4 глава. Кровь цвета розы. (2/2)

— Извини, я правда хотел дождаться результата, но…

— Габриэль, не стоит ругать его, — Аврий встревает в их разговор и Льюис тут же мысленно его благодарит. Если старший Кастро проверил про его «чутье», не факт, что в это поверит и Габриэль. — Он мне помог. Пока я спал, он навел порядок дома и приготовил ужин. Развлекал меня.

— Вот как, — альфа переводит взгляд с родителя на омегу, кладет руку на волосы юноши и треплет по ним. — Ну хорошо, тогда ответ принимается.

— Габриэль, а как же Микаэль? Где он? — обеспокоенно спрашивает Аврий, все еще с надеждой поглядывая на дверь. А вдруг она вот-вот откроется и внутрь зайдет его второй сын? Но чуда не происходит.

— Не знаю, в последний раз я его видел как раз на площади. Наверняка, он после своего позорного поражения поджал хвост и скрылся от осуждающего взора, — на лице Габриэля появляется злостная ухмылка. По спине Льюиса пробегает табун мурашек, он тут же отводит взгляд в сторону, чтобы больше не лицезреть улыбку альфы.

— Габриэль, — вздыхает Аврий и качает головой. Конечно, Аврий, как самый настоящий родитель, будет осуждать слова своего старшего сына. Наверное, он мечтает и видит о мире между этими двумя. Как бы беда не случилась.

— Ну что? А как это еще назвать? Если бы я проиграл, я бы тоже не захотел никого видеть, — безразлично жмет плечами, складывая руки в карман. Габриэль тут же меняет тему: — что у нас сегодня на ужин?

Аврий подбирает эту нить и немедленно сменяет разговор с неприятной темы. Переживания его, конечно, никуда не делись, сердце родителя продолжает болеть. Они садятся втроем за стол и начинают ужинать, только Льюис ест мало, поднимается со своего места после быстрой трапезы, и прощается.

— Побудь еще с нами, я так и не смог тебя должным образом отблагодарить, — настаивает Аврий, поднимаясь со стола следом за омегой.

— Извините, но мне пора, уже поздно. Отец, наверное, переживает, — качает головой Льюис, переводя взгляд на Габриэля, тот встает со своего места.

— Я провожу тебя, — альфа выходит в коридор, Морено быстро прощается со старшим Кастро и направляется в коридор. Внутри все сжимается. Габриэль снова будет его отчитывать?

— Габриэль, я… — начинает омега и случайно врезается в грудь альфы. Оказывается мужчина резко повернулся к нему, обхватив его за плечи, Габриэль крепко прижал Льюиса к себе.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе уже лучше? — обеспокоенно спрашивает Кастро, широкой рукой поглаживая по худой спине омеги. — Совсем худой… одни кости торчат. Ты мало поел, неужели аппетит ужасный?

Льюис поднимает голову на Габриэля, альфа не сводит своего взгляда с его. Они так и стоят в коридоре прижавшись друг к другу. Морено снова тает, как лед на солнышке. Усталость как рукой снимает, веки сами по себе закрываются и накатывает сильное желание спать. Говорят, что это нормальная реакция, когда ты находишь рядом со своим любимым дорогим человеком, которому ты всецело доверяешь.

— Аппетита нет, — не отрицает юноша и медленно кивает. — Но это бывает слишком часто, поэтому я привык. Уже не обращаю внимание на это. Незачем беспокоиться.

Кастро хмурится, словно он недоволен ответом омеги. Альфа сжимает в своих руках его хрупкие плечи, наклоняется и целует его в щеку.

— Я все равно буду беспокоиться о тебе, — говорит мужчина. Габриэль отпускает его, переплетается с ним пальцами и выходит из дома, направляясь в сторону домика Морено.

Обычно они никогда не гуляли за руки, не давали повода для сплетен и слухов по стае. Но сейчас видимо что-то меняется, может Габриэль собирается принять свое окончательное решение по поводу отношений с Льюисом? От этого внутри все сжимается. Как же он хочет уже точно знать то, что между ними.

— Завтра я хочу видеть тебя у нас, у нас предстоит серьезный разговор, — говорит Габриэль. И его слова словно выбивают Льюиса из равновесия. Морено спотыкается и чуть ли не летит, чтобы поцеловать землю матушку, благо Кастро его вовремя ловит.

