Сталь и Пламя, глава 7 (1/2)

Дверь комнаты открылась спокойно, без скрипа. Виктор вошел внутрь пружинистым шагом человека, у которого день прошел не по плану, но закончился удачно. Адреналин от погони по крышам давно выветрился, уступив место приятному чувству выполненной работы и здоровому голоду.

Он небрежно бросил на стол промасленный бумажный сверток, от которого тут же поплыл густой, чесночный дух жареных колбасок.

— Ужин на базе, — объявил он, расстегивая пряжку ремня. — С кислотой пролет. Старик Варо оказался той еще крысой, вызвал охрану раньше, чем я успел поздороваться. Пришлось уходить огородами. Так что игрушка нашей аристократки полежит в разобранном виде до лучших времен.

Виктор стянул плащ, аккуратно повесил его на стул и опустился на сиденье, с удовольствием вытянув ноги. Настроение у него было приподнятое. Да, с химикатами не вышло, зато он размялся, проверил городскую навигацию и, самое главное, добыл джекпот.

Он развернул бумагу, подцепил горячую колбаску и, откусив кусок, посмотрел на напарницу.

Ильва сидела на своей кровати, скрестив ноги. В полумраке комнаты, освещенной лишь тусклым магическим светляком, её фигура казалась застывшей.

В её руках был кинжал, и точильный камень.

Вжик. Вжик.

Звук был тихим, размеренным и бесконечным. Она водила бруском по лезвию с механической точностью автомата.

— Ты не поверишь, кого я встретил в лавке, перед тем как оттуда пришлось делать ноги, — произнес Виктор, прожевав. — Блэйза. Того самого охотника из Элендора.

Вжик. Вжик.

Ильва даже не моргнула. Её янтарные глаза смотрели на кромку лезвия, но взгляд был расфокусирован, направлен куда-то сквозь металл.

— Ирония судьбы, — Виктор усмехнулся, вспоминая перекошенное лицо охотника. — Я спас ему шкуру от людей Варо. Теперь мы вроде как союзники. Вынужденные, конечно, но полезные.

Он подался вперед, понизив голос, хотя в комнате они были одни. Ему не терпелось увидеть, как загорятся её глаза.

— Он знает, где держат Хорна. Блэйз видел документы на перевозку. Нижний Храм, подвалы Инквизиции. Старик жив, Ильва. И у нас есть план, как его достать.

Рука Ильвы с камнем замерла на середине движения. Левое ухо едва заметно дернулось, ловя каждое слово, но лицо осталось непроницаемым маской.

— Жив, — повторила она ровным, бесцветным голосом. — Это... хорошо.

И снова: Вжик. Вжик.

Виктор замер с недоеденной колбаской в руке. Его брови поползли вверх. Он ожидал чего угодно: слез, радости, вопросов, требования бежать туда прямо сейчас. Но не этого.

— «Хорошо»? — переспросил он, и в голосе прорезался сухой сарказм. — И это вся реакция? Я тут распинаюсь, докладываю, что нашел твоего деда в самом охраняемом месте столицы, а ты реагируешь так, будто я сказал, что надо купить водички?

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Может, мне еще в бубен ударить, чтобы вызвать у тебя хоть тень интереса? Или ты настолько ушла в нирвану с этим ножиком?

Ильва наконец оторвала взгляд от стали и посмотрела на него — тяжело, темно. В её янтарных глазах не было огня, только глухая, свинцовая усталость.

— Я слышу тебя, Виктор. Ты молодец.

Она говорила ровно, но в каждом слове сквозила горечь, которую Виктор пока не мог расшифровать.

— Ты нашел цель. Ты нашел средства. Ты всё решил. Как всегда.

Она отложила камень и проверила остроту лезвия подушечкой пальца.

— Ты вожак. Ты добыл добычу. Спасибо тебе. Я действительно благодарна.

Виктор прищурился. Его хорошее настроение начало стремительно испаряться, уступая место холодному непониманию.

