Пластиковые медведи (2/2)

Он выпрямился, исполненный решимости. Расправил плечи, поправил свою видавшую виды шапку с помпоном и приготовился выходить на лёд.

— Ну уж нет, не хочу видеть это избиение младенцев, — Кевин с демонстративно-громким звуком отхлебнул глинтвейн из стаканчика, заставляя Нила поморщиться от отвращения.

— Готовься надевать балетную пачку, как и обещал.

— Готовься оплачивать больничные счета за переломанные кости.

Почему Нил был уверен, что увидит Эндрю на катке в этот день, не смог бы сказать даже он сам. Сегодня лёд встретил его как-то дружелюбнее, чем обычно, или Нилу так казалось. То ли это было совпадение, то ли Нил, ведомый вдохновением с щепоткой безрассудной уверенности, скользил по льду непривычно легко. Неизменный спутник в виде пластикового медведя ощущался особенно послушно — из него как будто выкачали всё тяжёлое и оставили лишь оболочку, заботливо предоставив его Нилу. Или это вселенная пытается заранее за него договориться?

Вселенная, однако, не подводила. Куртка Эндрю мелькнула в толпе графитово-серым потоком, ещё накануне сбивающим с ног. Нил и сам не заметил, как его губы искривила довольная улыбка, вот только подъезжать ближе к Эндрю он не спешил. Сначала нужно было выждать подходящий момент, даже если это выжидание ощущалось особенно мучительно. С терпением у Нила было не лучше, чем у Кевина. Стоило Эндрю мелькнуть перед его глазами, как Нил, нацепив самую дружелюбно-дурацкую улыбку, махнул обветренной от мороза рукой. Звёзды сегодня точно сошлись, потому что Эндрю остановился возле него, эффектно затормозив и выпуская из-под блестящих на зимнем солнце лезвий россыпь колючих снежинок. Золотисто-карие глаза прожигали таким скептицизмом, замешательством и немного — или много — презрением, что Нил почти поёжился. Медведю, которого Нил усиленно сжимал в руках, повезло ещё меньше — Эндрю взглянул на него с таким отвращением, будто ему предложили съесть жабу. Хорошо, что этот медведь всего лишь пластиковый «помощник фигуриста».

— Привет, — улыбка Нила стала такой широкой, что вот-вот рассекла бы ему лицо. — Ну и как тебя зовут на этот раз?

— Не могу припомнить, чтобы называл тебе имя и в первый, — сдержанно ответил Эндрю, скрещивая руки на груди.

— Мой друг сказал, что тебя зовут Эндрю Миньярд, но ты сказал мне, что тебя зовут Аарон, — Нил простодушно пожал плечами, поправляя шапку на глазах. Отрывать руки от медведя надолго он не мог, поэтому сделал это быстро и чудом удержал равновесие. — Не знаю, кому из вас мне верить.

Эндрю прищурился, вглядываясь куда-то за спину Нила.

— Твой друг?

— Да. То есть он просто друг, ничего особенного, — Нил махнул рукой. — Понимаешь, с детства знакомы, и все такое. Мы не встречаемся, если что.

Глаза Эндрю снова уставились на него. От солнечных лучей, мелькнувших золотистой искрой, радужка светились магнетическим жёлтым светом. Улыбка Нила растаяла так же быстро, как и мелкая снежинка на его щеке, и он просто завороженно пялился в глаза Эндрю.

— Ты дебил? — Эндрю звонко щёлкнул пальцами прямо у Нила перед носом.

Тот тряхнул головой, отгоняя странное наваждение, и снова нацепил улыбку.

— Нет. Но вообще, возможно, конечно, — согласился он. — Или я просто волнуюсь. Я не решил.

— И что же тебя так взволновало? — едва уловимая ухмылка Эндрю стала такой неожиданностью для Нила, что все его внутренние тормоза разом сорвало.

— Не часто приходится вот так знакомиться, тем более знакомиться во второй раз, — кончик языка Нила нервно облизнул пересохшие губы. — Это волнительно, знаешь ли.

— Ты правда считаешь, что я хочу с тобой познакомиться, — по интонации Эндрю было сложно понять, вопрос ли это или утверждение.

— Я думаю, что тебе скучно, иначе зачем известному вратарю сборной приходить на этот каток.

— То есть тебе на самом деле известно, кто я такой?

— Нет, я тебя не знаю, — Нил снова тряхнул головой. — Говорю же, что это друг мне рассказал. Который просто друг. Я не смотрю хоккей, не болею ни за кого и предпочитаю переключать спорт по телевизору. Один раз я смотрел турнир по керлингу и уснул.

Недоумение снова отразилось на лице Эндрю.

— Ты сейчас серьезно?

Нил упрямо отказывался терять надежду.

— Вполне. Я видел, как ты катаешься, — он изобразил в воздухе невнятный жест, надеясь описать им траекторию Эндрю, — а кто ты, мне все равно. Научишь меня так же? Научи хотя бы просто стоять и не падать.

