Сталь и Пламя, глава 5 (1/2)

Утро началось не с пения птиц и не с лучей ласкового солнца, а с низкого, вибрирующего гула, от которого задрожали стекла в рамах. Магический колокол, висевший над площадью, не просто звенел — он бил прямо по мозгам, вырывая из сна с безжалостностью армейской сирены.

Виктор открыл глаза и тут же зажмурился, подавляя желание выстрелить в источник звука.

— Шесть утра, — прохрипел он, опуская ноги на холодный пол. — Добро пожаловать обратно в казарму, майор Туманов.

Ильва на соседней кровати лишь застонала и накрыла голову, пытаясь спрятаться от назойливого гула. Её уши, торчащие из-под одеяла, нервно подрагивали.

Спустя десять минут, умытые ледяной водой из кувшина, они стояли перед зеркалом, примеряя обновки.

Виктор с нескрываемым отвращением разглядывал свое отражение. На нем была стандартная ученическая мантия Базового потока — грубая, темно-синяя ткань, мешковатый крой и полное отсутствие каких-либо знаков различия. Ни цветной вышивки на воротнике, ни серебряных полосок на рукавах, которые они видели вчера у старшекурсников. Просто синий балахон, превращающий мужчину в бесформенный мешок.

— Это не форма, — буркнул он, пытаясь найти хоть один карман и, естественно, не находя. — Это маскхалат для беременного слона. Ни карманов, ни креплений. Куда мне девать руки? А нож? А флягу? Тактическая эргономика уровня «мешок из-под картошки».

Он сделал шаг, и полы мантии тут же запутались в ногах.

— Чувствую себя голым, — признался он, дергая ворот. — Словно вышел на построение в одной простыне. Дисциплина дисциплиной, но это уже издевательство над здравым смыслом.

Ильва, которая уже облачилась в такую же мантию, сидела на кровати и откровенно веселилась. На ней, впрочем, балахон смотрелся чуть лучше, скрывая фигуру, но не мешая грации.

— Тебе идет, Туман, — фыркнула она, болтая ногами. — Выглядишь очень... одухотворенно. Как монах, который переел каши и украл одеяло.

— Очень смешно, — огрызнулся Виктор. — А ты похожа на синий гриб с ушами.

— Зато у меня ничего не путается, — парировала она, ловко спрыгивая с кровати. При этом подол её мантии на секунду распахнулся, и Виктор заметил, что на бедре, притянутый ремешком прямо к ноге, висит её любимый кинжал. — И я не ною, как старый дед.

Виктор хмыкнул, оценив её предусмотрительность.

— Ладно. Будем импровизировать.

Он достал свой широкий армейский ремень с подсумками. Тяжелая кожа, потертая пряжка, запах оружейного масла — родные вещи в этом царстве тряпок. Он решительно затянул ремень поверх мантии, превращая бесформенный балахон в подобие подпоясанной туники или длинного кафтана. Ткань собралась складками, но теперь она не мешала шагу, а на поясе привычно оттягивали бок подсумки.

Подумав секунду, он достал из шкафа «Шепот Грозы». Ножны с тихим щелчком легли на свое место на бедре.

Ильва присвистнула.

— Ты серьезно? Торн же сказал оставить в комнате. Тебя первый же преподаватель разденет.

— Пусть попробуют, — усмехнулся Виктор, поправляя рукоять. Теперь он чувствовал себя человеком. Вес стали на бедре возвращал уверенность. — Если спросят — скажу, что это ритуальный инструмент моей религии. Священный Лом Справедливости. Отбирать религиозные символы у нас запрещено законом королевства, я проверял.

— Ты невыносим, — покачала головой Ильва, но в её глазах плясали веселые искорки. — Смотри, «священник», как бы тебя не канонизировали посмертно за нарушение правил.

— Риск — дело благородное, — подмигнул он ей. — Идем, волчонок. Пора пугать местных своим внешним видом.

Они вышли в коридор, где уже топали сапогами и шуршали мантиями другие сонные студенты, спешащие на построение.

Площадь встретил их сыростью и утренним туманом, который лип к лицу мокрой паутиной. Группа Б-4, или, как их уже окрестили местные острословы, «Дикие», жалась в дальнем углу, словно стараясь слиться с серой стеной казармы и не отсвечивать на фоне стройных, вышколенных рядов «благородных».

