Возвращение домой (1/2)

— Я говорил, что тебе очень идет этот свитер с снеговиками? — спросил Габриэль, внимательно наблюдая, как Натали кусает губы.

— Не пытаетесь ли вы, месье Агрест, отвлечь меня от украшения елки? — невинным голосом спросила она, крутя на пальце шарик с золотой обводкой.

— Конечно, пытаюсь, — засмеялся он, поцеловав ее в шею.

— Габриэль, — с наигранным недовольством протянула женщина, обнимая мужа, — дети скоро вернутся, а мы еще не закончили.

— Селеста все равно развесит по центру те старые пряничные домики.

— Зато вся остальная елка не останется голой, — улыбнулась Натали. — Принесешь из коробки звезду? Я все равно не дотянусь, чтобы ее повесить.

— Конечно, милая, — ответил он, с тоской выпуская ее из объятий.

По дороге оглянувшись на жену — она, поднявшись на носочки, вешала на елку шарик, Габриэль подошел к коробкам и, заглянув в одну из них, увидел звезду. Он почти потянулся к ней, как вдруг заметил, что она была двухмерной, не просто плоской, а с искаженным объемным видом. В голове появился неприятный туман, и Габриэль обернулся на жену. Она так и застыла у елки.

— Натали, — позвал он, чувствуя, как тяжелеют веки.

Он попытался схватиться за книжную полку, но она оказалась гладкой, как стена. Габриэль не мог двинуться с места.

— Натали, — позвал он еще раз, прежде чем все исчезло.

~~~

Габриэль открыл глаза. Он опять увидел ее.

— Натали, — произнёс он полушепотом.

— Месье? — по ее лицу пробежала короткая улыбка, которая тут же сменилась испугом. — Я позову врачей.

Врачей? Габриэль хотел ее остановить, но она быстро вышла за дверь. «Какая странная дверь» — подумал мужчина, у него дома таких никогда не было, да и комнат с такими неприятно желтыми стенами он не помнил. Где он?

Габриэль осмотрелся. Плоская люстра на потолке была выключена, а полутьму в комнате обеспечивали опущенные вниз шторы на окнах. Под ними стоял диван, на котором лежал женский пиджак, на столике рядом был, кажется, планшет. Должно быть там сидела Натали.

Натали… Месье? Врачи? Что происходит? Он поднял голову наверх и понял, что бесконечным раздражающим писком, было биение его сердца. Должно быть он в больнице, но почему? Подумать об этом ему не дали: в палату решительным шагом зашел врач, и Габриэль даже без очков сразу узнал мужчину. Это же Рафаэль! Он помнил его из… своих снов? Неужели все, что, как он помнил, было его жизнью, оказалось простой игрой его разума?

— Доброе утро, как вы себя чувствуете? — приветливо спросил мужчина, быстро перейдя к изучению показателей на мониторе.

— Нормально… наверное.

— Головокружение, боль, тошнота, чувствительность к свету — беспокоит что-нибудь?

— Мысли будто… — в палату вернулась Натали, и Габриэль перевел взгляд на нее, — в тумане.

Рафаэль бросил взгляд на женщину и вернулся к работе. Что ж, в этой Вселенной между ними ничего нет, даже на сердце стало легче.

— Это может быть как от обезболивающего, так и последствиями сотрясения. К обеду должно пройти, если нет, то обязательно сообщите медсестре, — мужчина оторвался от монитора и, придвинув к кровати стул, сел на него. — Вы помните, что с вами произошло?

Воспоминания Габриэля метались от одного к другому, от вымышленных до реальных.

— Дорога, дождь, мокрый асфальт… Я влетел в фонарный столб.

Натали, стоявшая у подножия кровати, испуганно поджала губы, и Габриэль коротко улыбнулся ей, надеясь успокоить. Однако на это женщина только недоуменно свела брови.

— Кажется, с восприятием проблем нет, но спросить нужно: вы понимаете, где находитесь?

— В больнице, — пожал плечами Габриэль и заметил, что левая рука была невероятно тяжелой, — надеюсь не в психиатрической.

— Шутите, значит быстрее пойдете на поправку, — улыбнулся доктор, посмотрев на Натали, но та, кажется, не разделила его оптимизма.

В голове Габриэля была полнейшая каша из воспоминаний: десятки прожитых жизней смешались с тем, кем он был здесь, и он пока не мог вспомнить, как ведет себя «нормальный» Габриэль. Натали, должно быть, удивлена его новой личностью.

— Хорошо. Вы помните, как вас зовут?

— Габриэль Агрест.

— Сколько вам лет?

— Тридцать девять, в следующем году юбилей.

— Отлично. Какое сейчас время года?

Было Рождество, значит декабрь? Габриэль опять посмотрел на Натали. Ее легкая одежда намекала на тепло… Если все это оказалось сном, то выходит, не только у Рафаэля с ней ничего не было. Они никогда не играли с ней в снежки, не ссорились из-за ее свиданий, не укрывались в одном доме от метели, не играли на пианино, не встречались в молодости, не ходили вместе на светские вечера, не просыпались в одной кровати, да Габриэль ее даже с днем рождения толком не поздравлял никогда. А еще они с ней никогда не пытались захватить Париж, и никогда он не целовал ее.

— Долго я был без сознания? — угрюмо спросил Габриэль.

— Почти сутки.

— Сейчас весна, — уверенно и расстроенно ответил он. — Четвертое апреля… Извините, в больнице есть психолог?

