I. гл. Убежище 11 ч. (1/2)

Поздний вечер среды. Окрестности бара «Убежище».

Фургон нёсся по длинной тёмной автостраде, не взирая на знаки и полосы, предупреждающие о встречном направлении автомобилей. То был фургон Мансона, а громкая музыка и неаккуратное вождение свидетельствовало о наличии в нём группы «Ржавый гроб».

Навстречу прохладному попутному ветру из окна высунулась женская рука. Она сжимала в пальцах сигарету, ошметки которой разносились во все стороны. Бонни, сидевшая за передним сиденьем пассажира, прижала сигарету к губам и выдохнула едкий дым в окно.

Эдди отвернулся от созерцания столь умиротворенной картины, главным лицом которой была Бонни, и покосил взгляд на своё боковое окно. Виды незасеянных кукурузных полей, леса и старого заброшенного сталелитейного завода должны были успокоить его, напомнить ему о детстве. Как он вместе с ненавистным ему отцом приходил туда, чтобы поглядеть на отбитых жизнью преступников и пьянчуг, как прятался за барной стойкой, чтобы подслушивать чужие разговоры, как впервые выступил на сцене. Но всё это наводило на него лишь тоску и крадущийся мандраж.

Ещё раз обернувшись на Бонни, он вдруг встретился с ней взглядом. Долго он не мог понять, почему так нервничает. Это точно не из-за предстоящего выступления, таких было в его жизни очень и очень много. И лишь когда Бонни обнажила зубы и улыбнулась ему, он, кажется, понял. Он боялся, что место, которое так сильно сказалось на нём, может не понравиться и отпугнуть Бонни. Это был бы удар под дых.

Наконец фургон останавливается на парковке, полной машин и байков, и подростки выходят из него. Джефф, Дуг Тиг и Эдди хватают свои гитары, а Бонни помогает им с дверьми. Ещё вчера они заранее посетили «Убежище», чтобы подготовиться к выступлению и поставить на сцену аппаратуру. Понятное дело, барабаны Бонни уже были на месте.

Эдди с хитрой улыбкой благодарит Бонни за помощь и наконец заходит в такой знакомый ему бар. Окна в помещении уже давно были заложены кирпичом якобы для безопасности, но Эдди знал, что так было гораздо труднее выкинуть человека на улицу во время драки. Бар освещался жёлтыми приглушёнными лампами и изредка неоновыми подсветками, не меняющими свой красный и оранжевый цвет. Застланные ковром полы, кажется, никогда в жизни не чистили и не пылесосили, пыль с них от каждого шага поднималась в воздух и щекотала нос, а поверхность барной стойки была такой липкой, что создавалось ощущение, будто там давно уже процветала своя собственная экосистема из виски и скотча. «Убежище» одним лишь своим видом говорило всё об Эдди, раз для него воспоминания об этом месте были одни из самых счастливых. По крайней мере, так было очень долго, пока Эдди не стал находить и другие причины жить счастливо.

Но было сегодня в этом месте одно большое отличие. Только подростки зашли внутрь, то сразу окунулись в живую и шумную атмосферу процветающего бара. Мужчины и пьяницы ходили по рядам, кричали кто-то, пили и разговаривали так, словно этот бар не был тихим местом для преступников, а был центром всех баров Америки.

Эдди озадачено обернулся на парней и увидел в их лицах и движениях такое же замешательство. Взгляд его скользнул на Бонни и замер, заметив улыбку на её лице. Она довольно и спокойно улыбалась, оглядываясь по сторонам, и словно оценивала это место. Толпа людей, никогда раньше не появлявшаяся здесь, одновременно настораживала и воодушевляла на хороший концерт. А улыбка на лице Бонни успокаивала и разбивала все прошлые переживания Эдди.

— Младший! — По бару раздаётся громкий хриплый голос.

Эдди сразу узнаёт этот голос. Навстречу им, со стороны барной стойки, идёт невысокая, даже низенькая, тёмненькая женщина — Бев. Она и была владельцем этого места, после того как её муж трагично скончался. Громкая, бесячая, но временами справедливая и заботливая женщина.