— Так, стоп, — произнес он спокойно, — Давай без этих загадок. Я не телепат и не нанимался гадать на кофейной гуще. Я полдня бегал по городу, рисковал получить арбалетный болт в спину ради твоего клана. Не ради себя. Мне этот старик, при всем уважении, до лампочки. Я это делаю, потому что мы — одна команда. Потому что я обещал.

Он встал, подошел к её кровати и посмотрел на неё сверху вниз.

— А теперь я прихожу и вижу, что тебе плевать. Что случилось, Ильва? Бранд заставил тебя прыгать через горящий обруч? Или кто-то в коридоре не так посмотрел на твой хвост?

Ильва смотрела на него, и внутри у неё все сжималось в тугой, болезненный узел. Каждое его слово, каждое его успешное действие били по больному.

«Ты вожак», — подумала она с тоской. — «Я ведь сама так сказала тогда. Вожак нашей маленькой стаи. Ты решаешь, ты действуешь, ты спасаешь. А я? Кто я в этой стае, Вик? Просто хвост? Бесполезный придаток, который нужно кормить, защищать и иногда выгуливать? Тот парень в парке был прав. Я, как подстилка, просто жду, пока хозяин вернется с охоты».

Сказать это вслух было выше её сил. Признать свою слабость перед ним — невозможно.

Ильва резко встала, отбросив кинжал на одеяло. Она прошла к окну, отвернувшись от него, спрятав руки в рукава мантии, чтобы он не видел, как сжаты кулаки.

— Никто ничего не сказал, — солгала она, глядя в темноту двора. — Я просто устала. Тренировки выматывают. Я рада, что Хорн жив, правда. Но у меня нет сил прыгать от радости и хлопать в ладоши.

Виктор смотрел на её напряженную спину и видел ложь. Он чуял её, как опытный сапер чует натяжение проволоки. Она закрылась, ушла в глухую оборону, выставив иголки.

— Устала, значит, — произнес он с усмешкой, в которой не было веселья. — Ладно. Допустим. Усталость — дело такое.

Он вернулся к столу, сел и снова взял колбаску. Есть перехотелось, но привычка брать калории, когда дают, была сильнее эмоций.

— Ешь, Терновник. Силы понадобятся.

Он подвинул пакет с колбасками на край стола, ближе к ней.

— Да, насчет завтра, — произнес он, вытирая руки. — Вечером я иду к Блэйзу. Он снял комнату на улице Прядильщиков. Будем смотреть карты и решать, как вскрыть этот храм. Ты идешь?

Виктор посмотрел на неё серьезно, без тени насмешки.

— Это твой дед, Ильва. Твое право голоса. Да и мне не помешает вторая пара глаз, чтобы следить за руками этой змеи.

Ильва замерла. Внутри всё рванулось навстречу его предложению. Пойти с ним, заняться настоящим делом, быть полезной. Это касалось её крови, её семьи.

Но в ушах тут же зазвучал голос Рейфа: «Ты бегаешь за ним, заглядываешь в рот... Ты не волчица, ты — подстилка».

Если она пойдет с Виктором, она пропустит дуэль. Если она пропустит дуэль, она подтвердит слова Рейфа. Она признает, что не может постоять за себя сама. Что она действительно просто прячется за спиной сильного человека, как дрессированная собака.

Она должна пойти на этот пустырь, чтобы доказать самой себе, что она имеет право стоять рядом с ним, а не у его ног.

— Нет, — ответила она, и слово далось ей тяжело, как кусок сухого мяса. — Я не пойду.

Виктор замер с куском колбасы в руке.

— В смысле? — переспросил он, и брови его поползли вверх в искреннем недоумении. — Ты отказываешься? Речь идет о штурме тюрьмы, Ильва. Я думал, ты первая будешь требовать план.

— У меня завтра... зачет, — солгала она, глядя в темноту за окном. Ложь была горькой, но необходимой. — Бранд дал задание на вечер. Отработка контроля. Если я не сдам этот норматив, он грозился вышвырнуть меня с курса.

Она сжала кулаки, пряча их в складках мантии.

— Я не могу рисковать местом в Академии. Мы здесь ради силы, верно? Вот я и пытаюсь её получить.

