Глава тридцатая, в которой Гарри использует методы Фоукса, а Драко становится Шрамоголовым (1/2)
Гарри
По сравнению со старым добрым Запретным Лесом гора Роан выглядит вполне приветливо. Тут тебе и непролазные чащи, полные гомонящих на все лады птиц, и травяные поля — такие ярко-зелёные, что аж глазам больно, и заросли фиолетовых цветов с невыговариваемым названием — в общем, локации для пикника на любой вкус!
Недаром же эти места считаются раем для туристов-маглов. Пару раз мы даже сталкиваемся с ними, так что, приходится срочно нырять под мантию-невидимку. (Не то чтобы я был против лишний раз потеснее прижаться к Драко!). Вот бы ещё этих чёртовых поющих призраков поскорее отыскать: есть у меня подозрение, что Птица-Гром засчитает нам испытание, если мы с Малфоем разгадаем эту загадку. Призраки, как бы фальшиво они ни пели, уж точно не могут быть опаснее скинуокера или девочки-ачери, верно? Вот взять, хотя бы, Кровавого Барона — самого грозного из хогвартских привидений. Максимум, на что он способен — это до усрачки напугать первогодок своими унылыми завываниями и лязгом цепей.
— Не стоит недооценивать призраков, Гарри, — ворчит Драко, — уверен, Грейнджер, будь она здесь, сказала бы тебе то же сам… тсс… ты слышал это? — мой спутник внезапно спотыкается и замирает на месте, будто кто-то кинул в него «Петрификусом» из ближайших кустов.
— Эмм… нет? Что? — удивляюсь я. Драко выглядит таким испуганным, словно и впрямь «увидел привидение». как говорят маглы. (Не то чтобы волшебника, а уж, тем более, чистокровного, выросшего в старинном, насквозь пропитанном магией особняке, можно было напугать привидениями!) — Что именно я должен был услышать, Дра…
— Тихо! — Драко зажимает мне рот ладонью. — Помолчи, Поттер. Ну вот, опять, слышишь?
Я добросовестно прислушиваюсь и таращусь в сгустившиеся сумерки. Никакими призраками и не пахнет — ни поющими ангелами, ни воющими демонами. Однако любимый мой выглядит так, словно из-за деревьев только что выполз зомби, с которого лоскутами слезает гниющая кожа, и этот зомби движется прямиком к нам, щёлкая гнилыми зубами.
— Может, это ветер свистит? — предполагаю я.
К страху, сковавшему лицо Драко, на мгновение примешивается это его фирменное выражение: «Поттер, ты в курсе, что ты беспросветный болван?». Но не успеваю я обидеться, как страх окончательно вытесняет всё остальное, заставляя глаза Драко расшириться и остекленеть, а рот приоткрыться. Да что тут вообще происходит, кто-нибудь мне объяснит толком? На что он уставился, остолбенев от ужаса, точно Рон при виде Арагога? Может, Драко, как и мой лучший друг, тоже страдает какой-нибудь фобией? Ну там, бабочек ночных боится, или поросших грибами пней? Я растерянно оглядываюсь по сторонам — ну, вроде, ничего подозрительного…
Уж не заболел ли мой любимый целитель? Не дай Мерлин, подцепил в здешних лесах какую-нибудь магическую аппалачскую лихорадку! Решаю, на всякий случай, проверить, нет ли у него жара. Лоб, вроде, прохладный… Драко отшатывается от моей ладони, глаза становятся ещё круглее — того и гляди, вылезут из орбит.
— Драко, на что ты там смотришь? — я начинаю не на шутку беспокоиться. — Тебе плохо? Может, присесть? Эй, ты меня слышишь, Малфой?
Мертвенно-белое лицо болезненно кривится, из глаз, к моему ужасу, брызжут слёзы. Ох ты ж, кажется, ему чертовски больно! Что же мне делать, мантикора меня задери, как я могу помочь?
— Драко, эй! — я осторожно дотрагиваюсь до его плеча и тут же жалею об этом: но разве я мог предугадать, что он отпрянет, будто от удара?!
— Ч-что? — еле слышно сипит совершенно невменяемый Малфой, а в глазах такая боль, такая горькая обида, что сердце моё камнем падает в пятки. Что за…
А-а, наверное, всё дело в этой треклятой лихорадке, и вместо меня ему мерещится какая-то уродливая, злобная тварь! Надеюсь, хотя бы не очкастый зомби с гниющей кожей! Возникший перед внутренним взором образ заставляет нервно хихикнуть. Стараясь ещё больше не напугать галлюцинирующего Драко, я примирительно поднимаю руки и медленно отступаю назад, бормоча какие-то успокаивающие глупости:
— Это же я, Драко, не бойся, это я — твой Гарри, твой шрамоголовый идиот. Вон, смотри, это мой шрам, — я судорожно лохмачу чёлку, — а вот очки! — сдёргиваю очки и тычу ему под нос. — Я очень люблю тебя, ты ведь знаешь это, правда? Мы с тобой сейчас в походе, ты помнишь, Драко? Эй, Малфой, ну не пугай меня, пожалуйста! Вот найдём Призрачный Хор, а потом и палочку Слизерина… Я никакое не чудовище, посмотри внимательно…
— Гарри! — он хватает меня за руку, полубезумный взгляд на секунду становится осмысленным. Фух, ну, слава Мерлину, кажется, он меня признал! — Я не… Гарри, я… послушай, это не…
— О чём ты, Драко? Что ты пытаешься мне сказать? — недоумеваю я. — Что «ты не»? Я ни черта не понимаю, прости!
