Часть 3 (2/2)
— А от него всегда пахнет кошачьей мочой, — вставила Пэнси, брезгливо морща нос и кивая в сторону удаляющейся фигуры Филча, которая, ковыляя, скрылась в тени.
Крэбб и Гойл разразились приглушённым хохотом, похожим на бульканье засорившегося слива. Драко почувствовал, как от этого грубого, бессмысленного звука у него сводит скулы. В такие моменты он особенно ясно понимал, что из всей этой бестолковой компании лишь Блейз сохранял подобие адекватности. Если раньше это интеллектуальное превосходство тешило самолюбие, то теперь ограниченность и примитивность приятелей скорее утомляли, вызывая глухое раздражение.
Тяжёлые дубовые двери замка бесшумно поглотили их, отсекая сырую ночь. И тут же, как волна, накатило знакомое — то, что всегда ждало за порогом.
Вестибюль тонул в торжественном полумраке, где лишь факелы в кованых кронштейнах отбрасывали на стены трепещущие островки живого, тёплого света. Воздух был насыщен запахами, которые Драко узнал бы с закрытыми глазами: вековая пыль, влажный камень, сладковатый дым смолистых поленьев и едва уловимый, строгий аромат отполированной древесины. Из-за громадных дверей в глубине доносился многослойный, нарастающий гомон Большого зала. Сквозь этот шум отчётливо прозвучали их шаги по холодным каменным плитам.
Они оказались последними, кто пересёк порог Большого зала. Драко на мгновение замер, позволив взгляду скользнуть по ослепительной, почти театральной картине. Тысячи парящих свечей отражались в позолоченных кубках и тарелках, создавая целый океан из мерцающих огней. Рядом с преподавательским столом выстроилась робкая шеренга первокурсников, а профессор МакГонагалл с невозмутимым видом водружала Распределяющую Шляпу на трёхногий табурет. Алые, золотые, синие и жёлтые флаги резали глаза буйством красок, и лишь изумрудный штандарт Слизерина вызвал в душе смутное тепло, похожее на воспоминание о доме.
— Наконец-то, — прошептала Пэнси, пробираясь вперед. — Я умираю от голода.
Драко последовал за ней, стараясь не смотреть в сторону стола гриффиндорцев, сосредоточив взгляд на затылке Забини. Но периферией зрения он всё равно отметил рыжую голову Уизли и... пустое место рядом с ним. Странное тяжелое чувство сжалось холодным узлом где-то в глубине груди.
— Кажется, мы как раз к началу представления, — с лёгкой язвительностью заметил Блейз, опускаясь на скамейку.
Их привычные места у края стола оставались незанятыми — негласное правило, которое никто не осмеливался нарушать.
— Смотри, это тот самый Слизнорт? — Пэнси с нескрываемым любопытством разглядывала нового преподавателя, чья ухоженная седая бородка и дорогая мантия резко контрастировали с аскетичным видом других профессоров.
Забини презрительно скривился, его взгляд скользнул по тучной фигуре профессора:
— Похож на раздутого хомяка, который объелся трюфелей. Интересно, он и правда такой знаток зелий, как о нём болтают?
— Драко, ты как думаешь... — Пэнси потянула его за рукав, но Драко даже не повернул головы, его взгляд был прикован к высоким арочным окнам, за которыми лежала непроглядная тьма.
Его мысли снова сфокусировались на Поттере, рука автоматически потянулась к корзине с хлебными палочками. Драко отломил кусок и начал бездумно жевать, полностью отрешившись от происходящего вокруг.
Забини с насмешкой наблюдал за неудачными попытками Пэнси привлечь его внимание:
— Оставь его. Сегодня он явно витает где-то далеко от наших скромных бесед. Вероятно, размышляет о высоком.