— А если я специально решу переломать тебе все кости?

— С этим я и сам справлюсь, — Нила подобное заявление не пугало.

Вцепившись в ручки своего медвежьего «помощника», Нил попытался развернуться вполовину, чтобы рассмотреть Кевина за дальним бортиком. Тот был чем-то занят в телефоне и на каток не смотрел, усиленно набирая кому-то сообщение. Неизменный стаканчик глинтвейна стоял в одиночестве на бортике. Нил пожевал нижнюю губу и снова повернулся к Эндрю.

— Я тебе немного соврал, — Нил старался подбирать слова как можно аккуратнее. Его глаза бегали по вороту куртки Эндрю, а чужой взгляд он ловить отказывался. — Все дело в том, что я поспорил со своим другом на то, что ты научишь меня кататься.

— С тем самым просто другом, да? — криво усмехнулся Эндрю.

Нил вскинул голову.

— Я не даю бесплатных уроков, — уголки губ Эндрю еще больше поползли вверх.

— Ну, я вряд ли смогу заплатить тебе сумму твоего контракта, или как вам там платят… Но ты можешь попросить у меня что-нибудь взамен.

— Попросить? У тебя? — Эндрю изогнул бровь.

— Ну да. Что угодно.

— Что угодно, — передразнил его Эндрю и огляделся по сторонам. На дальней стене висел большой баннер с датой и временем дискотеки на льду. — Можем, когда ты научишься, станцевать на этом льду. Тут будет вечеринка.

Нил внимательно изучил баннер и чуть стушевался, почувствовав подвох.

— А говорил, что хоккеист, а не фигурист, — ответил он и только потом осознал, что это не было никакой платой, просто Эндрю был уверен, что такого, как Нил с медведем, обучить просто невозможно.

Однако Эндрю подкатил к нему ближе, чуть согнулся и зашептал на ухо.

— А я не говорил, что танцевать нужно будет вертикально.

С губ Нила неожиданно сорвался испуганный вдох. По всему выходило, что его все же хотят повалить на лед и переехать горло коньками. В ответ на свой вздох он увидел красноречивый взгляд и не менее красноречивую ухмылку.

— Для начала, — Эндрю несильно стукнул носком ботинка по пластиковой туше медведя, — тебе нужно избавиться от этого.

— Только если ты будешь меня держать, — Нил выставил руку вперёд, — я не умею держать равновесие.

— Это я уже заметил, Шапка, — Эндрю схватился за ручку медведя и небрежным жестом откинул его в сторону.

К свободной фигурке тут же подъехала девушка, благодарно кивая Эндрю в ответ. Нил неуверенно проводил её взглядом, глядя, как его вечный «помощник» исчезает в толпе людей.

— Если что, моё имя Нил.

Эндрю сделал небольшой полукруг возле Нила, скользнув пальцами по его поясу, и встал за его спиной. Нил старался не шевелиться, не зная, чего боялся больше — что его сейчас толкнут лицом на лёд или что его желание исполнится.

— Готов, Шапка? — посмеялся Эндрю над самым ухом и ударил правым ботинком по ботинку Нила. — Ставь ноги рядом с моими и постарайся просто не упасть.

Нил уже и забыл, что Шапка это не его второе имя, он поставил ноги ёлочкой, раздвинул их настолько, насколько позволяли стоящие по бокам ноги Эндрю, и гордо выпрямился. Колени затряслись, нутро сжалось, а когда крепкие руки обхватили за пояс и сомкнулись на животе, он позорно ойкнул и машинально согнулся. Уперся задницей в пах Эндрю и так замер, терпеливо ожидая, когда растянутая шапка со смешно болтающимся помпоном скроет его покрасневшее лицо.

— Рановато конечно… — протянул Эндрю почти равнодушно, после чего дернул Нила на себя и заставил встать ровно, — но сойдет.

Готовый на все, чтобы это резкое движение повторилось, Нил попробовал скользить, но тут же снова оказался остановлен и прижат. Он понял, что опять делает что-то не то. Эндрю же подвигал ногами, чтобы коньки Нила повторяли его движения, и толкнул их обоих вперед.

Тогда Нил впервые ощутил эту эйфорию от скорости и плавного движения ног. Рука Эндрю приятно лежала на поясе, сжимая ткань куртки Нила где-то в основании солнечного сплетения. Слой пуха не мог пропускать тепло рук Эндрю, вот только Нил чувствовал, как его всего жгло через эту самую куртку. Спина отзывалась тупой болью от напряжения: Нил настолько боялся пошевелиться, что весь напрягся, чувствуя, как по мышцам ног разливается свинец, а сам он, Нил, становится каким-то слишком тяжёлым.

— Расслабься, — голос Эндрю, звучащий так близко, делал только хуже.

Эндрю крепко сжал пояс Нила через куртку, когда последний почти завалился на бок, но удержался на предплечье Эндрю. Он нелепо ойкнул, поддаваясь движениям и выходя на поворот, и, если бы не рука Эндрю, впившаяся в его пояс почти до боли, Нил бы снова распластался на льду.