— Серьезный разговор? О чем? — юношу охватывает страх. Что если альфа задаст ему вопрос по поводу той ночи, и ведь ему Льюис соврать не сможет, если его спросят напрямую. Морено сам по себе врать особо не умел, и не раскрылся он до сих пор просто потому, что его так и не допросили.

— Узнаешь, думаю эта новость немного порадует тебя, — шепчет ему на ушко и кладет руку ему на талию. Тело от касаний альфы начинает гореть.

Что именно хочет рассказать Габриэль Льюис узнает только завтра. А сейчас он опять всю ночь будет строить догадки, предположения, снова не выспится и будет бродить как сонная муха. Но новость же хорошая? Ведь он сказал, что она порадует его. Значит?..

***

— Он живет здесь? — удивляется Доминик, поправляя очки на носу. Трое альф останавливаются возле заброшенного домика возле мельницы. Тропинка уже заросла сорняками, когда-то прекрасные цветы завяли, задохнувшись от корней диких растений и без должного ухода за ними.

Микаэль сглатывает, альфа замирает, словно что-то его беспокоит. Кастро не спал всю ночь, блуждая по лесу, стараясь избавиться от удушающего чувства стыда. Ему было стыдно за себя. Перед всеми, перед папой и особенно перед Нико. Они до сих пор не виделись, альфа избегает омегу, не желая смотреть ему в глаза. Боится увидеть в них осуждение.

— По крайней мере жил, — Габриэль облизывает сухие губы, явно чувствуя точно такое же напряжение, как и младший брат. Не мог такой хозяйственный омега, как Альмур Грейф, испортить хороший домик. — Такое ощущение, будто здесь давно никто не появлялся. Альмур был очень чистоплотным омегой, в своей мере перфекционистом, он бы даже не смог жить здесь.

— Да и он толком не жил здесь, постоянно был с папой, ночевал в гостевой спальне, — вспоминает Микаэль, хмуро посмотрев на окна. Те были грязными.

Мужчина направляются в сторону входа, все же решая проверить жилище внутри. Габриэль первый замечает, что дверь не заперта. И как только он слегка приоткрывает ее, в нос тут же ударяет зловонный запах, от которого становится дурно. Габриэль тут же распахивает дверь и устремляется внутрь. Альфа строит догадки произошедшего и молится, чтобы его мысли не оказались правдой.

Но удача не на их стороне. Среди мусора и хлама, разбросанной мебели: словно во время драки, на старой кровати мирно лежит Альмур. Только вот на его шее красуется глубокая рана, кровь уже засохла, но ведь когда-то она вытекала большими порциями, марая постель и одежду безобидного омеги, внешне напоминающего ангела.

Альмур лежит с широко открытыми веками, глаз уже не было, словно кто-то преднамеренно выколол их. Микаэль закрывает рот рукой и выбегает из дома, борясь со рвотой. Доминик закрывает нос платком и подходит к обезображенному телу Грейфа. Альфа не брезгует, чтобы открыть рот и подтвердить свою догадку. Язык был отрезан.

— Видимо кто-то очень не хотел, чтобы этот омега жил и говорил, — ставит свой вердикт Доминик, поворачивая голову на Габриэля. Тот словно статуя замер, смотря на Альмура. А ведь когда-то этот омега работал в их доме, Аврий любил проводить время с этим омегой, тот словно видел в нем своего сына, омегу. Ведь папа так мечтал о сыне омеге…

— Блять, — выругался Кастро, хватаясь за голову. Все зацепки за какие они цепляются приводят к тупику. В их стае явно завелся кто-то, кто не дает им спокойно жить.

Они выходят из домика, чтобы перевести дух и отдышаться. Тело уже начало разлагаться. Микаэль сидит чуть дальше от входа прямо на земле, альфа держится за свои волосы. Его трясет. Габриэлю даже становится жаль брата. Одно дело убивать животных во время охоты, а другое видеть жестокую смерть невинного человека. Но точно ли невинного?

— Значит, он был замешан, — ставит точку Габриэль, поворачиваясь на Фирса, тот снова снимает с носа очки, протирая их платочком, которым до этого закрывал нос. Казалось, словно эта вонь въелась в каждую частицу их одежды, да даже в кожу. Затхлый запах заполонил собой все.

Кастро присаживается рядом с братом, замечая возле его ноги завядший бутон красной розы. А ведь когда-то она цвела и радовала своим прекрасным видом чужой взор. Красная, как кровь, как та, что вытекала из открытой раны на шеи у Альмура во время его смерти. Или быть может сравнение — кровь цвета розы, звучало бы по приятнее?