В это время Шляпа громко выкрикнула: «ПУФФЕНДУЙ!» Зал взорвался аплодисментами, но Драко даже не повернул голову в сторону ликующих пуффендуйцев. Его внимание привлекло лишь странное, чавкающее бульканье — Крэбб, не отрываясь, уплетал свиные рёбрышки, а Гойл с тупым усердием разламывал пирог с мясом, разбрызгав тёмный соус на белоснежную скатерть.
— Говорят, Слизнорт коллекционирует редкие ингредиенты для зелий… — не умолкала Пэнси, придвигаясь к Забини так близко, что их плечи почти соприкоснулись. Но тот лишь отстранился наблюдая, как очередной первокурсник едва ли не плачет от страха.
Один за другим первокурсники продолжали подходить к табурету, и Шляпа выносила свой вердикт. Аплодисменты то вспыхивали, то затихали в разных уголках зала. Пока Пэнси донимала Забини расспросами, а Крэбб с Гойлом усердно уничтожали яблочный пирог, очередь наконец подошла к последней девочке — маленькой и черноволосой. Та, зажмурившись, что-то прошептала, и через мгновение Шляпа громко выкрикнула: «СЛИЗЕРИН!»
Их стол вспыхнул овациями. Даже самые сдержанные старшекурсники хлопали, приветствуя новую ученицу. Лишь их компания оставалась безмолвным островком среди этого всеобщего, несколько показного ликования.
И тут что-то изменилось в самом воздухе Большого зала. Шум не просто стих — он схлынул, сменившись нарастающим, низким гулом. Драко почувствовал это кожей — словно по спине пробежал электрический разряд, заставив каждый волосок встать дыбом. Он невольно поднял голову как раз в тот момент, когда Гарри Поттер, всё в той же мятой магловской футболке, скользнул на своё место рядом с Уизли.
Ледяная тяжесть, что сковывала Драко последние часы, внезапно растаяла, уступив место сложному сплетению разочарования и... облегчения. Даже вкус хлеба во рту показался чуть менее пресным.
— И почему ты всё время молчишь? — вновь раздался капризный голос Пэнси, врываясь в его размышления.
Драко медленно повернулся к ней, губы исказились в усмешке, в которой не было ни капли веселья.
— Я просто наслаждался атмосферой возвращения, Пэнси. Разве не видно, как я счастлив снова оказаться в нашем... милом, гостеприимном доме? — произнёс он с таким отточенным сарказмом, что Пэнси мгновенно умолкла, отпрянув, словно от внезапного щелчка по носу.
До конца ужина она больше не решалась к нему обратиться.
Когда последние блюда исчезли со столов, в зале воцарилась та особая, звенящая тишина, что всегда предшествовала речи Дамблдора. Первые звуки его спокойного голоса заставили Драко вздрогнуть, будто от неожиданного толчка в спину. Он не вслушивался в слова — до него доносились лишь обрывки фраз о единстве, бдительности и надвигающейся тьме, звучавшие горькой насмешкой для того, кого выбрали орудием убийства.
Внутри всё сжалось, гнетущая тяжесть расползалась по телу. Даже на расстоянии Драко ощущал пронзительный взгляд старика в нелепом пурпурном одеянии, расшитом золотыми звёздами. Этот взгляд давил на него, заставляя вновь и вновь возвращаться к цели миссии.
Так он и сидел, застыв в неестественной неподвижности, пока голос Дамблдора разносился под сводами зала. От напряжения пальцы одеревенели. Подавлять подкатывающую тошноту становилось все труднее. Где-то в глубине души, под слоем страха и злобы, шевельнулось унизительное осознание: это было не просто тревогой, а абсолютным бессилием перед навязанной ему чужой, безжалостной волей.
Когда зал вновь наполнился движением и голосами, Драко был уже на ногах. Не оглядываясь на замешкавшихся приятелей, он быстро, почти бегом, зашагал к выходу — сквозь толпу, через распахнутые двери, в спасительную прохладу вестибюля, отсекая оглушительный шум голосов и чудовищный груз непосильной задачи, что легла на его плечи.