Виктор смотрел на неё с нескрываемым скепсисом. Ее слова звучали фальшиво. Но он видел её напряженную спину, видел, как она закрылась.

— Ты меняешь планирование операции на тренировку? — он недоверчиво хмыкнул. — Ну ладно. Учеба — дело важное, не буду спорить.

Он встал и погасил светляка, погружая комнату в темноту. Он чувствовал, что она что-то скрывает, но лезть ей в душу грязными сапогами не стал. Захочет — скажет.

— С Блэйзом я переговорю сам. Но учти, когда мы пойдем на дело по-настоящему, мне нужны будут твои стрелы.

— Я буду готова, — ответила она тихо.

Виктор лег спать с мыслями о том, что штурмовать тюрьму Инквизиции, пожалуй, будет проще, чем понять, что творится в голове у этой волчицы.

Утро началось с запаха старой бумаги и пыли.

Виктор сидел в мастерской Клока, обложенный книгами, которые он выпросил в библиотеке с помощью записки от мастера. Самый толстый фолиант в кожаном переплете, озаглавленный «Трактат о свойствах материй, Тьмой рожденных», был открыт на странице с гравюрой, изображающей мрачное, узловатое дерево.

— «Тенедрево, или Arbor Umbra», — читал он вслух, водя пальцем по строчкам. — «Произрастает в местах скорби и на старых погостах. Сок его, густой и черный, подобен смоле, но природу имеет иную. Он впитывает эфир ночи и не горит в обычном пламени, лишь испуская ядовитый смрад. Свет же для него губителен, ибо разрушает саму структуру связи, превращая вязкость в прах».

Виктор захлопнул книгу, подняв облачко пыли.

— Органика на магии Тьмы, — констатировал он. — Значит, кислота не обязательна. Нужен антагонист.

Мастер Клок, возившийся с каким-то медным механизмом на соседнем столе, одобрительно хмыкнул, выпустив колечко дыма.

— Быстро схватываешь, парень. Плюс на минус дает реакцию.

Виктор пододвинул к себе перо. Оно лежало на подставке, тускло поблескивая белым металлом. Внутри, под слоем черной мастики, прятался секрет платиновой аристократки.

— Попробуем электролиз, — пробормотал Виктор, беря в руки два тонких щупа, соединенных медной проволокой с небольшим накопителем маны.

В накопителе плескалась его собственная энергия — та самая «серая» смесь, которую он научился расщеплять.

Он коснулся одним щупом корпуса пера, подавая на него «минус» — заряд чистой Тьмы, которую он с трудом выцедил из своего резерва. Вторым щупом, иглой, он коснулся черной корки мастики, вливая в неё концентрированный «плюс» — Свет.

Не было ни дыма, ни огня. Черная, твердая как камень смола вдруг пошла трещинами. Она начала шелушиться, отслаиваться от металла сухими хлопьями, словно старая краска под воздействием растворителя. Свет разрушал связи Тьмы, превращая монолит в труху.

Через минуту Виктор сдул черную пыль.

Перо было чистым. Схема лежала перед ним как на ладони.

— Красиво, — оценил Клок, подойдя ближе и настроив монокль. — Тонкая работа. И без единой царапины на корпусе. Ну, давай глянем, что там прятала твоя блондинка.

Виктор взял лупу.

Теперь, когда защита была снята, он мог рассмотреть «паразитный узел» во всех деталях. Это была сложнейшая вязь микроскопических рун, вытравленных на пластине из черного кристалла.

— Это не усилитель, — сразу сказал Клок, вглядываясь в узор. — Смотри сюда. Руна «Ухо». А вот здесь — «Эхо». И канал передачи... Хм. Очень мощный канал.

— Передатчик? — спросил Виктор, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

— Ага, — кивнул гном, нахмурившись. — Эта штука записывает вибрации — голос, скрип пера по бумаге — и передает их на парный артефакт. Причем радиус действия... на весь город хватит.

Виктор отложил лупу. Картинка сложилась.

Она дала ему это перо не просто так. Это был тест, даже двойной тест.

Во-первых, сможет ли он починить сложный механизм.

Во-вторых, найдет ли он закладку. Если он просто восстановит питание, жучок заработает, и девчонка будет знать всё, о чем говорят рядом с пером. Если он найдет и сломает — он покажет, что не дурак.

— Шпионские игры, — усмехнулся Виктор. — Аристократы развлекаются.

— Опасные игры, — буркнул Клок. — Использование таких штук без лицензии Тайной Канцелярии — это статья. Твоя подружка ходит по краю.

— Она мне не подружка, мастер. Она — заказчик.

Виктор взял тонкий паяльник.

— Что будешь делать? — спросил гном. — Вырвешь его с корнем?

— Нет, — Виктор покачал головой. — Если я вырву, она поймет, что я испугался. Или что я грубый варвар. Я сделаю красивее.

Он аккуратно, с хирургической точностью, перерезал одну-единственную дорожку — ту, что питала передатчик от основного кристалла пера. Затем он взял тончайшую золотую нить и впаял перемычку, пуская энергию в обход «паразита», напрямую к пишущему узлу.

Теперь перо будет работать идеально: писать, светиться, стабилизировать почерк. Но жучок останется мертвым куском камня внутри.

— Изящно, — оценил Клок, выпустив облако дыма в форме аплодирующих ладоней. — Ты оставил ей её игрушку, но вырвал ей язык.

— Я верну ей перо, — сказал Виктор, собирая корпус. — И посмотрю ей в глаза. Пусть гадает, понял я или нет.

Он спрятал готовое перо в карман. Теперь у него был повод встретиться с «Снежной Королевой» и, возможно, получить билет в высшее общество.

Библиотека Академии была храмом тишины. Высокие своды, уходящие в полумрак, запах старых книг и воска, мягкий свет магических ламп. Здесь было прохладно, даже в самый жаркий день.

Виктор нашел её в секции древней истории.

Девушка сидела за отдельным столом у окна, отгороженная от остального зала стопками фолиантов. Она читала, подперев щеку рукой, и в этой позе было столько естественной грации, что Виктор невольно залюбовался.

Сегодня она была без свиты. Никаких подпевал, никаких охранников, только она и книги.

Она была красива. Водопад платиновых волос, уложенных в прическу, открывал тонкую шею. Правильные черты лица, аристократическая бледность и та самая маленькая родинка над верхней губой, придающая ей живой шарм.

Виктор подошел к столу. Девушка не подняла головы, но он знал, что она его заметила — её плечи чуть напряглись.

— Не думал, что «золотая молодежь» проводит выходные за книгами, — произнес он негромко, нарушая тишину.

Она медленно подняла взгляд. Её глаза, цвета весеннего неба, были спокойными и чуть усталыми.

— А я не думала, что «дикие» умеют читать, — парировала она, закрывая книгу. На обложке значилось: «Падение Империи: Хроники летописей».

Виктор усмехнулся.

— Мы умеем удивлять.

Он достал из кармана перо и положил его на стол перед ней. Белый металл тускло блеснул в свете лампы.

— Ваша игрушка, леди. Как новая.

Она взяла перо. Её пальцы, длинные и ухоженные, пробежались по корпусу, проверяя целостность. Ни царапины. Она коснулась кончиком пера бумаги и провела линию, которая вспыхнула ровным голубым светом.

Работало идеально.

Затем она сделала то, чего Виктор ждал. Она на секунду прикрыла глаза и провела ладонью над пером, сканируя его магией.

Виктор наблюдал за её лицом.

Бровь девушки едва заметно дрогнула. Она почувствовала. Защита была снята и восстановлена, но «паразитный узел» молчал. Он был там, внутри, но он был мертв, обесточен.

Она открыла глаза и посмотрела на Виктора. В её взгляде не было злости. Там было удивление и... уважение.

— Ты нашел его, — констатировала она. Это был не вопрос.

— Я нашел неисправность, — ответил Виктор, глядя ей в глаза. — Лишний элемент в цепи питания. Он создавал помехи и я отключил его. Теперь перо пишет чисто.

— Лишний элемент... — она усмехнулась, и эта улыбка сделала её лицо неожиданно теплым. — Изящная формулировка. Большинство мастеров предложили бы мне выкинуть его и купить новое. Или попытались бы выломать «помеху» с мясом. Ты действовал как профессионал.

Она убрала перо в сумочку.

— Я впечатлена. Меня зовут Элара фон Вальде.

— Виктор Туманов, — представился он, чуть склонив голову.

— Туманов... — она попробовала имя на вкус, перекатывая слоги на языке. — Звучит... туманно. Мягко, но холодно. Как северный ветер в горах. Это не местное имя. Ты из Вольных Баронств? Или с Островов Заката? Там, говорят, любят такие фамилии, связанные со стихиями.

— Я издалека, — уклончиво ответил Виктор. — Из мест, где имена значат меньше, чем поступки.

Элара кивнула, принимая правила игры и не стала давить.

— Садись, Виктор, — она указала на стул напротив. — Раз уж ты починил мою «игрушку», я угощу тебя кофе. Здесь варят сносный, с кардамоном.

Виктор сел. Ему было интересно. Эта девушка была загадкой.

— «Падение Империи», — кивнул он на книгу. — Ищете причины краха?

— Ищу закономерности, — ответила Элара, откидываясь на спинку стула. — История — это спираль. Империя пала не из-за демонов, Виктор. Демоны были лишь следствием. Она пала из-за лжи.

— Лжи? — переспросил он.

— Император лгал подданным, что они в безопасности. Маги лгали, что контролируют Бездну. Аристократы лгали друг другу, деля власть, пока стены рушились. — Она посмотрела в окно, на шпили Аэтельгарда. — Тебе не кажется, что наш город похож на то отражение? Мы тоже строим стены из белого камня и делаем вид, что грязи не существует.

Виктор вспомнил сцену на таможне, вспомнил Варо.

— Люди всегда лгут, леди Элара. Это защитный механизм. Правда слишком неудобна...

— Или слишком страшна? — спросила она. — Почему, по-твоему, люди убивают друг друга, Виктор? Ты воин, ты видел смерть. Это природа? Или выбор?

— Это страх, — ответил Виктор, не задумываясь. Он вспомнил Землю. Войны за нефть, за веру, за границы. — Страх, что ресурсов на всех не хватит. Страх, что «чужой» придет и заберет твое. Мы убиваем, чтобы обезопасить себя. А ложь — это просто способ оправдать убийство. Назвать врага «варваром», «еретиком» или «демоном», чтобы не чувствовать вины.

Элара слушала его внимательно, не перебивая. В её глазах горел живой интерес.

— Страх... — задумчиво произнесла она. — Значит, цивилизация — это просто попытка договориться не бояться друг друга?

— Попытка построить клетку для зверя внутри нас, — поправил Виктор. — Но иногда зверь вырывается. И тогда никакие белые стены не помогут.

— Ты циник, Виктор, — улыбнулась она.

— Я реалист.

Они проговорили еще час. О политике, о магии, о природе власти. Элара оказалась начитанной, острой на язык и удивительно глубокой. С ней было интересно. Она не жеманилась, не играла роль «леди». Она была равным собеседником.

Виктор чувствовал странное, забытое ощущение интеллектуального голода, который наконец-то утоляли. С Ильвой у них была связь на уровне инстинктов, крови и выживания. С Эларой — связь умов.

— Мне пора, — наконец сказал он, взглянув на настенные часы. — Дела.

— Жаль, — искренне сказала Элара. — С тобой интересно молчать, но еще интереснее спорить.

Она встала.

— Виктор. В следующую субботу в Академии будет Бал Основателей. В честь дня закладки первого камня. Я бы хотела... чтобы ты пришел.

Виктор замер. Бал. Сборище павлинов в середине лета, когда на улице жара, а в зале — духота от корсетов.

— Я не танцую, леди Элара. И у меня нет фрака.

— Найди фрак, — твердо сказала она. — Там будут люди, которые могут быть тебе полезны. Магистры, чиновники, инквизиторы. Если ты хочешь выжить в этом городе, тебе нужны связи, а не только меч. Я представлю тебя.

Она посмотрела ему в глаза.

— Приходи. Считай это платой за ремонт.

Виктор кивнул.

— Я подумаю.

Он вышел из библиотеки, чувствуя на себе её взгляд. Бал. Инквизиторы. Это был шанс подобраться к врагу ближе. Но как объяснить это Ильве?

День пролетел незаметно, растворившись в суете лекций и мыслях.

Виктор ловил себя на том, что думает не о планах, а об Ильве. Её утренний отказ, её потухший взгляд — всё это сидело занозой. Он понимал, что между ними что-то сломалось, но не знал, как это починить без молотка.

А еще он думал об Эларе. Оказалось, что не все аристократы — надутые индюки. В этой девушке был стержень. И ум. Острый, холодный ум, с которым было приятно фехтовать словами. Приглашение на бал... Это был шанс. Шанс подобраться к тем, кто держит ключи от города.

Вечер застал его в комнате общежития. Виктор собирал рюкзак. Хлеб, сыр, вяленое мясо, фляга с вином — нехитрый паек для беглого охотника.

Ильва сидела на своей кровати, перебирая оперение стрел. Она выглядела спокойнее, чем вчера. Холодная стена никуда не делась, но она перестала искрить напряжением.

— Ты точно не пойдешь? — спросил Виктор, застегивая клапан рюкзака.

Ильва покачала головой, не поднимая глаз.

— Прости, нет. Я сейчас пойду на полигон. Надо отработать то, что не получилось вчера.

Она говорила ровно, но Виктор уловил в её голосе нотки облегчения.

— Иди, — добавила она мягче. — Расскажи мне потом, о чем говорили, что решили?

— Обязательно, — кивнул Виктор. — Буду поздно. Если устанешь — ложись спать, не жди.

— Да, конечно.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Как только шаги Виктора затихли в коридоре, маска спокойствия слетела с лица Ильвы.

Она отложила стрелы и встала. Подошла к окну, провожая взглядом фигуру в плаще, пересекающую двор.

— Прости, Вик, — прошептала она.

Она начала готовиться. Сняла мантию, оставшись в простых полотняных штанах и рубахе без рукавов. Никакой брони — условия дуэли были жесткими. «Когти и зубы».

Она достала из ящика полосы плотной ткани и начала бинтовать руки — от запястий до костяшек. Туго, профессионально, как боец перед рингом.

Потом она села на пол в позу лотоса и закрыла глаза. Ей нужно было успокоиться, погасить обиду, страх, сомнения. Оставить только холодную, чистую ярость зверя.

Она ждала отбоя.

Улица Прядильщиков находилась на другом конце города, потому путь предстоял неблизкий.

Здесь, вдали от сияющего центра, «Город Белых Стен» менял свое лицо. Белоснежный мрамор сменился качественным, но простым серым камнем. Дома стояли плотнее, без садов и лепнины, напоминая солдат в строю. Здесь не было бедности в привычном понимании — ни мусора, ни обвалившейся штукатурки. Но здесь не пахло духами. Здесь пахло работой, дымом из печных труб и усталостью. Это был район тех, кто своим трудом поддерживал блеск аристократических кварталов.

Виктор нашел нужный дом — крепкое, но безликое трехэтажное здание с вывеской «Доходный дом госпожи Марты». Поднялся на второй этаж, отсчитал третью дверь и постучал условным стуком: два коротких, один длинный.

— Открыто, — раздался приглушенный голос.

Виктор вошел.

Комната была крошечной. Кровать, стол, стул и шкаф — вот и вся обстановка. На столе горела свеча, рядом стояла початая бутылка дешевого вина.

Блэйз сидел на подоконнике, глядя на улицу через щель в ставнях. Он выглядел лучше, чем вчера — побрился, переоделся в простую одежду, но глаза оставались настороженными.

— Принес? — спросил он, не оборачиваясь.

Виктор выложил продукты на стол.

— Поешь. И рассказывай.