Глава восьмая - Подарок (1/2)
Банкетный зал ослеплял. После залитого солнцем сада, прохладный полумрак помещения, освещенного лишь тысячами свечей и каскадами хрустальных люстр, казался декорацией к другому, более сложному акту их общей пьесы. Воздух здесь был густым от ароматов высокой кухни, дорогих вин и шлейфа парфюмов, смешавшихся в единый запах успеха.
— Прошу внимания! — голос организатора торжества, усиленный акустикой зала, заставил гостей смолкнуть. — Первый танец молодоженов!
Нарин почувствовала, как рука Тэхёна, всё еще удерживающая её локоть, напряглась. Это был тот самый момент, которого они оба боялись: три минуты абсолютной, концентрированной близости под прицелом сотен глаз и телекамер.
Тэхён молча вывел её в центр паркета. Свет ламп сузился, оставляя остальной мир в тени и превращая их двоих в единственное живое пятно в этом море роскоши. Музыканты заиграли нежный, тягучий вальс — мелодию настолько романтичную, что она казалась Нарин почти издевательством.
Тэхён уверенно положил руку на её талию, притягивая к себе чуть ближе, чем того требовали приличия. Нарин вздрогнула, ощутив его тепло сквозь тонкий шелк платья, и положила руку на его плечо.
— Не смей наступать мне на ноги, Ким, — прошептала она, глядя в его темные, непроницаемые глаза.
— Твой шлейф занимает половину зала, дорогая жёнушка. Постарайся сама в нем не запутаться, — парировал он, увлекая её в первый плавный разворот.
Они двигались безупречно. Годы уроков бальных танцев, на которые их водили матери, не прошли даром. Со стороны это выглядело как полет: белое облако кружилось вокруг графитового силуэта, их движения были синхронными, лица — обращенными друг к другу с выражением тихой, интимной нежности. Но внутри этого кокона бушевал шторм.
Нарин чувствовала каждое движение его мышц, слышала его участившееся дыхание. Тэхён смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде она читала ту же вселенскую усталость, которую испытывала сама. Им обоим хотелось сорвать эти маски, сбросить праздничные одежды и просто замолчать. Но танец продолжался.
Когда последние аккорды стихли, зал взорвался аплодисментами. Тэхён не сразу отпустил её талию, на мгновение задержав взгляд на её губах, прежде чем официально поклониться гостям.
Затем последовали поздравления. Это был бесконечный марафон из пустых слов, политических тостов и звона бокалов. К молодоженам подошли родители Ким. Госпожа Ёнхи сияла, её глаза были влажными от слез.
— Мои дорогие! — она обняла сначала сына, а затем Нарин. — Глядя на вас сегодня, я понимаю, что все наши надежды были не напрасны. Тэхён, ты стал прекрасным мужчиной… Ты нашел женщину, которая достойна стоять рядом с тобой.
Господин Джонсу, обычно сдержанный, положил руку на плечо сына, и в этом жесте было признание его нового статуса.
— Мы с Даниэлем верили в этот союз не только ради компаний, — произнес он, глядя на Тэхёна. — Мы верили в вас. Теперь Winner и Vertex — это вы. Берегите то, что мы создали, и берегите друг друга. Это фундамент, который не должен дать трещину.
Тэхён слушал отца, и Нарин видела, как его лицо снова превращается в маску вежливости. В перерыве между поздравлениями, когда очередной гость отошел, он наклонился к Нарин.
— Завтра утром я возвращаюсь в квартиру, — его голос был сухим. — Мы официально семья, и пресса будет дежурить у входа. Образ любящих молодоженов должен быть безупречен. Больше никаких отелей, Нарин. Теперь это наш общий «гроб» на глазах у всех.
Нарин криво усмехнулась, поправляя браслет на запястье.
— Решил вернуться в свою крепость? Боишься, что инвесторы заметят, как ты не выносишь запаха моих пионов? — она взглянула на него с вызовом. — Не переживай, я тоже готовлюсь к новым переменам.
