Глава IV. Утро (2/2)

Затем Элио уверенным жестом поставил кастрюлю на огонь и сосредоточенно нахмурился.

Когда вода закипела слишком активно, он разбил яйцо прямо в неё — белок распался сразу, желток дрогнул и поплыл.

Элио замер, глядя внутрь.

— Я же видел, как мадам Легран…да и брат так же делает, — удивлённо сказал он, не поднимая взгляда. — Ну… почти так.

Он схватил ложку, сделал круг. Но поздно, в кастрюле уже плавал бело-жёлтый хаос.

— Сейчас… подожди, — пробормотал он себе под нос, — должно же…

Тем временем, Ян сделал ещё один глоток кофе.

Элио налил заново воду и потянулся к следующему яйцу.

На столе их оставалось три.

Ян мысленно прикинул: ещё пара попыток — и завтрак превратится в теоретическую часть.

Он отставил чашку и без слов подошёл ближе.

— Дай, — сказал спокойно.

Элио отступил на полшага.

Ян взял новое яйцо и поправив температуру, сделал всё быстро и точно.

— Ты не умеешь готовить, — произнёс он, аккуратно выкладывая яйцо-пашот на ломтик авокадо.

— Умею… — начал Элио и тут же осёкся. — Вернее, мне обычно не нужно.

Ян хмыкнул.

— Понятно.

Элио ничего не ответил. Немного покрутившись вокруг балетмейстера, он забрал тарелки и ушёл в гостиную.

Ян остался у плиты, закончил с яйцами и тостами, разложил всё на подносе и понёс следом. Выходя из кухни он заметил, как на столе появилась светлая, ровно застеленная скатерть.

Он замедлил шаг.

Элио стоял у буфета и уже тянулся к полке. Ян тут же мысленно увидел продолжение: фарфор, вторая маслёнка «на всякий случай» и бог знает, что ещё.

На секунду всплыло то воскресное утро с молочниками — тихий клак посуды о мраморную столешницу, ровные движения и ощущение, что завтрак вот-вот перейдёт в церемонию.

Стоп. Ещё минута — и мы снова окажемся в «протоколе с инжиром».

Ян поставил поднос на стол.

— Мы завтракаем или принимаем делегацию? — спросил он лениво.

Элио остановился, поднял глаза.

— Завтракаем, — ответил он спокойно.

Ян задержал на нём взгляд ещё на мгновение и сел за стол.

— Тогда давай завтракать.

Элио помедлив, убрал руку от буфета.

— А как же…

— Никак Элио, просто сядь.

Тот послушно подошёл и они сели напротив друг друга.

Ели молча.

Ян — быстро, с тем голодным, почти неприличным удовольствием человека, который слишком долго откладывал еду.

Элио же напротив — аккуратно, никуда не торопясь. Иногда он поднимал полувзгляд из-под ресниц на балетмейстера и тут же возвращался к тарелке.

Ян это видел, но делал вид, что нет.

За окном Люксембургский сад темнел ровными макушками деревьев. Влажное, парижское утро было серым и спокойным, от вчерашнего снега не осталось ни следа. По стеклу негромко стукнуло — птица села на карниз, покрутила головой и улетела. В квартире это движение растворилось так же тихо, как и появилось.

— Вкусно, — произнёс наконец Элио, откладывая приборы в сторону и промакивая уголки губ льняной салфеткой.

Ян кивнул, ничего не ответив.

Когда они закончили, он машинально потянулся собрать тарелки.

— Оставь, — сказал Элио. — Вечером всё уберут.

Ян остановился, и посмотрев на остатки завтрака, убрал руку.

— Ладно, — ответил он.

Они посидели молча ещё пару минут.

Элио допил кофе, поставил чашку точно в центр блюдца. Потом посмотрел на часы.

— Мне пора, — сказал он, уже вставая.

Ян кивнул не сразу.

Он всё ещё был в халате и занялся часами — медленно, возясь с застёжкой.

В спальне Элио собрался быстро и без суеты. Рубашка, пиджак, затем проверка карманов — движения человека, который привык уходить один и вовремя. Ян же одевался с той нарочитой неторопливостью, которая всегда появлялась, когда его ставили перед неожиданными фактами.

Элио вышел в гардеробную и вернулся уже с чемоданом. Катил его легко, почти бесшумно. В прихожей поставил у стены и наклонился, чтобы застегнуть молнию.

И тут Ян заметил в его руках серую, матовую папку — Projet: Réhabilitation sensorielle — artistes professionnels.

Элио поймал его взгляд и быстрым движением тут же спрятал её в сумку.

Затем выпрямился, взялся за ручку чемодана и отворил дверь.

Они вышли в парадную.

Там было прохладно и светло — день окончательно вступил в свои права.

Элио остановился у выхода, поставив чемодан рядом. Ян — чуть поодаль.

— С Рождеством, Ян, — произнёс Элио, улыбаясь.

Ян кивнул, прищурившись.

— С Рождеством, Элио.

На секунду повисла тишина.

Элио шагнул неожиданно ближе. Ян успел только почувствовать прикосновение губ — и оно уже закончилось.

— Береги колено, — сказал он тихо, отступая.

Ян усмехнулся не сразу.

— Я ведь под присмотром, доктор.

Через минуту у подъезда остановилось такси.

Они вышли, Элио, махнув ему рукой, сел внутрь, наклонился вперёд к водителю, называя адрес — и машина тронулась, вписываясь в утренний поток.

Ян остался стоять.

Рождественское волшебство растворилось. Но кое-что, похоже, только начиналось.

Такси скрылось за углом.

Ян постоял ещё секунду, потом развернулся и пошёл в сторону метро. Утро было обычным — серый Париж без снега и сказки, с редкими прохожими и влажным асфальтом.

Квартира на rue Amelot встретила его привычной тишиной.

Балетмейстер снял пальто, повесил его на крючок и прошёл вглубь.

Всё стояло на своих местах. Ян, задумавшись, расстегнул часы и положил их на стол, затем провёл рукой по отросшей щетине.

Caraceni.

Рим.

Постоянный клиент.

— С этим стоит разобраться, — хмыкнул он.