Нил вовсе не боялся довериться Эндрю. Наоборот, он почти ничего не делал, не смотрел вниз, не смотрел по сторонам, он просто отчего-то верил, что не упадет и ни в кого не врежется. Он забыл, что его ноги в коньках толкает кто-то другой, что сильные руки держат его мертвой хваткой, он просто летел по ровному льду и изредка поправлял шапку, съезжающую на лоб. А когда на разворотах, он чувствовал теплое дыхание над ухом, и это будоражило сильнее скорости.

Его голова непроизвольно запрокинулась на плечо Эндрю, когда Нил в кои-то веке за всё время своих неуклюжих попыток научиться кататься позволил себе посмотреть наверх. Он поймал холодные солнечные лучи на щеках и зажмурился, снова демонстрируя улыбку. Звук скользящих по поверхности льда серебристых лезвий впервые в жизни приносил что-то ещё кроме страданий и напряжения, но Нил знал настоящую причину этому.

— Обалдеть! — вырвалось наконец, и Нил почувствовал себя восторженным мальчишкой, который находится в руках надежного родителя.

Сам Нил сейчас впивался красными ледяными пальцами в рукав куртки Эндрю. Он готов был поклясться, что слышал чужое хмыканье, а руки Эндрю снова прижали его к себе.

— Там дальше бортик, Шапка, будем разворачиваться и, возможно, сделаем пару кругов на месте, чтобы остановиться, — хватка Эндрю чуть ослабла.

К такому Нила жизнь не готовила. Он запаниковал, глаза расширились, а ноги повело, ботинок лег на ребро, тем самым подставив Эндрю неожиданную подножку. Дальше в глазах потемнело. Он не понял, шапка это снова съехала, или виной всему был удар головой об лед. В голове звучал колокольный звон, а локти вторили тупой болью.

Нил тяжело сглотнул вязкую слюну и приоткрыл глаза. Так и есть — съехала шапка, а потому не смягчила удар по затылку. А потом вся боль ушла в пах. Нил посмотрел туда и увидел колено Эндрю, которое до сих пор упиралось в причинное место. Его руки стояли по бокам от головы, лицо было совсем близко, а нос уловил слабый запах его парфюма, перемешанного с морозным воздухом.

— Мне полагается приз за то, что свалил с ног вратаря сборной по хоккею? — нервно посмеялся Нил и виновато оскалился.

Ответа не последовало. Эндрю поднялся на ноги, отряхнул снег с одного колена и кивнул.

— Да, — довольно серьезно ответил он, — быстрая смерть.

Улыбка Нила сползла на минус, но он осмелился протянуть руку, чтобы Эндрю помог ему встать. И Эндрю действительно помог, издевательски поправил шапку, сдвинув ее еще больше, и постучал по плечу.

— Отвезу тебя к бортику, хватит на сегодня, — произнес он с издевкой. — И передай другу, что не все так безнадежно.

К тому моменту, как Нил, ведомый руками Эндрю, подъехал к выходу с катка, прикосновения на его поясе стали практически родными. Ледяные пальцы Нила обожгло теплом чужой кожи, когда Эндрю по-рыцарски подал руку, помогая уйти со льда на резиновый коврик.

— Всё это какой-то грёбаный сон, — на выдохе выпалил подбегающий Кевин. Какое-то время он пытался отдышаться — настолько быстро он бежал к Нилу. — Глазам своим не верю…

— Эндрю сказал, что я не безнадёжен, — просиял Нил.

То, как он произнёс чужое имя, испугало даже его самого. Кевин, бегающий глазами с Эндрю на Нила и обратно, пытался усиленно подобрать слова, но выходили только невнятное хмыканье и обрывки фраз, которые нельзя было соединить во что-то логичное.

— Как это произошло?.. — всё, на что хватило Кевина.

— Твой друг Шапка вполне обучаем, быстро схватывает, — Эндрю равнодушно пожал плечами.

Нил гипнотизировал чужие ноги, твёрдо стоящие на льду. Эндрю не держался за бортик, не пытался удержать равновесие, он просто врос в этот лёд, и Нил напрасно пытался уловить дрожь в его ногах — они никогда не дрогнут, а вот насчет своих ног Нил так уверен не был.

— Меня зовут Кевин Дэй, — наконец выпалил Кевин, протягивая руку Эндрю для рукопожатия и игнорируя слова насчет Нила. — Мой друг просто идиот.

— Я, может быть, и идиот, но пачку тебе всё равно надеть придётся, — фыркнул Нил, скалясь.

— А спор и правда интересный, — прокомментировал Эндрю, а Нил снова уставился на ухмылку в уголках его губ.

— Кстати, как насчёт выпить всем вместе какао? Отпраздновать успешно проведённый урок, — Нил поправил съехавшую шапку на голове, приподнимая её со лба. — Я могу угостить.

— По очень тонкому льду ходишь, