…
— Да, ты возвращайся смотреть фильм, а я сама схожу, — Верона смущенно опустила глаза в пол, пытаясь отнять у джинна ладонь. Это удалось не сразу.
— Уверена?
— Да, — Верона оглянулась еще раз для веры. Странные видения ушли вместе с ощущением безопасности. — Наверное, резко поднялась, за тебя испугалась. С тобой-то все хорошо?
— Да, — ответил Шахрур быстрее, чем стоило бы, желай он сказать абсолютную правду. Джинн отступил на шаг, спрятал ладони в карманы. — Я тогда пойду. Возвращайся скорее.
Когда ведьма вернулась, все было спокойно. Оксана так же тянулась к Шаху, пускай чуть менее настойчиво, и даже в совершенно темном зале тени лежали на стенах смирно и ничем не выдавали опасности. Будто не было наваждения, но раненый палец напоминал о себе ноющей болью.
После фильма подруга вела себя живее всех. Даже по обыкновению энергичный и эмоциональный джинн выглядел уставшим, и когда Оксана предложила зайти в какое-нибудь кафе или сразу к ней в гости, чтобы выпить, раньше Вероны замотал головой.
— Я не пью. Мне алкоголь нельзя — у нас с этим строго, — Шах почти вызывающе прикрылся своим происхождением и религиозными порядками, которые наедине с Вероной успел изругать самыми грязными словами. Но для Оксаны это стало неоспоримым, а потому крайне прискорбным аргументом.
— Ну, тогда до встречи… — грустно пропищала женщина и растворилась во мраке ночи.
В дороге до дома джинн уже заметно встрепенулся — начал задумчиво разглагольствовать о том, как в хорроре любопытно, хотя и неправдоподобно, был изображен охотившийся за семейством демон. Больше всего Шахрура возмутило то, что у вымышленного духа не было ясной мотивации.