Зрелище они представляли собой колоритное. Два десятка фигур, которые в одинаковых синих балахонах выглядели так же естественно, как медведи в балетных пачках. На угрюмых, обветренных лицах читалась география самых неблагополучных районов королевства. Мантии топорщились на широких плечах бывших вышибал, жалко висели на тощих фигурах карманников и нелепо задирались на коленях у парней, привыкших шагать по пашне, а не по паркету. Интересно, как только они нашли денег на обучение?

Виктор и Ильва попытались влились в этот нестройный ряд. Здесь пахло не лавандой и накрахмаленным бельем, а старым потом, дешевым табаком и вчерашним перегаром. Родной запах.

Однако остаться незамеченными не удалось.

— Гляди-ка, — раздался хриплый шепот откуда-то сзади. — Барон Навозная Куча пожаловал. Железку нацепил. Слышь, парень, ты рылом-то для меча вышел? Или ложку потерял?

По рядам прошел смешок, но он быстро затих, когда путь Ильве преградила гора мышц.

Здоровенный полуорк возвышался над толпой на добрую голову. Его кожа отливала нездоровой зеленью, из-под нижней губы торчали желтые, обломанные клыки, а мантия на бычьей шее трещала по швам, натянутая до предела.

Он ухмыльнулся, глядя на Ильву сверху вниз. Маленькие глазки маслянисто блестели.

— О, псинка, — прогудел он, и в голосе слышалось желание развлечься. — А намордник ты дома забыла? Тут приличное заведение, блохастых без поводка не пускают.

Вокруг повисла тишина. Кто-то с интересом вытянул шею, кто-то попятился.

Ильва остановилась. Ни рыка, ни оскала, даже уши остались неподвижными. Она лишь медленно подняла голову, встретившись взглядом с полуорком. В её глазах не было ни страха, ни злости. Только холодный, расчетливый интерес мясника, прикидывающего, с какой стороны удобнее начать свежевать тушу.

— У тебя яремная вена открыта, — произнесла она тихо, но отчетливо. — Кожа на шее тонкая, жира почти нет. Один укус — и ты сухой за минуту. Лекарь даже добежать не успеет.

Полуорк моргнул. Ухмылка медленно сползла с его лица, сменившись растерянностью. Он ждал визга, ждал драки, но не спокойного диагноза.

Сбоку раздался тихий, сухой щелчок.

Виктор стоял расслабленно, опустив руки вдоль тела. Но большой палец его левой руки лежал на гарде меча, и клинок, выдвинутый из ножен на пару сантиметров, хищно блеснул синевой в утреннем полумраке. Он не смотрел на зверолюда, его взгляд блуждал где-то поверх голов, но поза говорила яснее любых слов: одно лишнее движение, и кто-то лишится головы.

Полуорк шумно втянул воздух ноздрями, дернул кадыком, сделал шаг назад, уступая дорогу, затем буркнул что-то неразборчивое себе под нос и отвернулся.

Ильва прошла мимо, даже не удостоив его вторым взглядом. Виктор последовал за ней, вернув меч в ножны с коротким, глухим стуком.

Строй «Диких» молча расступился, пропуская их в первый ряд. Вопросов про меч и «намордник» больше ни у кого не возникло.

Из здание справа вышел какой-то маг и подошел неспешным шагом к их группе. Это был мужчина средних лет, ничем не примечательный на первый взгляд: средний рост, темные волосы, тронутые ранней сединой на висках, простая мантия без лишних украшений. В руке он держал толстую кожаную папку с металлическими уголками.

Но стоило ему подойти, как гул голосов в строю «Диких» мгновенно стих. Даже самые отпетые задиры вытянулись в струнку и опустили глаза.

Магистр выглядел так, словно не спал последнюю неделю, а до этого неделю пил. Глубокие тени под глазами, скорбная складка у губ и выражение вселенской усталости на лице говорили: «Как же мне все это осточертело, и как же вы мне все дороги». Но в этой усталости чувствовалась тяжесть, которую лучше не тревожить.

Он прошелся вдоль строя, лениво листая бумаги в папке. Остановился напротив Виктора. Его взгляд скользнул по ремню и рукояти «Шепота Грозы».

— Оружие уставом прямо не запрещено, — произнес он негромко, голосом человека, который бережет связки для более важных дел. — Но носить железо — это полдела. Пользоваться умеешь, или для красоты нацепил?