~~~

— После аварий к вам, должно быть, приходят с другими проблемами…

— По-разному бывает.

Габриэль вздохнул. Несколько дней в его голове была складная история, которую он собирался рассказать психологу, чтобы тот как можно быстрее понял его проблему, но сейчас он совсем не знал, как подступиться к своей теме.

— Три года назад я овдовел, и с тех пор жил только своим горем и работой. Мы с женой были вместе еще со школы, и после ее смерти не было, наверное, ни дня, когда я не вспоминал, как сильно я любил и люблю ее. Три года как в тумане… — Габриэль взял паузу, собираясь с мыслями и, отвернувшись от проницательного взгляда мужчины в кресле напротив, посмотрел в окно. — А пару дней назад я попал в аварию: машину занесло на мокрой дороге, и я не справился с управлением. Врачи говорят, что я быстро восстанавливаюсь, да и травмы не самые серьезные — всего лишь сотрясение, перелом лучевой кости и пара ссадин, даже к вам разрешили прийти самостоятельно. Но проблема в том, что я целые сутки провел без сознания, и за это время во сне я прожил десяток жизней…

Габриэль осушил стакан с водой, и теперь нервно дергал ремешок бандажа на загипсованной руке.

— У меня есть помощница по работе, — чуть улыбнувшись, продолжил он, — мы работаем вместе уже седьмой год, и она была в каждом моем сне. Я множество раз проживал наш первый поцелуй, в других историях мы вообще были женаты, и это не то, что оказалось легко забыть утром. Во снах я чувствовал свою любовь к этой женщине и с ней я и проснулся.

— А до аварии у вас были какие-либо чувства к помощнице?

— Нет, я вообще не воспринимал ее как женщину. А сейчас я будто проснулся в совершенно другом мире. Мой сын учиться дома! Что побудило меня запереть его в четырех стенах? Я, когда узнал об этом, тут же отправил его в нормальную школу. А Натали, это моя помощница, — пояснил мужчина для психолога, — с ней все еще сложнее…

— Неужели, я разговаривал, пока был без сознания? Боюсь представить, что мог наговорить, — засмеялся Габриэль.

— Да так, ничего особенного, — отмахнулась Натали, слегка покраснев.

— Ничего особенного?

— Вы пару раз звали Адриана, — нехотя ответила она, отведя глаза в сторону, — и меня… Так много раз, что к вечеру я уже перестала реагировать.

— Извини, я не специально. Думаю, это из-за того, что мне снилось.

— Вам что-то снилось? — восторженно спросила Натали. — Как в фильмах?

— Скорее, как в сериале «Кости»…

— Я не смотрела, — улыбнулась женщина.

Габриэль улыбнулся ей в ответ. Он сотни раз видел ее улыбку, сотни раз слышал ее смех, сотни раз замечал, как она накручивает на палец прядь волос, когда увлечена. Сотни раз, но во сне, а сейчас наяву. Он же знает о ней все, и знает, что она поймет все произошедшее. Габриэль набрал воздух в легкие, и вдруг зазвонил телефон.

— Это брат, — притворно закатила глаза Натали, — нужно ответить, иначе он обидится.

— Извините, — остановил психолог, — я не до конца понял: у вас конфликт с ее братом?

— В ту минуту я был уверен, что знаю о Натали все, но в моих снах у нее была сестра, причем младшая и не родная. Я даже поспрашивал у Адриана: у нее только старший брат… Понимаете? Я мог бы признаться ей в чувствах, но вдруг я влюбился в образ, придуманный моим мозгом под обезболивающим?

— Может быть вам стоит узнать ее в этом мире?..

