Глава двадцать первая, в которой Гарри не отказывает себе в удовольствии снова выпить эгг-нога, а Драко сражается с вязаными ангелочками (1/2)
Гарри
Даже назойливая головная боль, которой приветствует меня утро двадцать четвёртого декабря, не может испортить моё прекрасное рождественское настроение. Эх, давно я так не веселился! А может, и вообще ни разу в жизни? Вот просто наконец расслабился, отпустил себя и делал то, что хотел сам, а не то, чего ожидает от меня Магический Мир.
Благо, здесь, в Америке, вездесущим журналистам нет до Мальчика-Который-Выпил аб-со-лют-но никакого дела. Ну напился ваш мальчик и напился — подумаешь, с кем не бывает? Мне же всего девятнадцать, боггарт вас всех задери, и я (Мерлинова борода, не могу в это поверить!) наконец-то сбросил со своих плеч груз, который мне торжественно всучили восемь лет назад вместе с сенсационной новостью о том, что я, оказывается, не «просто Гарри».
В кои-то веки моей жизни и жизням моих друзей и близких ничто не угрожает. А уж с палочкой Слизерина я как-нибудь разберусь — в конце концов, мы с друзьями семь крестражей уничтожили, а тут, всего лишь, какая-то чёртова волшебная палочка! Пф, да после того, что я вчера узнал из Гермиониного письма, мы эту несчастную палочку с Малфоем в два счёта отыщем!
Так. Вчера. Неплохо было бы припомнить, что же я всё-таки вчера вытворял. Кажется, поносил Волдеморта непечатными словами, выиграл кучу драготов в какой-то тупой игре и довольно неплохо выступил с рождественской песней. Возможно, даже лихо отплясывал при этом… Хотя, вряд ли — я не любитель танцев… Фу, что с моими очками? Их словно трёхголовый щенок Хагрида пожевал и выплюнул. Репаро! Скорджифай! Так-то лучше. Сейчас бы Антипохмельного… А вот и оно. Фух, кажется, полегчало.
А эт-то что ещё за кольцо? О не-ет, я что — правда, вчера вечером предложил Малфою руку и сердце, презентовав ему кольцо из бычьего носа?! А я то надеялся, что весь этот бред с кольцом мне спьяну приснился. Это что же — выходит, я действительно орал на весь паб: «Драко Малфой — мой будущий супруг!»? Вот дерьмо! Если всё это произошло на самом деле, то просто удивительно, что разъярённый Малфой не подбросил мне ночью в кровать свадебный букетик из дьявольских силков. Ну, или не проклял потихоньку мои яйца. Ведь не проклял же? Вроде, нет. Ещё и Антипохмельное заботливо на тумбочке оставил. Святой чело…
— Проспался, Поттер? — ворчливо вопрошает вышеупомянутый святой человек, выплывая из ванной комнаты в своём роскошном изумрудно-зелёном халате, расшитом серебряными змеями. — Антипохмельное выпил, надеюсь?
— Да, спасибо тебе большое! Ты мой спаситель, Малф… Драко! — с чувством благодарю я.
Он кривится и еле заметно вздрагивает при звуках своего имени. Неужели думает — я издеваюсь? Нервно переступает босыми ногами по холодному полу. Кончики волос вьются после душа. В уголке рта — зубная паста. Не могу думать ни о чём, кроме поцелуев. И останавливает меня отнюдь не перспектива получить Жалящее в язык, а… вонь из собственного рта. Мерлин, да у Хагрида в загоне для гиппогрифов и то поприятнее запах.
Ладно, спонтанный утренний поцелуй откладывается. Надо сначала умыться как следует, побриться и, самое главное, тщательно почистить зубы. Хорошо хоть, не тошнит больше — Мерлин, благослови изобретателя Антипохмельного Зелья и, конечно же, моего заботливого любимого. Который, судя по его хмурому лицу и совершенно не рождественскому настроению, даже не догадывается, что он — мой любимый.
