Глава 8 (1/2)

Прошло уже два месяца, как Мустафа покинул Стамбул, и каждый день для Михримах был полон тоски и отчаяния. Она просыпалась с мыслями о нём, видела его лицо во сне и засыпала с надеждой, что он вернётся. Её сердце сжималось от боли, а в глазах стояли слёзы.

Михримах пыталась отправить письма Мустафе, но все они странным образом оказывались в руках Рустема-паши. Он тщательно контролировал её переписку, не оставляя ни единого шанса. Его власть над ней была абсолютной, и Михримах чувствовала себя узницей в собственном дворце. Она пыталась найти утешение в общении с Махидевран, Хатидже, в конце концов, даже с матушкой, но её глаза всё равно искали Мустафу на горизонте.

Время тянулось медленно, как песок в часах. Каждый день казался бесконечным, и Михримах всё больше погружалась в бездну отчаяния.

Тем временем её матушка Хюррем Султан искала способ, как избавиться от Махидевран Султан. Но все её попытки были разрушены Михримах. Она, как и обещала, защищала Махидевран, даже если та об этом и не знала. Михримах узнавала о кознях своей матушки через слуг, а иногда даже от матушки.

Михримах сидела в покоях матери, окружённая тишиной и мягким светом свечей. Внезапно дверь резко распахнулась, и в комнату ворвалась Хюррем Султан, её лицо было искажено яростью. Она сжала кулаки и громко выкрикнула:

— Ты представляешь, Михримах, она этой ночью была в покоях Сулеймана! Змея! Как она посмела!

Михримах, привыкшая к вспышкам гнева матери, сначала замерла, но затем, не выдержав напряжения, вскочила со своего места. Её голос зазвучал твёрдо и уверенно, несмотря на волнение.

— Матушка, Махидевран Султан точно такая же жена Повелителя, как и вы! Она имеет право на свою долю счастья и любви. И пусть эта ночь дарует ей прекрасного Шехзаде, — произнесла Михримах, стараясь говорить спокойно, но в её голосе всё же слышалась твёрдость.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и быстрым шагом направилась к выходу.

— Михримах, стой! — прокричала Хюррем, но её голос уже не мог остановить дочь. Михримах выскользнула из покоев, оставив мать наедине с её мыслями и эмоциями.

В коридоре её встретила тишина, но в груди всё ещё бушевала буря. Она понимала, что её слова могли вызвать ещё большее напряжение между матерью и Махидевран, но не могла сдержать свои чувства. Михримах направилась в сад, надеясь, что свежий воздух поможет ей успокоиться.

В саду было тихо и спокойно. Луна освещала дорожку, и её мягкий свет отражался в каплях росы на листьях. Михримах села на скамейку и закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Она знала, что её слова могли показаться дерзкими, но не могла иначе. Она не могла смириться с тем, что её мать так несправедливо относится к Махидевран.

Тем временем разгневанная Хюррем решительно направилась искать Рустема. Её шаги были громкими и уверенными, а глаза метали молнии ярости. Она шла по коридорам дворца, словно разъярённый зверь, и её дыхание становилось всё более тяжёлым. Внезапно она увидела Махидевран, которая шла по коридору с грацией летнего ветерка. На её лице играла лёгкая, но раздражающая улыбка, будто она знала что-то, что выводило Хюррем из себя.

Махидевран, заметив гнев Хюррем, остановилась и заговорила с лукавой ухмылкой:

— Хюррем, что тебя так разгневало? Или ты узнала, что я этой ночью была у Повелителя? — её голос звучал насмешливо, словно она наслаждалась ситуацией.

Хюррем не смогла сдержать свой гнев. Она сделала шаг вперёд, её глаза сузились, а лицо исказилось от ярости.

— Как ты смеешь?! — прошипела она, её голос дрожал от злости.

Не в силах больше сдерживаться, Хюррем размахнулась и влепила Махидевран сильную пощёчину. Звук удара эхом разнёсся по коридору, а Махидевран упала на каменные плиты пола. Хюррем почувствовала, как её сердце колотится, но ярость не отступала. Она сделала ещё один шаг вперёд и, не давая Махидевран подняться, начала наносить ей удары со всей силы.

Слуги, услышав крики, бросились на звук и начали оттаскивать Хюррем от Махидевран. Её руки были крепко схвачены, но она продолжала вырываться, пока её не оттащили достаточно далеко. Один из слуг побежал за лекарем для Махидевран, а другие остались охранять Хюррем, чтобы она не могла продолжить свою атаку.

Махидевран лежала на полу, её лицо было залито кровью, а глаза смотрели в пустоту. Она тяжело дышала, но не издавала ни звука. Хюррем, наконец, успокоилась и, тяжело дыша, отошла в сторону. Её взгляд был полон ненависти, но она понимала, что переступила черту.

Слуги помогли Махидевран встать и отвели её в покои. Хюррем же, осознав, что её действия могут иметь серьёзные последствия, направилась в свои комнаты, чтобы обдумать случившееся и попытаться найти способ исправить ситуацию.

Тем временем в Амасье Шехзаде Мустафа был глубоко опечален. За два месяца он не получил ни единой весточки от Михримах, а его письма оставались без ответа. Эти безответные чувства терзали его сердце, заставляя думать, что его госпожа и муза забыла его и разлюбила.

Мустафа всё больше погружался в свои мысли, что мешало ему эффективно вести государственные дела. Когда он находился в Манисе, он постоянно отчитывался перед повелителем о каждом своём действии, стараясь доказать свою преданность и готовность на всё ради отца. Однако султан не ценил его усилий, считая их недостаточными.

В Амасье же Мустафа перестал прилагать какие-либо усилия. Дела решали за него паши, визири и беи, которые регулярно докладывали ему о происходящем. Шехзаде слушал их, но не проявлял интереса к обсуждаемым вопросам. Его взгляд был пустым, а сердце холодным.

Выходя на балкон своих покоев, Мустафа видел перед собой прекрасных существ — птиц, которые весело щебетали, наслаждаясь свободой. Ароматы разных деревьев наполняли воздух, создавая атмосферу умиротворения и гармонии. Но всё это не трогало его. Он не замечал ни пения птиц, ни запахов цветов. Его душа была погружена в темноту, и он не мог найти в себе сил радоваться жизни.