Посещение психолога немного помогло, как минимум, Габриэль рассказал хоть кому-то о том, что с ним происходит. А еще он старательно изучал Натали из этой реальности. Его сны не были выдуманы целиком и во многом соотносились с обычной жизнью. Тот же Рафаэль, который здесь тоже был Рафаэлем, оказался там только из-за того, что Габриэль даже без сознания мог увидеть его. Правда, во сне он не был врачом, зато здесь между ним и Натали не было даже малейшей искры, они, если и разговаривали, то всегда только о состоянии Габриэля. У Натали было больше общего с… Натали. Она также любила свитера, также серьезно относилась к работе и также заботилась об Адриане. С различиями было сложнее: так путем ненавязчивых расспросов и личных наблюдений он узнал, что она любит альтернативный рок, кофе без сахара, но с молоком и зеленый чай. А еще она также, как и во сне, переживает за Габриэля: от медсестры он узнал, что Натали проспала на диване в его палате всю ночь, когда он был без сознания.

— Как дела дома? — спросил он, когда женщина в очередной раз пришла его навестить.

— Адриан безумно счастлив, что уже в понедельник пойдет в школу. Он выбрал себе новый рюкзак, целыми днями перечитывает школьную программу, чтобы точно не отставать, хотя, я думаю, он сильно опережает своих сверстников. На работе тоже хорошо: продажи последней коллекции даже выросли, партнеры спрашивают о вашем здоровье. Ваш кабинет теперь заставлен их подарками, которые они прислали. Я не заглядывала, но алкоголя там явно больше, чем разрешил врач.

Натали засмеялась, и Габриэль будто опять провалился в свой сон. Ее смех был совсем таким же, какой он уже сотни раз слышал. Но в этом мире ему прежде редко выпадала такая возможность — наверное, у нее просто не было повода, но теперь Габриэль может все изменить.

— А у тебя как?

— У меня? — даже растерялась от вопроса женщина. — Сейчас немного больше работы, но все хорошо... Как ваша рука? Я ничего никогда не ломала, но, говорят, гипс сильно чешется.

— Я в порядке, но в больнице порядком надоело. Рука не беспокоит, но из-за сотрясения врачи требуют больше лежать, а лежать довольно скучно. Спасибо, ты приходишь.

Натали улыбнулась и положила ладонь на его загипсованную руку. Даже так Габриэль почувствовал ее тепло, он как завороженный рассматривал ее ладонь, не зная, что делать. Ему хотелось привычно накрыть ее руку своей, но привычно это было только в его голове, здесь же это был бы довольно однозначный жест. А с другой стороны, она же и правда ему нравится, и может она ждёт каких-то шагов с его стороны? Но нельзя же так быстро, Габриэль ведь решил притормозить и лишь наблюдать: вдруг он вообще не знает эту женщину… Какой же знакомой была ее ладонь: совсем крошечная по сравнению с его рукой, аккуратные ногти, которые она почти никогда не красила, и тонкие пальцы. Совсем как во сне…

— У тебя родинка между пальцев, — вдруг произнёс модельер, неожиданно взяв ее ладонь. — Никогда раньше не замечал.

Он никогда не видел ее в этом мире, но помнил из своих снов. Было просто невероятно, чтобы он запомнил такую мелочь, но он запомнил! Какая разница, насколько Натали отличается от его снов, если его сны всего лишь отражали реальность? И он посмотрел на женщину с легким восторгом и трепетом, как в момент его пробуждения, но Натали неловко отвела глаза в сторону.

— Мне пора идти, — испуганно произнесла она и, не без усилия вытащив из ладони Габриэля свою руку, быстро убежала из палаты.

— Больше она не приходила, — угрюмо подвел итог модельер, снова сидя у психолога. — Прошло уже четыре дня, завтра меня отпускают домой, а как быть с Натали я не знаю… В моих снах все было намного проще.

— Габриэль, из ваших снов я понял, что в каждом Натали уже была в вас влюблена…

— Не в каждом. Когда я ревновал ее к однокласснику, она не была в меня влюблена.

Психолог пролистал свой блокнот до этого сна.

— Да, там она влюбилась в вас после поцелуя. Тем не менее, я вижу определенную закономерность в ваших снах, взять хотя бы историю про Бражника: вы суперзлодей, терроризирующий Париж, а защищаются от вас ваш сын и… Кто эта Маринетт?

— Эта девочка участвовала в конкурсе пару месяцев назад. Она определенно заслуживала первое место, но с моей подачи оказалась на втором, — Габриэль неловко поджал плечи. — Никогда раньше не чувствовал за это такой сильной вины.

— Вина — возможно, именно это привело вас к таким снам. Вы можете чувствовать себя, пусть и неосознанно, но действительно злодеем. Вы рассказывали, что мало времени уделяли сыну, контролируя при этом каждый его шаг, несколько раз доводили помощницу до слез, лишили девочку первого места. Я могу ошибаться…

— Нет, нет, — задумчиво перебил Габриэль, — вы совершенно правы. Я же и в тот день сел за руль только потому, что Адриан опоздал на съемку, я ехал, чтобы отчитать его… Должно быть, я и правда Бражник.

— Бражник смог остановиться, теперь ваша очередь…