1 глава. Первая кровь. (1/2)
Ночь стоит холодная, ледяной ветер прокрадывается под одежду, покрывая тело мурашками. Сегодня снова не спится, Льюис накидывает на свои плечи вязаную серую шаль. Выйдя за порог дома, омега поднимает голову на затянувшееся ночное небо, даже свет луны и звезд не могут осветить путь. Юноша медленно спускается по лестнице, и идет вперед, словно что-то ведет его.
Льюис живет со своим отцом на самой окраине деревни, рядом с их домом находится озеро, к которому омега и отправляется. В последнее время ему становится тревожно, словно черные тучи сгущаются над его домом, над его жизнью. Словно шестое чувство говорит о том, что случится беда.
Ноги сами его ведут, он не обращает внимание на холод, от которого начинают стучать зубы, а кожа покрывается нездоровым цветом. Осень в этом году наступила слишком рано, поразив всех своей суровостью, непрекращающимися ливнями и грозами. Над головой омеги пролетает черный ворон, юноша поежившись, поднимает голову к небу.
Льюис Морено замирает ровно в тот момент, когда слышит чей-то истошный крик. Крик настолько ужасный, что ноги словно прирастают к земле, руки покрепче цепляются в шаль у груди, удерживая ее, не давая неуловимому ветру сдернуть ее с плеч. Омега рефлекторно подбегает к большому дереву, скрываясь своей миниатюрной фигурой за толстым стволом. Льюис надеется, что ему просто-напросто послышалось, что это не может быть реальным. Но почему-то все внутри вопило: «Вот! Это оно! Смерть!»
Неужели действительно Смерть стоит рядом? Неужели действительно ждет своего череда, ждет того, кому будет суждено попасть в ее когтистые лапы? И видимо этот кто-то сейчас попадал в ее лапы не по свое воле. Морено сжимается, услышав еще один вскрик: еще истошнее, еще ужаснее, а после тишина. Льюис выглядывает из-за дерева, ужасаясь открывшейся ему картины.
Вдали на земле лежит пожилой альфа, напоминающий вожака стаи. А над ним склоняется около семи мужчин, кто-то продолжает наносить последние удары, с такой жестокостью, что в жилах стынет кровь. На глазах омеги выступают слезы, он хотел было ринуться, остановить их, но Льюис понимает, что и его будет ждать смерть.
Дышать становится тяжело. Морено прячется за деревом, вжавшись в него спиной, его бьет мелкая дрожь, по щекам текут горячие слезы. Льюис старается удержать себя в руках, может все это просто ужасный сон? Может он сейчас проснется в своей постели, проверит больного отца, а после отправится на площадь, чтобы выслушать речь вожака? Хочется в это верить, но каждый раз ледяной ветер возвращает его в жестокую реальность.
Юноша не знает сколько времени так простоял, Льюис выглядывает из-за дерева, обнаружив, что те незнакомцы ушли, оставив вожака лежать на земле. Морено отходит от дерева, ноги не слушаются его, те словно одеревенели. Может еще есть шанс его спасти? Может еще можно вырвать его у Смерти, раз встретиться с ней лицом к лицу не получилось из-за трусости? Льюис осторожно направляется в ту сторону, постоянно осматриваясь и пугаясь любого шороха.
Поляна была скрыта за высокими деревьями и большими кустами, ноги постоянно застревали в торчащих корнях, Льюис со сжатой челюстью прорывается вперед. Один раз он даже падает, больно ударившись коленкой об камень. Боль настолько острая, как будто ударило током все тело. Морено поднимается на ноги, прихрамывая, идет вперед.
В ноздри забивается запах крови, запах железа. К горлу подкатывает тошнота, перед его взором открывается ужасная картина. В клочья разодрана одежда, еще та, в которой Даниэль Кастро произносил свою речь на вечернем собрании. Та пропиталась кровью, лицо было не узнать, ножевые ранения были нанесены даже туда, глазницы вожака широко раскрыты, демонстрируя отсутствующий один глаз.
Льюис прижимает ладонь к губам, сдерживая в себе крик, резко ступает назад и врезается в чью-то грудь. Незнакомец больно хватает его за плечи, не давая тому обернуться. Держит крепко. Хватает за подбородок и направляет взор омеги прямо на тело вожака. На дырки в его теле, из которых все еще течет алая кровь, заливая поляну. Морено сглатывает ком в горле, все тело сковывает ужас, он словно на грани жизни и смерти.
— Такой милый омежка, а такой любопытный… везде сует свой нос, думаешь, тебя не было видно за тем деревом? — сладкий хриплый голос шепчет ему на ушко, Льюис пытается вырваться, но мужчина сильнее его. Слышится звук лезвия, к горлу омеги приставляют острый кинжал. И от него тоже пахнет кровью, словно этим орудием и наносили все те увечья. — И ты бы мог прожить дольше, но твое любопытство… а хотя знаешь… живи. Но впредь будь осторожен, однажды и ты можешь пострадать. А ты пострадаешь, — альфа произносит это с таким удовольствием, словно получает наслаждение от вкуса и запаха страха своей жертвы.
— Могу предложить тебе кое-что… если ты умолчишь о том, что видел, то я не притронусь к тебе и к твоей семье, но если же кто-то об этом узнает, то… — Льюис вжимается в грудь мужчины сильнее, сжимает челюсти. Он будто чувствует, как острие кинжала прижимается сильнее к его горлу, словно уже разрезает кожу. — А теперь… ты уйдешь назад, сделаешь вид, будто ничего здесь не видел. И будешь носить эту тайну в себе до тех пор, пока сам не сдохнешь. А сдохнуть ты можешь раньше положенного тебе времени, красавчик.