— Ну что вы так долго? — Бубнит она и быстрым шагом подходит всё ближе.

— Она всё ещё так тебя зовёт? — На ухо прошептал Джефф Эдди и скривился. — Ты же был против.

— Когда-нибудь она устанет. — Снисходительно Мансон пожал плечами.

Ему и в правду было ненавистно это прозвище, так как оно отсылало его к отцу. Алан Мансон. Эдди мог очень долго говорить о нём с отвращением, неуважением, презрением, ведь тот не раз и не два подставлял его. Именно он сформировал в нём ужас перед преступной жизнью, он бросил его, использовал, чтобы потом скинуть всю вину на него. Эдди даже не хотелось сейчас думать о нём, впереди намечался жизненно важный момент, который должен быть крутым, без всякого грустного дерьма.

— Мы приехали вовремя. — С неприкрытым раздражением ответила Бонни владелице бара.

В этот момент Эдди отбросил все свои мысли и подскочил к девушке, чтобы вовремя её предупредить. Он знал, что Бонни очень самоуверенная девушка и что готова была отвечать людям так же, как и те говорили к ней. Без наигранной фальши и доброты. Но с Бев лучше говорить уважительной, так как она была владелицей.

— Бонни, Бонни, Бонни! Это Бев. Она владелица бара, и это она одобрила наше выступление. — Торопливо объяснил Мансон, чувствуя, как накаляется обстановка.

— О-оу... — Отвела взгляд та.

— А ты кто такая? Я раньше тебя рядом с мальчиками не видела. Был другой. — Нахмурилась Бев.

— Она наш новый ударник. Танкиста Бонни! И она ахринительно играет! Всем точно понравится, даю своё слово! — Широко улыбнулся Эдди и схватил Бонни за плечи, чуть потрясывая.

— Бонни?! Хм, тут тебя искали. — Хмыкнула женщина и оглянулась.

— Меня?! Кто? — Спросила Бонни и оглянулась в ту же сторону, что и владелица «Убежища». — Мик и Артур?

Эдди перевёл взгляд на Бонни и слегка нахмурился. Странно, он не знал этих имён. Может, это были какие-то знакомые или друзья Бонни, которых она пригласила? Эдди тоже часто приглашал кого угодно на выступления, но обычно никто не приходил или забывали. Что-то в груди Мансона сильно кольнуло, и он почувствовал странную обиду. Почему Бонни не рассказывала ему об этих «Мике и Артуре»?

— Я не знаю! Это не важно! — Вдруг вскрикнула Бев, глянув на подростков взбешённым взглядом. — Быстро на сцену. Вы видите сколько народу? Быстрее-быстрее, нельзя их потерять.

— Но нам нужно настроиться. — Дуг Тиг бросил в след.

— Уже начинайте!

Эдди идёт к сцене и ловит на себе взгляд Бонни, что уже садиться за барабанную установку на сцене. Сцену в «Убежище» с трудом можно назвать таковой. Больше похоже на несколько приставленных к стене досок, с какой-то хлипкой ширмой и несколькими пыльными колонками. Конечно, для мега крутого метал-концерта не ахти, но чтобы грандиозно выступить важно было полагаться на музыку и группу, а не внешний вид сцены.

Эдди быстро поднимается за Дугом и Джеффом на сцену и закидывает на плечо ремень от гитары, тщательно игнорируя скрип досок под ногами.

— Что за сходка? — Бубнит Дуг, настраивая свой бас.

— Друзья Пьянчуги Сэма. — Шутит Джефф, чем вызывает смешок у Эдди.

— Да к чёрту всё! Какая разница кто это? Это шанс показать себя. — Широко улыбается Эдди и оглядывает каждого в группе. — Они пришли к нам. Я точно знаю!

— Так давайте устроим им настоящий Ад! — Продолжает Бонни и улыбается, как дьяволица.

Из зала доносится какой-то одинокий свист, что погружает бар в какую-то относительную тишину. Взгляды мужчин и, изредка, женщин пали на подсвечиваемую сцену, обратив всё внимание на подростков у сцены.

