Глава восьмая - Подарок (2/2)

Она была одета в элегантное черное шелковое платье, которое подчеркивало её хрупкую фигуру. На плечи был небрежно наброшен строгий черный пиджак, а шею украшало массивное серебряное колье. Темные волосы были гладко зачесаны назад и собраны в низкий хвост, открывая красивое, но сейчас полное тревоги лицо. Её глаза шокированно смотрели на Нарин. Увидев резкую реакцию невесты, она быстро отступила на несколько шагов.

— Простите, не хотела вас напугать, — быстро пробормотала она, словно оправдываясь. — Увидела, что вы сидите тут одна, вот и решила поздороваться.

Голос незнакомки звучал мелодично, хотя в нём и чувствовалась неуверенность. Девушка явно не знала, как поступить: уйти или всё же попытаться помочь Нарин, которая, обнимая себя за плечи, дрожала и выглядела совсем не так, как та сияющая невеста у алтаря.

Нарин быстро взяла себя в руки. Сталь, которую она ковала в себе все последние дни, помогла ей выпрямить спину. Смахнув тыльной стороной ладони следы уже сухих слез, она попыталась придать голосу привычную светскую бодрость.

— Простите, что так отреагировала, — Нарин подошла чуть ближе. — Я просто не заметила, как вы подошли.

Девушка, видя, что Нарин идет на контакт, мягко улыбнулась.

— Это я прошу прощения. Не стоило так подкрадываться. Я думала, звук моих каблуков по камню предупредил вас о моем присутствии.

— Я была слишком погружена в свои мысли, простите… эм… — Нарин замялась, не зная имени гостьи.

— Ах, да! Забыла представиться, — девушка чуть склонила голову. — Меня зовут Мин Суа. Я арт-директор компании «Бёль». Мы с Vertex сотрудничали во многих проектах, и я была приглашена на свадьбу. Приятно познакомиться.

— Спасибо, что пришли, госпожа Мин. Я Чо… то есть, Ким Нарин, — она запнулась на новой фамилии, пытаясь выдавить дружелюбный смешок и окончательно вернуться в реальность из кошмара, ожидавшего её в комнате молодоженов. Нарин вежливо пожала протянутую руку Суа.

— Очень приятно. Вы невероятно красивая, — Суа с интересом рассматривала Нарин. — Я видела ваши фото в прессе раньше, но в жизни вы выглядите намного лучше.

— Спасибо… Госпожа Мин, — Нарин произнесла её имя, пробуя его на вкус, пытаясь отвлечься от липкого страха. — А почему вы гуляете так далеко от главного зала? Там сейчас самый разгар веселья, поздравления… не боитесь пропустить что-то важное?

Нарин внимательно посмотрела на собеседницу, надеясь, что её вопрос не прозвучал слишком подозрительно.

Суа слегка склонила голову набок, и её серебряное колье блеснуло в свете фонаря.

— Признаюсь честно, я просто хотела изучить архитектуру этого сада, — ответила она, обводя рукой темные силуэты деревьев и мраморные колоннады. — Я была поражена красотой этого места еще когда заходила, и не смогла удержаться, чтобы не рассмотреть всё поближе. Здесь удивительное сочетание строгого камня и живой природы.

— И как вам? — Нарин зацепилась за эту тему, чувствуя, как архитектурные термины помогают ей вернуться в реальность. — Находишь этот сад достаточно… гармоничным?

Суа на мгновение задумалась, глядя на то, как тени ложатся на безупречно подстриженный газон.

— Он поражает, — мягко сказала она. — Но, если честно, он кажется мне слишком идеальным. Знаете, в этой безупречности есть что-то пугающее. Как будто здесь нельзя просто… быть собой. Нужно соответствовать линиям. Наверное, поэтому я и забрела так далеко — искала уголок, где геометрия не так сильно давит на сознание.

Нарин невольно задержала дыхание. Эти слова отозвались в ней болезненной правдой.

— Вы правы, — тихо ответила она, и на секунду её голос снова стал живым, лишенным светского налета. — Этот сад — как и всё здесь — декорация. Красивая, дорогая, но в ней действительно трудно дышать.

Они стояли друг напротив друга в тишине, нарушаемой только далеким гулом музыки из зала. Нарин почувствовала странное родство с этой девушкой, которая за несколько минут разговора увидела суть этого места точнее, чем все те гости, что сидели внутри.

— Простите, если мой вопрос покажется нетактичным, — осторожно начала Суа, стараясь не акцентировать внимание на красных глазах Нарин. — Вам плохо? Вам нужна помощь?

Нарин нервно рассмеялась, на ходу выдумывая причину для своего испуга.

— Ой, нет, что ты. И можешь обращаться на «ты», — Нарин нервно рассмеялась, пытаясь на ходу придумать причину своего состояния. В голове роились образы из коробки, но она заставила их отступить, выстраивая привычную стену лжи.

— Тогда и ты можешь называть меня просто по имени, — Суа искренне улыбнулась, и эта улыбка была настолько мягкой, что Нарин на секунду действительно захотелось довериться этой случайной знакомой.

— У меня всё в порядке, Суа. Просто… я, как и ты, вышла прогуляться, чтобы немного пройтись на свежем воздухе. И вдруг я увидела огромную собаку на территории, — Нарин попыталась придать голосу максимально убедительную интонацию, хотя сама обожала собак, особенно больших. — Я жутко испугалась. А потом, пытаясь успокоиться, решила немного задержаться здесь, вот и всё. Думаю, из-за избытка эмоций, я просто перенервничала и слишком сильно среагировала.

