Часть 3 ПРОСТИТЬ? (2/2)

— К черту с тобой! Задавай свой вопрос. Отвечу на один. Но не просто так! Ты исполнишь одно мое желание. И сейчас дашь клятву, что исполнишь.

— Ладно, — согласился растерявшись Ло Бинхэ и произнес клятву, подкрепив ее печатью небесной кары в случае неисполнения. Он был так поражен покладистостью Лорда Цинцзин, что ни о чем другом не думал.

Руки дрожали. Вот он, долгожданный момент, сейчас он всё узнает...

Шэнь Цинцю тем временем сел в позу для медитации, морщась при каждом движении, видимо, последствия пыток и яда давали о себе знать.

— Ну? — голос его был снова резким и властным.

— Так... мне бы... это важно... я... м... не понимаю...

— Не мямли, зверь, говори уже!

— Ну, когда я появился, вы выбрали меня, так... но потом, когда я пришел к вам в хижину с чаем, вы облили меня...

— Может, чай был не хорош, — саркастично произнес Лорд Цинцзин, ухмыльнувшись.

— Он наверно не был идеален, но точно не был помоями. Да и что вы хотели? Те листья, что мне дал Мин Фань, были старой трухой. Я очень постарался, чтоб вкус был приемлемым. Ни за что не поверю, что это из-за чая, — упрямо произнес демон, всё больше превращаясь в обиженного подростка.

— Ладно, скажу, но предупреждаю, это вообще не то, что ты ожидал бы услышать. Ты наверно думаешь, что я увидел, насколько ты талантлив, и от зависти захотел погубить твой великолепный дар?

— А что, нет?

— Нет. Мир не крутится вокруг тебя, звереныш. По крайней мере мой мир. Проще все. Ты вообще не при чем, — тихо и устало говорил Учитель.

Ло Бинхэ моргнул. Медленно. Будто не понял.

— Когда-то, — начал Шэнь Цинцю свой рассказ, — в детстве, я попал... м, скажем так, я странствовал со своим другом Ци Ге, и вот в один вечер в домике, где мы жили, пришел один мальчик примерно нашего возраста, звали этого гада Сяо Хэ, — голос Лорда Цинцзин постепенно стал злым и холодным.

Что-то екнуло в груди. Ло Бинхэ выпрямился, не отрывая взгляда от лица Учителя.

— Сначала он мне даже понравился. Рассказывал, что с горы спустился, мол, с самого хребта, из школы Цанцюн! Наврал сука, наверно...!

Ло Бинхэ от изумления открыл рот. Он никогда не слышал таких бранных слов от Учителя и сейчас, глядя на него, всё больше видел в нем того самого ободранного бездомного пацана, каким и был его Учитель во времена «странствий с Ци Ге».

— А потом нас схватили. Нас с Ци Ге. А эта гнида спряталась. Я его не выдал. Понимаешь, Бинхэ — я! его! не выдал! Сообщил этому педофилу Цзяньло, что нас было только двое. А этот ублюдок... короче, он даже не попытался нас спасти, блядь. Даже когда в школу вернулся, если не врал, что он учеником был, не попросил никого нам помочь, а я его спас. Я его спас, а он нас нет! Потом я... когда уже учился... наводил справки, но так и не нашел эту тварь.

Лицо Ло Бинхэ побледнело. Пальцы сжались в кулаки.

В голове раскатисто заржал старик Мэнмо:

— А я говорил, напоминал же тебе, идиоту, что путешествия во времени опасны. Они меняют прошлое. Тебе повезло вообще, что вернуться смог. Реальность могла бы стать настолько другой, что ты бы сгинул в миг, как переступил его порог!

— Знаешь, Бинхэ, я столько раз думал, что бы я делал, если бы их схватили, а я бы сбежал — и знаешь что? Я бы пошел за ними и спас бы их. Даже бы его одного. Даже если бы Ци Ге был бы в безопасности, я пошел бы за ним, потому что, блядь, нельзя бросать братьев в беде.

Голос Учителя дрогнул на последних словах. Ло Бинхэ это заметил.

— Так вот, когда я тебя увидел копающим яму, я не разглядывал, скорее прощупывал твои зачаточные меридианы и взял, а когда тебя уже отмытого в школьной форме привели в мою хижину и ты протянул мне пиалу — ты был вылитый Сяо Хэ собственной персоной!

Удар в солнечное сплетение. Ло Бинхэ замер.

— А потом ты начал нести какую-то ахинею про матушку и как она будет тобой гордиться и... такой же придурок, как Ци Ге. Я всё думал, как же заткнуть тебя...

— А Ци Ге... он...

— Он-то... помер, — резко и быстро ответил Учитель и отвернулся.

Тишина. Ло Бинхэ сидел неподвижно, переваривая услышанное.

«Значит... я напоминал ему того, кто предал. Всё это время... он видел во мне не меня. Видел Сяо Хэ. Потом Ци Ге.»

Что-то стрельнуло в голове — он вспомнил Юэ Циньюаня и его «Сяо Цзю!» От осознания мурашки прошлись по всему телу.

«Ци Ге... Юэ Циньюань... Они же...»

— А ты... ты всё за какую-то правду боролся. Нету ее. Я всё пытался тебе мозги вправить, но демоны все такие упрямые и наивные, видимо.

— А в бездну меня вы столкнули, чтоб убить... — Шэнь Цинцю обернулся на него, и в его глазах было полное недоумение.

— Ты совсем идиот, да?

— Ответьте, Учитель.

И тогда Шэнь Цинцю улыбнулся злой улыбкой и прошептал:

— А это уже второй вопрос. И я его тебе не обещал, а с тебя желание.

— Дайте угадаю. Вы хотите, чтоб завтра с вас сняли обвинения?

— Неет, я хочу в свою хижину на Пик Цинцзин.

— Может, и чаю вам еще заварить? — Учитель оскалился и прошептал:

— Погорячее.

И почему-то стало больно в макушке, совсем как тогда, когда кипяток был вылит на волосы, прожигая кожу. Но теперь боль была другой. Тупой. Ноющей.

— Надеюсь, что ты не забыл о небесной каре.

— Учитель, не лучше ли снять все обвинения? Иначе вы навсегда останетесь обвиняемым в преступлениях Лордом, без права доказать невиновность.

— А если начнется разбирательство, — хрипло проговорил Шэнь Цинцю, — я буду первым Лордом, над которым был суд. К тому же... вряд ли вообще можно что-то доказать.

— Вы можете рассказать правду про Цзяньло, что он... педофил.

— Тогда я буду Лордом, которого... уж лучше слыть развратником, но талантливым, сумевшим сбежать из тюрьмы, из которой никто не выбирался, да и кто поверит в невиновность. Мое слово против слова несчастной обманутой девы? А Лю Цинге... В пещере мы были вдвоем....

— Это вы его убили? Вы же его ненавидели.

— Ты будешь исполнять мое желание или нет?

Пауза. Ло Бинхэ смотрел на Учителя. Тот избегал его взгляда.

— Ладно...

И Ло Бинхэ открыл проход в бамбуковую хижину. Лорд Цинцзин величественно встал, почти не пошатнувшись и проплыл мимо, внимательно оглядев меч, и когда уже его ноги ступили на бамбуковый пол, шелковые пыльные одежды прошелестели, и Учитель, казалось, скрылся во мраке своего дома.

Ло Бинхэ хотел выдернуть меч, но вдруг услышал:

— Чаю-то будешь?

Голос звучал почти... обыденно. Без злости. Без презрения. Просто вопрос.

Ло Бинхэ замер, не понимая, что ответить.