Мужчина наносит рукоятью кинжала в висок Льюиса, а после толкает вперед, к мертвому телу. Омега падает прямо на колени возле Даниэля, перед глазами все плывет, а голова будто разрывается от боли. Юноша поворачивает голову назад, но исчезающий в тени силуэт не узнает. Как и голос, и запах был ему чужд, этот мужчина был не из их стаи. Морено прикусывает губу, подавляя в себе горечь обиды и страха. Льюис поворачивает голову на безжизненное лицо Кастро.
— Простите… — двигает одними губами, даже не издает звука. Дрожащей рукой пытается найти пульс на его запястье, но безрезультатно. Мертв. Льюис прикусывает губу и не может сдержать слез. Хватает вожака за руку, сжимает в двух своих. Прикладывает его руку к своему лбу и безостановочно шепчет извинения.
Только один брелок на его браслете звякает, невольный ветер играет с ним. Морено поднимается на ноги в тот момент, когда слышит голоса со стороны деревни. Кто-то сюда идет. И этот кто-то не должен сейчас увидеть его здесь! Единственный выход для него сейчас, это сбежать, скрыться. Чтобы никто не мог его здесь заметить.
Льюис бежит в ту сторону из которой изначально он вышел. Ветки деревьев словно тормозят его, цепляются за одежду, за лицо, словно желают выколоть ему глаза, изрезать вены на запястьях. Словно сама природа делает его виноватым в случившемся. Морено резко дергает свою руку, одна из веток зацепилась за его браслет. Почему ему все мешает скрыться, почему ему не дают сбежать? Но он же не виноват…
Омега забегает в хижину, запирает дверь и тушит свет. Прикрывает глаза и пытается выровнять дыхание, успокоить сердце, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Льюис чувствует пожар в горле, конечности дрожат, юноша обессилено скатывается к полу и прижимает руки к груди. Сама реакция тела, организма вопила ему: «Бежать!»
Может можно было и поступить по-другому, но Льюис поступил так. И теперь его жизнь сильно изменится от того, что с ним произошло одной холодной глубокой ночью.
***
Уже третий день, как идет скорбь по Даниэлю Кастро. Льюис поправляет вязаную шаль на своих плечах, его взгляд опущен вниз, груз на его плечах слишком велик, чтобы нести его самому, но признаться кому-то… было невозможно. Морено вздрагивает когда к его плечу притрагиваются, он поднимает взгляд на склонившегося к нему альфе.
— Льюис, пошли, хватит стоять на холоде, мы уже полчаса назад как помолились, а ты все еще здесь, — Габриэль Кастро сжимает руку на плече омеги. Льюис резко поворачивается к альфе и вжимается в его грудь. Мужчина начинает ощущать, как плечи омеги содрогаются и юноша начинает захлебываться в своих рыданиях. Габриэль является старшим сыном Даниэля Кастро, бывшего вожака стаи. Альфа обхватывает плечи омеги и прижимает к себе, успокаивающе целуя того в волосы. — Льюис, такова судьба… я найду того, кто сделал такое, кто посмел пойти на такой грех. Этот человек навсегда станет врагом стаи, и я лично позабочусь о том, чтобы он страдал, чтобы он умер самой мучительной смертью.
— Габриэль, мне так жаль, — только и издает тихий скулеж Морено, сжимая в руках рубашку своего альфы. Омега вдыхает родной близкий запах и расслабляется. За все это время они наконец-то встретились.
Эти три дня Льюис не выходил из дома, только за продуктами, да одежду постирать в озере. По дому помогал отцу, но на большее он способен не был. Все его силы покинули его, образ той кровавой смерти, чувство того липкого страха, леденящий холод пробирающийся до костей — он не забудет никогда. Морено вытирает слезы и нехотя отстраняется от альфы. Габриэль в последнее время ужасно занят, вся эта трагедия вывела из себя всю стаю. Никто не знает как быть дальше, это была самая ужасная новость за столько лет.
— Льюис, мой папа сейчас сильно плох, я бы хотел попросить у тебя помощи, — начинает альфа, взяв руку своего омеги в свою и сжав, сплетается с ним пальцами. — Я и Микаэль не можем должным образом уделить ему внимание, я боюсь, что горе совсем его съест изнутри. Мог бы ты помочь мне? Составь ему компанию, он любил вышивать крестиком, но сейчас даже не притрагивается к этому, все время плачет.
— Я чем смогу — помогу, — обещает Льюис, подняв усталый взгляд на мужчину, под глазами омеги залегли большие темные круги. Морено смахивает слезинку с щеки. — Я приду вечером. Мне тоже стоит немного отвлечься…
— Спасибо, — Габриэль кладет руку на щеку омеги и нежно поглаживает того по щеке. Пока никто не видит, Кастро наклоняется и целует юношу нежно в носик. После мужчина уходит.
В их стае знали, что между старшим сыном Даниэля и сыном бывшего воина Зольдана, что-то есть. Их довольно часто видели вместе, но пока что Габриэль официально их отношения не объявлял. Они просто общались, гуляли, будучи наедине держались за руки и обнимались. Но и так все в деревне понимали, что они пара.
Льюис возвращается домой, к отцу. Тот спит. Омега решает пойти к озеру набрать воды, он хочет приготовить суп к обеду. Морено живет только с родителем альфой, папа давно умер, говорят, это случилось при родах. Его воспитывал только отец. Зольдан конечно не мог дать сыну то, что мог бы дать папа. Между ними не было тех разговоров про омежьи моменты, про ту же самую течку.