Хорошенько поразмыслив за чисткой зубов, я решаю, что лучшей тактикой будет — весь день делать вид, будто я совсем не помню, что отчебучил на вчерашней вечеринке. Тем более, все наши сегодня утром разъехались по домам, так что ни одного свидетеля моих безобразий в школе не осталось. А вечером, после Рождественского ужина…
*****
В Ильверморни студентов на рождественских каникулах ещё меньше, чем, бывало, в Хогвартсе. Небольшая компания семикурсников с Рогатого Змея, несколько ребят (по виду, курса с третьего-четвёртого) за столом Вампуса, команда Птицы-Грома по кводпоту в полном составе (видимо, решили тренироваться все каникулы, чтобы надрать нам зад в январе). Ну и, разумеется, за каждым столом — пара-тройка малышей, которые решили доказать родителям, что уже достаточно взрослые и совсем не скучают по дому.
— Гарри, Драко! — Мэй Шабли бросается к нам и, не обращая внимания на хмурую физиономию Малфоя, обвивает его руками. Мне тоже достаются горячие объятия и звонкий поцелуй в щёку.— Весёлого Рождества! Посмотрите, я связала для вас ангелочков. Милые, да?
— О, эмм… — я изумлённо таращусь на двух уродцев с пуговичными глазами и печально обвисшими тряпичными крыльями. — Очень симпатичные, да. Ты здорово поднаторела в вязальном искусстве, Мэй! Знаешь, моя лучшая подруга — Гермиона Грейнджер тоже обожает вязать. Только она обычно вяжет шапочки. Крошечные такие, для домашних эльфов. — (Малфой фыркает и закатывает глаза).
— Это — твой, — Мэй вручает Малфою чучелко с зелёными пуговицами вместо глаз и чёрными волосами-нитками. — А это — твой, Гарри, — я получаю серо-пуговичного уродца с тонкой белой косичкой.
— Весёлого Рождества, Мэй, и большое спасибо тебе! — благодарю я, растерянно переводя взгляд с малфоевского «ангелочка» на своего. — Послушай… э-э-э… ты случайно не перепутала наши подарки? Может…
— Конечно же, нет! — Мэй укоризненно цокает и качает головой. — У Драко должен быть ангелочек Гарри, а у тебя — ангелочек Драко. Неужели непонятно? Как дети, ну честное слово. Мальчишки!
*****
Я не знаю чем себя занять в предвкушении судьбоносного вечернего разговора с Малфоем. Слоняюсь туда-сюда по замку с блаженной, совершенно дурацкой улыбкой на лице, время от времени сую руку в карман и проверяю: как там мой ангелочек с серыми глазками-пуговицами? Вот ведь идиот сентиментальный. Малфой-то, небось, своего выкинул в мусорку тут же, как вернулся в комнату после завтрака, а то и вовсе испепелил нахрен. Дуется на меня. Наверняка, думает, что вчера я просто валял дурака в пабе — решил выставить его на посмешище. Ну же, дождись вечера, мой обидчивый Дракон. Ага, как бы мне самому с ума не сойти, дожидаясь этого вечера. Чем бы загрузить голову, а желательно, также ноги и руки?
Решение приходит с неожиданной стороны: увидев компанию первогодок с мётлами, направляющихся на улицу, предлагаю потренировать их. Младшекурсников в команду по кводпоту не берут, а играть по-взрослому ребятне не терпится. Благо, мне известно, где Гилмор держит ключи от сарая с инвентарём, а команда Птицы-Гром пока не приступила к своим тренировкам, так что поле сегодня свободно весь день.
*****
— Гарри-и! — ноют мелкие, когда все мы, мокрые, уставшие, но абсолютно счастливые, еле-еле переставляя ноги, тащимся назад в замок. Даже после душа кое-где на мордашках виднеются полузасохшие следы въедливой кводпотной жижи. Что уж говорить об одежде! — Гарри, пожа-алуйста, давай ты будешь нашим тренером!
— Давай ты попросишь мадам Стюард, чтобы она разрешила нам создать команду, а? — Лиам Росс аж подпрыгивает на месте, вдохновлённый пришедшей в голову идеей.
— Ты самый классный тренер в мире, бро! Дай пять! — (Мерлин, эти маленькие американцы не имеют ни малейшего понятия о субординации!).