— Не жалуюсь, — пожал плечами Виктор, глядя прямо перед собой. Вступать в полемику желания не было.

Магистр задержал на нем взгляд еще на секунду, затем кивнул, словно поставил галочку в невидимом списке, и повернулся к строю.

— Я магистр Вейн, — представился он без энтузиазма. — Вроде все меня уже знают, но у нас тут, я гляжу, пополнение... Ну, значит, представлюсь для них. Я ваш куратор. Моя задача — сделать так, чтобы вы дожили до конца года и, желательно, чему-то научились. Ваша задача — не создавать мне проблем.

Он захлопнул папку.

— Расписание на доске в холле. Марш по аудиториям.

Строй рассыпался. Основная масса «Диких» побрела в сторону приземистого каменного корпуса, где проходили общие лекции. Лишь несколько человек свернули на боковые дорожки.

Вейн остался стоять, глядя на Виктора и Ильву, которые не сдвинулись с места.

— Вас распределяли? — спросил он, хотя по его тону было понятно, что ответ он знает.

— Нет, — ответил Виктор.

Магистр снова тяжело, с надрывом вздохнул, словно они лично попросили у него взаймы.

— Ну, давайте распределим, раз уж вы здесь.

Он открыл папку, извлек оттуда два листа пергамента и пробежался по ним глазами.

— Вульфен, — он кивнул Ильве, даже не глядя на неё. — Боевая подготовка. Полигон номер три. Магистр Бранд уже там, жарит новичков. Иди, не задерживайся.

Ильва не шелохнулась, ожидая решения по Виктору.

Вейн перевел взгляд на второй лист и нахмурился.

— А вот с тобой, парень, сложнее... — пробормотал он, почесывая подбородок. — Свет и Тень... Иллюзионист, значит. Редкая дрянь. Отдельного курса по иллюзиям для базового потока у нас нет, специалистов тоже, раз два и обчелся. Обычно такие идут на общий поток, учат теорию...

— А артефакторика? — спросил Виктор.

Вейн поднял на него глаза. В его усталом взгляде впервые промелькнул интерес.

— Артефакторика? — переспросил он. — Туда обычно идут те, у кого резерв с булавочную головку, но усидчивости вагон. Дело сложное, муторное. Но... с твоим даром это может сработать. Тонкая работа.

Он махнул рукой в сторону дальнего крыла, откуда доносился запах плавленого металла и озона.

— Мастерские там. Мастер Клок. Скажешь, я прислал. Если выгонит — пойдешь на общий.

Герои переглянулись, пришло время разделиться.

Ильва нервно передернула плечами. Она бросила на Виктора быстрый, тревожный взгляд, но он широко улыбнулся и показал ей большой палец.

— Прорвемся, волчонок. Встретимся на обеде.

Ильва кивнула, натянула маску безразличия и зашагала в сторону полигона, а Виктор, поправив перевязь, направился к мастерским.

Полигон номер три напоминал средневековый тир, который пережил не одну осаду. Это было длинное, вытянутое поле, огражденное высокими каменными стенами, почерневшими от копоти и испещренными глубокими выбоинами. В дальнем конце, на расстоянии пятидесяти шагов, стояли мишени: грубые деревянные щиты, соломенные чучела и даже несколько каменных плит для «тяжелой артиллерии».

Воздух здесь был густым и едким, пропитанным запахом озона, серы и паленой соломы.

Занятие уже шло полным ходом. Два десятка студентов, выстроившись в линию за длинным деревянным барьером, с разной степенью успеха метали в мишени заклинания. Кто-то швырял сгустки пламени, кто-то пытался сформировать ледяные сосульки, а один парень с натугой запускал в воздух сгустки ветра, которые рассыпались, не долетая до цели.

Среди них метался преподаватель — магистр Бранд. Это был высокий, болезненно худой мужчина с нервным, дерганым лицом и всклокоченными рыжими волосами, которые делали его похожим на ожившую спичку. Его мантия была прожжена в нескольких местах, а пальцы постоянно шевелились, словно перебирали невидимые струны.

— Вы не на кухне, олухи! — орал он, перекрывая шум взрывов. — Это боевая магия, а не разогрев супа! Энергию надо выбрасывать, а не цедить! Бейте! Бейте так, чтобы от мишени осталась только пыль!