Не найдя лучше подходящего момента, как этот, Эдди со всей силы и энергией разворачивается к притихшей аудитории и говорит то, что обычно произносит трём-четырём пьянчугам:

— Мы — «Ржавый гроб»! — Громко заявляет он людям, которым, кажется, не всё равно. — И сегодня вечером мы играем для вас!

Обычно в такой ситуации Джефф уже начинает играть первые аккорды песни, так как знает, что никакого ответа или реакции от зала ждать не стоит, но сегодня всё было иначе. Веселые, выпившие и раззадоренные посетители бара подняли свои стаканы, полные алкогольных напитков, и прокричали что-то невнятное, поддерживая молодых музыкантов. Эдди почувствовал неповторимое воодушевление.

— Первая песня — «Electric Eye»!

Только Мансон успевает договорить название песни, как Бонни тут же начинает отчитывать барабанными палочками и сильно бьёт по тарелкам. Джефф моментально вступает вместе с ней, и Дуг Тиг подхватывает их ритм, добавляя в песню едва слышный, но такой необходимый бас. И наконец происходит то, что иногда бывает, когда начинает играть «Ржавый гроб». Когда у них реально получается стать командой и играть, полагаясь друг на друга. Не каждый за своим инструментом, а вместе за одним большим творением. «Ржавый гроб», как и «Hellfire club» — всё это команда, которая только вместе вызывает настоящий штормовой ветер, или торнадо, или грёбаный ураган! И Джефф, и Дуг Тиг, и Эдди, и точно Бонни чувствуют это. Мощная сила, по-настоящему ужасающая мощь, она не сокрушает, а наоборот даёт возможность пользоваться ею грамотно, и стихает только когда смолкает последняя нота музыки. И сегодня — да, сегодня как раз такая ураганная ночь. Эдди чувствует это с первого грохота барабанов и бочек Бонни, который плавно несёт всю группу в следующую песню «Rainbow In The Dark».

На какой-то момент, когда Джефф со своей гитарой вступает первый, Эдди на секунду теряет себя в этом безумном урагане. Барабаны громыхают у него за спиной, из зала доносятся громкие разговоры и крики, вероятно, слова всеми известной песни, а Джефф своей мелодией гонит всех вперёд. Найдя идеальный ритм, они вместе продолжают и качаются дальше в этом шторме, заряжая толпу пьянчуг, раскачивая их и без того расшатанные головы.

Мелодия смолкает, и Эдди отрывается от гитары, после ослепительного соло, выученного через муки и слёзы. Он приходит в себя и тяжело дышит, готовый и дальше продолжать в том же духе. Он разворачивается к Бонни и остальным, убирая волосы с лица, и улыбается им, что есть силы.

— Это ахриненно! — Чуть ли не прыгает от счастья и азарта Мансон.

— Поверить не могу. — Шумно выдыхает Джефф и улыбается.

— Сейчас? — Риторически спрашивает Бонни, и Эдди кивает ей.

— Сейчас.

Среди столиков и гостей, что стали слушателями их песен, уже поднялся шум.

— Давайте AC/DC! Даёшь Ад! — Крикнул мужчина и разбил о свою голову бутылку. Тут же он с грохотом упал на пол, и его окружили его же дружки, а следом и взбешённая Бев.

Подростки шокированно замирают, в недоумении от неожиданной сцены, зрителями которой стали уже они, и хотят поржать. Когда они думали, что отвлеклись, Бонни сильно лупит палочками и создаёт барабанную дробь, пытаясь создать эффект неожиданности и дать намек Эдди продолжать. Парень в благодарность кивает ей и разворачивается к залу.

— «Fire Shroud»! — Кричит Эдди, и наконец раздаётся звон тарелок, объявляющий новую песню.

Их песню. Над которой они работали весь месяц, пытаясь сыграть новым составом без ошибок, довести её до идеала. Это был тот самый момент, когда они могли наконец показать её миру. Ну или хотя бы не миру, а для начала бару, полному пьяных байкеров и бывших преступников.