— Тебе это тоже выгодно, Гарри, — по-слизерински вкрадчиво добавляет Мэй. — Ты получишь дополнительные баллы в Report card* за активное участие в школьной жизни. Это поможет тебе получить престижную, высокооплачиваемую работу, когда ты вернёшься домой.
Замок приветливо сверкает разноцветными рождественскими огнями. Мои юные спортсмены заворожённо таращатся на гигантские фигуры, искусно созданные деканами из зачарованных лампочек. Мне, разумеется, больше всего по душе изумрудно-жёлтый Пакваджи. Декан Бут заколдовал нашего Пакваджи так, что каждую минуту из его серебряного лука вылетает стрела, рассыпающаяся в морозном воздухе на сотни ярких искорок. Хотя рычащий рождественские гимны ало-золотой Вампус, танцующий серебристо-синий Рогатый Змей и переливающаяся всеми цветами радуги Птица-Гром тоже выше всяких похвал.
У меня возникает шальная мысль сбегать к Змеиному Дереву и проверить: не засветились ли в честь праздника остальные три символа на его стволе? Ну а вдруг? Вдруг случилось рождественское чудо? Хоть один-единственный грёбаный раз, пожалуйста!
Почему всё в моей грёбаной жизни должно доставаться мне с таким трудом и опасностью для этой самой жизни? Да вот хоть тот же Малфой. К нему ведь на кривом гиппогрифе не подъедешь. То сосаться ни с того ни с сего кидается, а то и слова доброго от него не дождёшься. Придурок! Ну ничего — сегодня вечером он у меня никуда не денется. Выслушает, как миленький, всё, что я о нём думаю!
*****
От волнения я налегаю на ростбиф, индейку, жареный картофель и прочие рождественские угощения с аппетитом, которому позавидовал бы сам Рональд Уизли. Малфой задумчиво перекатывает по тарелке шарики брюссельской капусты, по-прежнему не удостаивая меня своим драгоценным вниманием.
— Не мог бы ты быть столь любезен, Поттер — передать мне ореховый пирог? — вот и всё, что этот засранец адресовал мне за время рождественского пира.
А, нет, еще:
— Эгг-ног, Поттер? Серьёзно? То есть, вчерашних возлияний тебе показалось недостаточно?
Тебя забыл спросить, высокомерная ханжеская задница. Тоже мне, трезвенник выискался. Глоточек-другой для храбрости перед разговором с тобой мне совершенно точно не повредит.
*****
Ангелочек, уставившийся на меня с малфоевской прикроватной тумбочки зелёными глазками-пуговицами, придаёт мне решительности, которая совсем уж было покинула меня по пути из зала в комнату.
— Эмм… Малфой, послушай, я… Ну, то, что я говорил вчера в пабе…
— Если ты считаешь, Поттер, что мне было больше нечем заняться, кроме как запоминать, что ты там болтал, будучи в невменяемом состоянии…
— Ну зачем ты так? — осекаюсь я. Вот умеет же мерзавец всего парой слов… — Я имею в виду: то, что я говорил по поводу… про нас с тобой… Я не шутил, не паясничал. Ну, то есть, немного паясничал, наверное, не помню точно, я всё-таки был немного пьян…
— Немного, Поттер?
— Ай, заткнись! Я действительно хочу… ну… — (Ох, это совсем не просто, как вообще люди объясняются в нежных чувствах?! Хорошо что с Джинни мы как-то благополучно пропустили этот этап, перейдя сразу к прогулкам вдоль Чёрного Озера и поцелуям в кустах).
— Чего ты от меня хочешь, Поттер? — устало вздыхает Малфой. — Ты вообще в состоянии складывать предложения более чем из трёх слов?
— Хочу… хотел бы попробовать…
— Попробовать? Я тебе что — пробник из «Лавки косметических зелий мадам Жожоба», Поттер?
— Да! То есть, нет, разумеется, нет! Да что ж с тобой так сложно-то, Драко? — (Ага! снова вздрогнул! Будем продолжать использовать имя вместо фамилии). — Хочу попробовать… нет, не так! Хочу… хочу встречаться с тобой, вот. Быть настоящей парой, понятно?