Ильва подошла к барьеру, стараясь не привлекать внимания, но Бранд заметил её мгновенно. Его взгляд, горящий фанатичным огнем, впился в новенькую.

— А это кто у нас? — он подскочил к ней, двигаясь резкими, ломаными движениями. — Опоздавшая? Вульфен?

— Ильва, — коротко представилась она. — Группа Б-4.

— Ильва? — Бранд хищно усмехнулся. — Ну что ж, давай посмотрим, на что ты годишься, девчонка. Вставай на позицию. Покажи, что умеешь. Огонь? Воздух? Не томи!

Ильва встала за барьер. Она глубоко вдохнула, закрыла глаза на секунду, вспоминая уроки Тилли. «Концентрация. Дыхание. Пламя — это часть тебя, а не дикий зверь».

Она вытянула руку. На её ладони, повинуясь воле, вспыхнул огненный шар. Он был небольшим, размером с яблоко, но идеально ровным, плотным и ослепительно белым от жара. Ни одной лишней искры, ни грамма потерянной энергии. Безупречный контроль.

Она плавно толкнула шар вперед. Снаряд прочертил в воздухе ровную линию и ударил точно в центр деревянного щита, прожигая в нем аккуратную дыру с обугленными краями.

Ильва опустила руку, ожидая оценки.

Бранд смотрел на дымящуюся мишень, и его лицо скривилось в гримасе разочарования.

— И это всё? — прошипел он, подходя к ней вплотную. От него пахло гарью и чем-то химическим. — Аккуратненькая дырочка? Ты что, вышиванием занимаешься?

— Это точный удар, магистр, — спокойно ответила Ильва, хотя внутри у неё все сжалось.

— К демонам точность! — рявкнул Бранд, брызгая слюной. — Это боевая магия! Враг не будет стоять и ждать, пока ты прожжешь ему пуговицу на камзоле! Мне нужна мощь! Ярость! Огонь должен реветь, а не шептать!

Он указал костлявым пальцем на каменную плиту в конце полигона.

— Видишь тот камень? Уничтожь его! Ударь в полную силу! Не сдерживайся, вульфен! Покажи мне свою дикую натуру, или проваливай к артефакторам перебирать стекляшки!

Ильва почувствовала, как по спине пробежал холод. «В полную силу». Он не понимал, о чем просит. Печать внутри неё, та самая невидимая плотина, уже гудела от напряжения, сдерживая океан огня.

— Магистр, я... — начала она.

— Бей! — заорал Бранд ей прямо в ухо. — Сейчас же! Или ты трусиха?

Это слово ударило больнее хлыста. Трусиха.

Ильва стиснула зубы. Злость, обида и страх смешались в горячий коктейль. Она снова вскинула руку.

«Хочешь мощи? Ладно».

Она потянулась к источнику внутри себя, намереваясь зачерпнуть чуть больше, чем обычно. Но стоило ей ослабить ментальный поводок, как печать, и без того покрытая трещинами, предательски хрустнула.

Вместо ручейка силы в канал хлынула лавина.

Боль пронзила грудь, словно в сердце вогнали раскаленный гвоздь. Ильва попыталась остановить поток, но было поздно. Контроль рассыпался в прах.

ВУХ!

Это был не шар. Это был рев дракона.

Из её ладони вырвался чудовищный столб ослепительно-белого, ревущего пламени, шириной с телегу. Огонь снес каменную плиту, даже не заметив её, превратив гранит в облако раскаленной пыли. Поток ударил в заднюю стену полигона. Каменная кладка, простоявшая века, начала плавиться и течь, как воск, пузырясь и светясь вишневым светом.

Жар был таким, что у студентов, стоявших в десяти метрах, задымились волосы.

Магистр Бранд, стоявший слишком близко, с воплем отскочил назад, но подол его мантии успел вспыхнуть, и теперь он лихорадочно сбивал пламя.

— Хватит! — прохрипела Ильва, чувствуя, как сознание мутнеет от боли и истощения.

Она с нечеловеческим усилием сжала кулак, перекрывая канал. Пламя исчезло так же резко, как и появилось, оставив после себя лишь гудящую тишину и запах озона.

Ильва пошатнулась, хватаясь рукой за грудь. На её пальцах все еще плясали бесконтрольные искорки.

На полигоне повисла гробовая тишина. Студенты смотрели на неё с ужасом, как на ожившую бомбу.