Тэхён ухмыльнулся, но промолчал. Он оценил колкость.
— Я в дамскую комнату, — бросила она, чувствуя, что больше не может улыбаться. — Мне нужно пять минут без этого фальшивого воздуха.
Нарин не пошла к гостям. Она почти бежала по коридорам отеля, ища тишины. Её ноги гудели в туфлях, а корсет казался стальным обручем. Она добралась до лифтов и поднялась на свой этаж, в номер, который был подготовлен специально для них.
У двери она замерла. На позолоченной табличке значилось: «Люкс для молодоженов».
— Проклятье, — прошептала она, прислонившись лбом к холодному дереву. Мысль о том, что ей придется делить это пространство с Тэхёном сегодня ночью, вызывала у неё нервную дрожь.
Но затем в её глазах вспыхнул озорной, почти детский огонек. «Ну уж нет. Я зашла первая».
— Заставлю его спать на полу, — хитро усмехнулась она сама себе. — Посмотрим, как его аристократическая спина оценит ковролин. Я займу кровать и забаррикадируюсь подушками. Он слишком горд, чтобы ложиться рядом с «обузой».
Она приложила карту и открыла дверь.
Номер превзошел все ожидания своей вызывающей, почти кричащей роскошью. Это были настоящие королевские покои, где каждый квадратный метр буквально кричал о цене этого брака. Огромная кровать стояла в центре, увенчанная массивным золоченым изголовьем с витиеватой резьбой и мягкой бархатной обивкой. Покрывало из тяжелого кремового шелка было усыпано подушками в золотых чехлах, а над всей этой конструкцией возвышался купол балдахина, задрапированный тяжелыми тканями.
Слева, у окна, стоял туалетный столик с огромным зеркалом в золотой раме, заставленный свечами и цветами. Нарин увидела арфу в углу и мягко прошла по антикварному ковру. Хрустальная люстра под потолком мерцала, отражаясь в полированном полу.
Нарин медленно сползла по двери, которую только что закрыла.
— Слишком много золота, — пробормотала она, сбрасывая туфли и чувствуя, как уставшие стопы наконец погружаются в мягкий ворс ковра. — Слишком много всего.
Она прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной, которая после шумного банкета казалась почти осязаемой. Корсет, который она тайком немного ослабила, больше не впивался в ребра, позволяя легким вдохнуть полной грудью.
— Моя территория, — выдохнула она в пустоту номера. — Попробуй только подойти, Ким Тэхён. Сегодня эта крепость принадлежит мне.
Нарин представляла лицо Тэхёна, когда он увидит её, оккупировавшую их «супружеское ложе», и эта мысль вызывала слабую, почти победную усмешку. Она была готова к войне, к колкостям, к холоду в его глазах, но на одну ночь она хотела просто покоя.
Нарин открыла глаза и только сейчас заметила на огромной кровати компактную коробку с темно-красным верхом. Она выглядела вызывающе роскошно — глубокий алый цвет, дорогая фактура, золотая лента, завязанная в безупречный бант.
«Подарок от отеля? Или от гостей?» — пронеслось в голове.
Она медленно подошла к кровати, заинтригованная внезапной находкой. На ней не было ни записки, ни карточки. Посмотрев по сторонам, словно проверяя, не наблюдает ли кто-то за её реакцией, Нарин потянула за край золотой ленты. Бант легко распустился.
С интересом, который еще не успел смениться предчувствием беды, она приподняла крышку.
В ту же секунду Нарин сдавленно вскрикнула и с ужасом отскочила назад, едва не запутавшись в собственной фате. Лицо ее мгновенно побледнело, став цветом в тон свадебному платью, но оцепенение не давало отвести взгляд. Внутри коробки, на шелковой подкладке, лежало тело кошки. Голова животного была отделена и покоилась рядом. Всё это было упаковано в плотный прозрачный пакет, который уже заполнился лужей густой, темной крови. Полиэтилен был достаточно тонким, чтобы Нарин могла разглядеть застывший, остекленевший взгляд животного.
