Часть 6 (1/2)
Легкое, почти невесомое ощущение — и вот он уже за пределами кабинета. Сознание Драко, скользнув сквозь незримый барьер, наткнулось на спутанный клубок чужих мыслей.
«Чертов Малфой. Смотрит, будто я вот-вот взорвусь и подожгу его мантию. Мы как малые дети. Сколько ещё это может длиться? Надоело».
Мысль ошпарила сознание Драко как крапива на заброшенной грядке. Та же знакомая нота упрямства, тот же дерзкий вызов.
«Естественно, — мелькнуло у него, — скорее сломается, чем отступит. Как всегда».
Поток чужих размышлений ещё несколько секунд метался вокруг их вечной вражды, но вдруг — щелчок. Словно захлопнулась мышеловка, оставив после себя пустоту.
Тишина. А за ней — обвал.
Не просто злость. Гнев, старый, проржавевший. И — узнавание.
«Стоп... Это что? То самое чувство, как тогда... Чужое сознание в голове...»
Пространство вокруг Драко закачалось, стены класса расплылись в водянистых разводах. Он инстинктивно ухватился за обрывок чужого воспоминания, и его поглотил сырой полумрак подземелий.
Снейп наступал, вытесняя Поттера в узкое пространство между стулом и стеной.
— Ты должен научиться закрывать разум, Поттер...
Сквозь пелену чужого восприятия накатила едкая смесь унижения и ярости. И вдруг — удар. Не мысль, а грубая воля, ментальный толчок, отшвырнувший Драко прочь. Его собственные барьеры с хрустом поддались, осыпаясь внутрь, словно ветхая штукатурка.
И случилось немыслимое. Теперь уже сознание Поттера, по инерции, хлынуло в его разум, как ледяная вода в трюм тонущего корабля.
Темнота. Сырость, въедающаяся в кости. Гнетущий холод Азкабана, пьющий не душу, а саму жизнь. Решетчатое окно, за которым бушует свинцовое море. И он, Драко, по одну сторону магического барьера. Его пальцы сжаты в кулаки — беспомощные комки ярости, не способные ни за что ухватиться.
На другом конце — отец. Но лишь бледная тень того могущественного человека, чей образ он хранил в памяти. В висках залегла седина, некогда гордые черты заострились, а кожа натянулась на скулах. Но глаза... Они были живым портретом его падения. Погасший очаг, где вместо пламени осталась лишь пустота.
— Отец... — прозвучало хрипло и чуждо, его собственный голос, пропущенный через сито чужого страха.
— Драко, — голос Люциуса был безжизненным, шелестящим. — Ты должен быть сильным. Ради матери. И ради нашего имени.
— Я знаю.
— Он... дал тебе задание.
Это был не вопрос. Взгляд отца, потухший, внезапно вспыхнул. Искра ужаса родилась в нём слишком резко — и тут же угасла, погребенная невыносимой тяжестью.
Драко кивнул, с усилием сглотнув подступивший к горлу ком. Сердце, казалось, вырвалось из груди и теперь отчаянно стучало в висках. Ему нужно было выговориться. Сбросить этот камень, иначе он раздавит его, не оставив и щепки.
— Темный Лорд… — голос сорвался на шепот, обжигая губы. — Он верит, что я смогу… что я обязан искупить… — Драко замолк, подбирая слова. — Он оказал мне великую честь.
Его взгляд впился в отца, в его осунувшееся лицо, с отчаянной мольбой — найти там, в глубине, хоть крупицу былой силы, той самой, что он знал с детства.
— Я должен убить...
Имя уже сорвалось с глубин сознания, готовое обрести плоть в этой проклятой камере. Губы сами сложились для первого слога. Но в последнее мгновение его собственная ментальная защита, оправившись от первоначального шока, сработала на чистейшем инстинкте.
Дикая ярость от вторжения, слепая паника, животный страх — всё это слилось в единый, сокрушительный ответный удар, вышвырнувший Поттера из его головы с силой физической пощечины.
Реальность обрушилась резко — ослепительный блеск из окон, навязчивый запах старого воска и пыли, тихий ропот кабинета. Они стояли друг против друга, бледные и ошалевшие. Воздух вокруг трепетал от тяжелого, свистящего дыхания. Палочки в их руках были нацелены друг на друга, но заклинания замерли на губах.