3 глава. Доказать самому себе. (1/2)
— Обследовав тело Даниэля, могу с уверенностью сказать, что в его кровь поступал яд, который все время подавлял регенерацию. Из-за чего у него возникли с ней трудности и он умер, не успев регенерироваться, — Доминик, старый друг семьи, и нынешний детектив, смотрел на лица хмурых двух братьев.
— Кому это было нужно? — задает вопрос Микаэль, прикусив кончик большого пальца. Альфа сидел в кресле, брови хмуро сведены. Данный вопрос он задавал словно в воздух, ведь ответа не ожидал услышать от двух слушателей.
— Сколько времени этот яд хранился в его крови? — Габриэль поднимается с кресла, складывает руки в карманы и начинает расхаживать по комнате. Доминик внимательно наблюдает за ним.
— Больше трех месяцев… точных данных у меня нет, — жмет плечами мужчина, Доминик был старше их на тридцать лет. Альфа был верным другом Даниэля, бывший вожак часто обращался к нему за советом или какой-то просьбой. А теперь, после его смерти, Доминик сам проявил желание взяться за это дело, дабы узнать, кто лишил жизни его старого друга.
— Сука, — Габриэль хватается за голову, сквозь зубы выплевывает ругательство. Прекращает свое брождение по комнате и наконец падает в кресло. — Значит эта тварь несколько месяцев травила нашего отца, а мы даже не знали об этом?!
Кастро не может сдержать гнева, мужчина рычит, выпуская свой феромон. Микаэль поднимает голову и внимательно смотрит на старшего брата. Слышится тяжелый вздох Доминика. Альфа снимает с носа очки, протирая их платочком, который только что достал с кармана брюк.
— Кто отвечал за еду? — продолжает Доминик Фирс после того, как снова надевает на нос очки.
— Папа уже несколько лет не готовит, — Микаэль поднимает взгляд на альфу. — Несколько месяцев назад отец забрал какого-то омежку, точной истории я не знаю…
— Я знаю, — слышится хриплый голос Габриэля. Альфа убирает руки с головы и поднимает взгляд на Доминика. — Альмур Грейф. Омега лет шестнадцати. Он из северной стаи, сбежал. Отец обнаружил его во время охоты, тот был тяжело ранен, вроде как даже изнасилован. Он его пожалел и забрал в стаю, пристроил его к нам работать, у нас как раз тогда помощника не было… Альмур приходил несколько раз в день, готовил еду, убирался иногда, а так в основном жил в своем домике, возле мельницы. Домик ему тоже подарил Даниэль, уж не знаю чем тот его так завлек, неужто молодым юным телом?
— Закрой рот, — резко повышает голос Микаэль, бросая гневный взгляд на брата. — Отец был верен папе, не смей клеветать на него. Это даже не доказано, как ты имеешь право говорить этот бред?!
— Тогда, а ты как думаешь, зачем он дает шанс на вторую жизнь какому-то бесполезному порченному мальчишке? — Габриэль опирается руками о свои колени и наклоняется в сторону кресла брата, смотрит тому в глаза. На лице мужчины хищная улыбка.
— Если бы ты за просто так не помог бы, не значит, что отец такой. Даниэль всегда славился добрым характером, и эта доброта его же и погубила, — Микаэль держится уверенно, выдерживая ядовитый взгляд брата.
— Микаэль прав, — Доминик кивает, опирается на стол, заведя руки назад, держась за него. — Я знаю о любви Даниэля к Аврию, он не смог бы так поступить. Волки зачастую верны своей паре, тебе ли не знать, Габриэль. По поводу этого Альмура… где он сейчас?
— Черт его знает, — пожимает плечами Габриэль, альфа отводит взгляд в сторону, ему не понравилось, что его отчитали словно щенка.
— Аврий отказался от его услуг на время, после произошедшего. Папа закрылся от всех, никого не желал видеть. По дому помощь оказываю я, мне не сложно, — Микаэль поднимает взгляд на Доминика, альфа прикусывает нижнюю губу.
— Думаю, нужно будет навестить этого омегу и поговорить с ним. Если Альмур имел открытый доступ к еде, значит, что у него были шансы отравить. Северная стая? Что если это их план? Думаю, что вам следует тоже провериться, мало ли… вдруг и вы цапанули этого яда.
***
— Дедушка, что-нибудь известно по поводу того, когда начнется первое испытание? — Льюис прижимает к бедру плетеную корзину. Омега стоит возле прилавка с грибами, в корзине уже лежит несколько штук. Сегодня юноша желает приготовить на ужин грибной суп.