Мне так хочется обнять Драко, прижать к себе крепко-крепко, чтобы защитить от всех чудовищ, заполонивших его одурманенный разум, но я не смею, опасаясь сделать всё только хуже. Драко дрожит так, что зуб на зуб не попадает, жмурится, словно от сильной боли, трясёт головой и зажимает уши руками. Я совсем было уж решаюсь плюнуть на всё и таки сграбастать его в объятия — и пусть визжит, вырывается и лупит меня кулаками (я стерплю!), но тут он внезапно опрометью бросается бежать.
— Драко! — я мчусь за ним, но куда там! Он улепётывает от меня, не разбирая дороги, натыкаясь на деревья, царапая лицо о ветки, и, кажется, чем отчаяннее я зову его, тем быстрее сверкают его пятки. — Драко, постой! Да погоди же ты, придурок ненормальный! Эй, остановись!
Когда Драко, зацепившись ногой о корягу, кубарем летит с холма, обдирая руки, встречая лицом каждый камень — мне кажется, что время замедлило свой ход, повинуясь неизвестной магии.
Иначе как объяснить тот факт, что я успеваю перебрать в уме все более или менее подходящие заклинания: «Акцио»? «Аресто моментум»? «Петрификус тоталус»? Палочка в руке ходит ходуном, так что я боюсь ещё больше навредить катящемуся по каменистому склону Драко, вместо того, чтобы помочь.
Я успеваю вспомнить, как ненавидел его ещё, кажется, совсем недавно:
— как мы с Роном злорадно хихикали, воображая Малфоя грохающимся с ледника в Дурмстранге,
— как чесались руки вмазать ему по бледной физиономии: расквасить высокомерно задранный нос, в кровь разбить издевательски ухмыляющиеся губы,
— как я хохотал громче всех, когда Лже-Грюм на глазах у всей школы подбрасывал моего заклятого врага в воздух, а затем швырял об пол, и крошечное, беззащитное хорёчье тельце билось о каменный пол точно так же, как бьётся сейчас о камни тело моего любимого…*
И, самое ужасное: я успеваю всего на один крошечный миг представить себе жизнь без Малфоя, без моего Драко, насмерть разбившегося об один из подстерегающих на пути острых булыжников — так глупо, так чертовски нелепо… и… да пошло оно всё к троллю в зад! — я не хочу, я отказываюсь жить в мире, где не будет его насмешливой улыбки, его поцелуев, его фирменного, неповторимого — «Поттер!».
— Поттер… Гарри…
— Драко!!! — я смаргиваю выступившие слёзы и впопыхах аппарирую к подножию холма, игнорируя внезапную острую боль в пальцах ног (кажется, при перемещении я ухитрился лишиться пары ногтей из-за грубого нарушения «правила трёх Н»** — какая уж тут, к чертям собачьим, «неспешность»?!).
Одежда на Драко разодрана, руки исцарапаны, кровь из зияющей на лбу раны заливает лицо, окрашивает алым светлые волосы, изумрудную траву… Я опускаюсь на колени, лихорадочно пытаясь вспомнить подходящие заклинания с уроков сеньоры Сугасти. В голове, как назло, только потусторонний, монотонный бубнёж Снейпа: «Вулнера Санентур, Вулнера Санентур…». Пытаюсь наколдовать это чудесное Заживляющее, но жуткая рана и не думает затягиваться: видимо, недостаточно лишь, как попугай, повторять формулу…
— Прости, это не я, — хрипит Драко.
— Тс-с-с, молчи, тебе нельзя понапрасну тратить силы. Тихо, сейчас я… вот так, потерпи, малыш, сейчас я что-нибудь придумаю…
— Гарри, поверь, это не я… не я вызвал сюда Пожирателей Смерти…
Ну вот, уже и бред начался! Дерьмо драконье, что же мне делать? Были бы здесь ребята… Точно, Патронус, как же я сразу не подумал? Нужно отправить им Патронус! Прикрыв глаза, вызываю в памяти счастливые моменты этого учебного года:
Драко в образе Лунного Водоноши — мерцающая кожа, подведённые глаза, стройные ноги, еле прикрытые крохотной набедренной повязкой…
Малышня, самозабвенно гоняющая туда-сюда на мётлах: «Ты самый лучший в мире тренер, бро!»…
Лохматый Эйб — боа констриктор, свернувшийся кольцами у моих ног: «Повезло, что ты нашёл меня, племяш! Уж об аниформах-то я смогу тебе рассказать, можешь не беспокоиться»…
И снова — Драко, Драко, Драко:
Отчаянный, голодный первый поцелуй: «Не могу больше, не могу, П-поттер-р-р-р, с-сволочь ты эдакая!»…
Босые ступни, заледеневшие на холодном полу, согреваются в моих ладонях: «Прекрати, Поттер, мне щекотно, дурак!»…
Шаманские песнопения услаждают уши, кедровые ветки нещадно колют голый бок, отхлёстанная веником задница горит Адским Пламенем, а я всё никак не могу решить, от чего мне больше сносит крышу: от того, что я усердно отсасываю любимому или от того, что в этот самый момент мой собственный член толкается в его горло…
Я хриплю, задыхаюсь, из последних сил барахтаюсь в паутине Арагога, почти смирившийся, почти сдавшийся на милость судьбы, но из блаженного забытья меня выдёргивает полный ярости знакомый голос: «Не смей подыхать, понял, Поттер? Не смей! Я люблю тебя, чёртов ты придурок! Да где же, где эта грёбаная Красная Нить? Почему она до сих пор не проявилась?»…
— Экспекто Патронум!