Рот Нарин мгновенно наполнился горечью. Она судорожно прижала ладонь к губам, сдерживая рвущийся наружу крик и приступы тошноты. В голове пульсировала единственная мысль: «Бежать». Но тут её взгляд зацепился за край знакомого конверта, который проглядывал из-под окровавленной коробки. Тяжелый фиолетовый сургуч, печать с клеткой.
Дрожа от отвращения, пересиливая себя, она сделала шаг назад к кровати. Стараясь не смотреть на содержимое пакета, она кончиками пальцев вытянула письмо.
Тот же безупречный почерк. Те же ровные буквы, которые теперь казались следами когтей на бумаге.
«Я ведь предупредил тебя, кошечка. Ты меня не послушалась и свадьбу сыграла, но это еще не конец. Будет жалко, если новоиспеченная невеста лишится своей головы прямо в день торжества. Если ты не разведешься в скором времени, следующая голова в коробке будет принадлежать тебе, и получат такой подарок уже твои родители. Не зли меня. Время пошло».
Письмо выпало из её ослабевших рук. Пальцы задрожали так сильно, что она не могла их сцепить. Взгляд снова невольно скользнул к жуткому содержимому коробки, и на этот раз сопротивляться тошноте стало невозможно. Нарин бросилась в ванную комнату, едва успев захлопнуть за собой дверь.
Спустя несколько минут, умыв лицо ледяной водой и пытаясь унять колотящееся сердце, она выбежала из номера. Ей было плевать на всё, на гостей, на приличия. Она летела по лестнице, не дожидаясь лифта, пулей пронеслась мимо банкетного зала, где всё еще слышались приглушенная музыка и смех. Никто не успел заметить бледную, как призрак, невесту, скрывшуюся в темноте сада.
Ночной воздух ударил в лицо. Сад, где днем они обменивались клятвами, теперь был окутан тенями. Фонари и свадебные декорации всё еще горели, создавая сказочную, почти мистическую атмосферу, но для Нарин эта красота превратилась в зловещие декорации к триллеру.
Она опустилась на скамейку в самом дальнем углу парка, обхватив плечи руками. Её трясло. До этого момента она думала, что это чья-то злая игра. Чей-то глупый способ запугать её, проверка на прочность, корпоративная интрига. Она была уверена, что сможет просто игнорировать письма, и со временем таинственный «автор» сдастся.
Но отрезанная голова в коробке перечеркнула всё. Это больше не было угрозой — это было обещанием.
Решительная, спокойная девушка, которой она всегда себя считала, исчезла. Её оборона, которую она годами выстраивала из цинизма и холодного расчета, дала глубокую трещину. Ей стало по-настоящему, животно страшно. Не только за себя — за отца, который улыбался гостям, за мать. Если этот безумец смог пробраться в охраняемый номер молодоженов в день свадьбы, значит, для него нет преград.
По щекам потекли слезы, оставляя дорожки на уже неидеальном макияже. Нарин сжалась в комок на скамье. Летняя ночь, которая еще час назад казалась ей душной, теперь пробирала до костей ледяным холодом. И она знала, что причиной этой дрожи была вовсе не температура воздуха. Она была заперта. В браке, в этом саду, в этой жизни, где время теперь отсчитывало секунды до её собственной «головы в коробке».
Холодный шок сковал Нарин, словно панцирь. Она не знала, сколько времени просидела неподвижно, глядя в темноту сада: мгновения сливались в бесконечные часы, а в ушах всё еще стоял звон упавшей на пол шкатулки и шуршание того страшного письма. Из оцепенения её вывел мягкий голос, раздавшийся совсем рядом.
— Госпожа Нарин, вы в порядке?
Нарин вздрогнула и резко подскочила со скамьи, едва не запутавшись в тяжелых юбках своего платья. Сердце забилось в горле, ей на мгновение показалось, что тот, кто оставил жуткий подарок в номере, пришел за ней прямо сюда. Но перед ней стояла незнакомая девушка.