Нарин внимательно следила за лицом Суа. Она знала, что выглядит сейчас жалко: бледная, с дрожащими руками, в платье, которое стоило целое состояние, но не могло защитить её от ужаса.

— Собака? — Суа немного удивилась. На закрытой и охраняемой территории «Голд Палас» появление бродячего пса было маловероятным, но, решив, что, если невеста что-то и скрывает, то это её личное дело, она понимающе кивнула. — Ясно тогда. Должно быть, ты сильно испугалась, особенно в темноте. Она тебя не тронула?

Нарин с облегчением выдохнула, поняв, что гостья не будет докапываться до истинных мотивов.

— Нет, что ты. Она просто мимо прошла, а я устроила из этого целый спектакль. От моих воплей, думаю, она сама и убежала, — хихикнув, Нарин полностью переключила внимание на гостью, пытаясь окончательно вернуться в роль безупречной хозяйки вечера.

— Ха-ха, тогда позволишь мне помочь тебе привести себя в порядок? — Суа быстро вытащила из маленькой сумочки пудреницу. — Невеста должна сиять, а не прятаться в тенях.

— Конечно, спасибо, Суа, — Нарин решила довериться этой девушке.

Пока они поправляли макияж прямо там, под светом садового фонаря, Суа аккуратно стерла следы слез и помогла Нарин снова затянуть корсет, который та ослабила в порыве удушья. Они мило болтали по дороге обратно к ярко освещенному дворцу. Суа рассказывала забавные истории о своих проектах, и Нарин понемногу успокаивалась. Новая знакомая оказалась на редкость легким и приятным собеседником — именно тем, в чем Нарин сейчас нуждалась больше всего.

Когда они дошли до массивных дверей зала, Нарин первым делом увидела Тэхёна. Он стоял у колонны, его взгляд остро сканировал толпу. Заметив её, он тут же направился к ним, и в каждом его шаге чувствовалось нарастающее напряжение.

— Спасибо, что спасли невесту из беды, Суа. Надеюсь, мы еще встретимся. И наслаждайся свадьбой подольше, — Нарин искренне улыбнулась девушке, чувствуя, как маска «Ким Нарин» снова плотно прилегает к лицу.

— Спасибо, Нарин. Я тоже надеюсь на встречу. Было очень приятно познакомиться, — Суа снова пожала руку Нарин на прощание.

— Взаимно.

Девушки разошлись в разные стороны. Нарин проводила Суа взглядом, а затем повернулась к мужу. Тэхён был уже совсем близко, и его лицо не предвещало спокойного завершения вечера.

— Где тебя носило? — его голос был тихим, но в нем отчетливо слышался металл. — Я обыскал весь зал. Твой отец уже начал задавать вопросы, и…

Нарин посмотрела на него, и на мгновение ей захотелось рассказать ему всё: про коробку, про голову кошки, про письмо. Но она лишь сильнее сжала пальцы, чувствуя холод обручального кольца.

Тэхён замолчал, не договорив фразу. Его взгляд, до этого холодный и обвиняющий, внезапно изменился, когда он подошел вплотную. Даже при тусклом свете у входа в зал он не мог не заметить перемены в её облике.

— Нарин? — его голос утратил металлическую резкость, сменившись странным, почти тревожным подозрением.

Он внимательно вгляделся в её лицо. Несмотря на мастерски поправленный макияж, её глаза выдавали недавнюю бурю — они были непривычно блестящими и слегка покрасневшими по краям век. Но больше всего его поразила её бледность, кожа казалась почти прозрачной.

Тэхён опустил взгляд ниже и заметил, как её пальцы, вцепившиеся в ткань платья, мелко дрожат. Эта дрожь была едва уловимой, но для него, привыкшего замечать малейшие детали поведения партнеров по бизнесу, она была громче крика.

— Что произошло? — спросил он тише, делая шаг в её личное пространство, так что запах его одеколона смешался с ароматом её духов. — Ты выглядишь так, будто увидела призрака.

Нарин почувствовала, как внутри всё сжалось. Она вспомнила о словах в письме: «следующая голова будет принадлежать тебе». Ей на мгновение отчаянно захотелось схватить его за руку, прижаться к этому дорогому пиджаку и выплеснуть всё — и страх, и тошноту, и это липкое чувство незащищенности. Ей хотелось, чтобы он, этот холодный и расчетливый человек, просто сказал, что это чья-то глупая шутка.

Но она лишь сильнее сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Сказать ему — значило признать свою слабость. Сказать ему — значило втянуть его в игру, правил которой она не знала.

— Просто… духота, — выдавила она, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза, хотя перед ними всё еще стоял прозрачный пакет в луже крови. — В этом зале слишком много людей и слишком мало кислорода.

Она попыталась придать лицу выражение привычного безразличия, но Тэхён не отвел взгляда. Он видел, как пульсирует жилка на её шее. Его рука невольно дернулась, словно он хотел коснуться её плеча, но он вовремя остановился.

— Ты дрожишь, Нарин, — констатировал он, сузив глаза. — И это не от холода. Кто-то подходил к тебе, кроме этой девушки? Тебе что-то сказали?

— Тэхён, прекрати этот допрос, — она резко отвернулась, чувствуя, что еще секунда — и она не выдержит его проницательного взора. — Мы теряем время. Твой отец ждет, мой отец задает вопросы… Давай просто закончим этот цирк.

Она сделала шаг в сторону зала, надеясь, что яркий свет и шум толпы помогут ей спрятать то, что он так легко прочитал в её глазах. Но Тэхён остался стоять на месте, глядя ей в спину. Он знал, что она лжет. И эта ложь впервые за вечер заставила его почувствовать не раздражение, а странное, гнетущее беспокойство.