— Не знаю, сынок, но наверное завтра, уже нет времени тянуть. Испытания и так будут длиться не быстро, — старик качает головой из стороны в сторону, тяжело вздыхает. Омега благодарно кивает и кладет последний гриб в корзину, после разворачивается и бредет по площади.
Осматривает рядом стоящие прилавки, подходит к красным яблочкам, узнает цену и покупает три штучки. Отец любит красные яблоки, и то, он любит не за их вкус, а за цвет и запах. Когда-то Зольдан рассказывал, что папа Льюиса ел раньше только красные яблоки. Альфа срывал сочные плоды с соседних деревьев, омега шутил, что краденные яблоки в разы вкуснее.
Морено останавливается возле главной площади. Уже возможно завтра начнется первое испытание, каким же оно будет? На душе почему-то не спокойно, тревожно. Да и с Габриэлем после того раза они не виделись, прошла уже неделя с той встречи. Омега разворачивается и идет вглубь леса.
Идет он неспешна, наслаждаясь наконец хорошей погодой, солнце сегодня светило дольше, не прячась за серыми тучами. Ее лучи приятно согревали не только тело, но и душу. От этого тепла становилось легче, а пение птиц и шелест листьев успокаивал нервы. Морено застывает посреди опушки леса, вдыхая полной грудью воздух.
Сердце больно сжимается от воспоминаний. Он так никому и не признался. Не решился на это. Он не до конца, но все же уверен, что альфа бы защитил его после этого. Но уже поздно что-либо делать, рассказав сейчас: ему могут не поверить в его непричастность. Посчитают еще, что он соучастник, и тогда и его лишат жизни. А как же отец? Он один не справится, совсем загнется.
Льюис наконец добирается до дома, ставит корзинку со скудным содержимым на стол. Денег у них не так много, поэтому приходится экономить. А ведь если бы Зольдан не отказался от тех денег, которые Даниэль собирался выплачивать бывшему воину до конца его дней, они бы сейчас так не экономили. Но Зольдан посчитал, что не достоин этих денег, ведь он не смог до конца защитить всех и себя, почти пал на поле боя и только чудом выжил. Быть может его целью жить был Льюис?
Дома тишина, Морено открывает дверь в спальню родителя и тихо проходит внутрь. Прислушивается и успокаивается только тогда, когда слышит ровное дыхание отца. Он боится, что однажды на очередной такой проверке он не услышит его дыхание. И что же потом будет? Как же потом жить? Льюис даже думать об этом не хочет.
Выходит из комнаты и запирает за собой дверь. Пока Зольдан спит, можно будет приготовить ужин и накормить потом горячим супом родителя. Но для этого в печи нужно развести огонь. Льюис подходит к печи и замечает, что наколотых дров не осталось после прошлого раза.
Вздохнув, Морено направляется на задний двор, глазами рыщет старый ржавый топор, подбирает его и начинает колоть дрова. Конечно сил у него недостаточно, поэтому дрова разных размеров, где-то он косит и не попадает, а где-то не хватает сил. Обычно он колол на то количество, которое ему надо, на остальное попросту уставали руки и болели от загнавшихся в кожу заноз. Льюис взмахивает топором, а после стирает ладонью со лба пот. Наколов нужное количество, юноша откидывает топор в сторону и садится на траву. Он думал, что с годами у него будет развита мускулатура и сила, что он не будет сдыхать после нескольких взмахов, но из-за низкого веса откуда брать силы?
Льюис не голодал, нет, он просто мало ел. И даже не из-за экономии, у него попросту не было аппетита на фоне постоянного стресса и переживаний. Морено прикрывает глаза и снова затихает, слушая пение птиц. Он даже не помнит когда в последний раз мог расслабиться и улыбаться. Наверное, еще в далеком детстве, когда родитель был здоров. Но это было так давно, что большая часть воспоминаний просто стерта.
Хотя нет, он помнит как с Зольданом отправился на речку. Как отец учил ловить сына рыбу, как учил ее разделывать и готовить уху на костре под открытым небом. Как давно он не ел еду приготовленную руками своего родителя. Раньше Льюис надеялся, что отец встанет на ноги, выздоровеет, но с годами становилось все хуже и хуже. Силы покидали его. А ведь когда-то он был крупным, сильным альфой. Многие омеги за ним бегали, но отец выбрал именно папу Льюиса, Дарьяна. Но их судьба была трагична.
— Папа… — скулит юноша, утыкается лбом в свои колени и закрывает голову рукой. Он подавляет слезы, в горле застревает ком. Нет, он не сдастся. Ни за что. Льюис еще докажет всем, что он не слабый омега, которому суждено только рожать и воспитывать детей, он еще докажет всем, что омеги созданы для большего, чем просто оберегать семейный очаг. Но кому он докажет? Самому себе?