Эпилог (1/2)
Драко сидел за громоздким дубовым столом в одной из многочисленных комнат на Гриммо, 12, перечитывая письмо от матери. Пергамент был плотным и дорогим. От бумаги исходил едва уловимый аромат французских духов. Почерк матери, как всегда, был безупречным, с изящными завитушками, но он видел тревогу в чуть дрожащих линиях, в слишком сильном нажиме пера.
«Мой дорогой Драко,
У нас с отцом все в порядке. Мы в безопасном месте, хотя я не могу написать, где именно. Мы надеемся, что ты скоро к нам присоединишься. Отец, разумеется, все еще сердится, но я знаю, что в глубине души он скучает по тебе не меньше, чем я.
Будь осторожен, мой мальчик. В эти темные времена трудно понять, кому можно доверять.
Всегда с любовью,
Твоя мать».
Драко аккуратно сложил письмо и отложил его в сторону, задержав пальцы на пергаменте чуть дольше необходимого. Он откинулся на спинку стула и обвел взглядом комнату — темные стены, потускневшие гобелены, тяжелые бархатные шторы. Странно было снова оказаться здесь спустя столько лет.
Комната будто наблюдала за ним. Старинный фамильный особняк Блэков хранил воспоминания о маленьком мальчике, которого отец привозил на редкие собрания чистокровных волшебников. Драко помнил, как боялся темных коридоров, как мать крепко держала его за руку, когда они проходили мимо стеклянных шкафов с жуткими артефактами.
А теперь он вернулся сюда совершенно другим человеком. Человеком Альбуса Дамблдора.
Эта мысль все еще казалась чужой. Когда-то давно — хотя прошло не так много времени — он презрительно морщился при упоминании Ордена Феникса, издевался над всеми, кто верил директору. А теперь он сам стал одним из них. И что самое удивительное, он не жалел об этом.
Интересно, что сейчас происходит с Пэнси, Гойлом и Крэббом? Наверняка они уже стоят на коленях перед Темным Лордом, протягивая руки для Метки. Крэбб всегда был жестоким — он, казалось, получал удовольствие, причиняя боль. Гойл пойдет за ним не задумываясь. А Пэнси... Драко вздохнул. Он надеялся, что у нее хватит ума держаться подальше от всего этого.
Мысли непроизвольно перетекли к Забини. Несмотря на то, что их пути разошлись, Драко молился, чтобы с ним все было в порядке. Он был многим обязан Блейзу. Возможно, в иной реальности все могло бы сложиться совсем иначе...
Но в этой реальности его сердце принадлежало Гарри Поттеру.
Словно услышав зов его мыслей, в комнату вошел Гарри. Его волосы были взъерошены сильнее обычного, под глазами залегли тени, а в осанке сквозила усталость. Он молча сел рядом и бросил взгляд на письмо.
— От матери? — тихо спросил он. — Как они справляются?
— У них все хорошо, насколько это возможно, — ответил Драко, машинально разглаживая невидимую складку на пергаменте. — Они в безопасности, хотя мать не пишет, где именно. Я рад, что они вместе.
Гарри кивнул, его взгляд на мгновение потерялся где-то вдали. Драко догадывался, что он думает о родителях, которых никогда не знал, не получал от них писем, не вдыхал их запах.
— Теперь ты не сможешь вернуться в школу, — наконец произнес Гарри.
— Как и ты, — пожал плечами Драко. — Хогвартс больше не наш дом.
Они замолчали. Драко видел, что Поттер хочет что-то сказать, но боится произнести это вслух. Он не торопил его. За эти недели они научились читать в молчании друг друга больше, чем в словах, уважать тишину как часть общего языка.
— Сегодня я ухожу, — наконец произнес Гарри. — Ухожу с площади Гриммо. И, возможно, исчезну надолго. Возможно, навсегда.
Сердце Драко болезненно сжалось, но он сохранил спокойное выражение лица.
— Дамблдор перед смертью доверил мне задание, — продолжил Гарри, и его пальцы невольно коснулись шрама. — Я должен его выполнить. Один. Это мой путь, мое бремя.
— А как же Уизли и Грейнджер? — спросил Драко, хотя уже знал ответ по затравленному блеску в глазах Поттера. — Твои верные спутники, готовые следовать за тобой хоть в адское пламя?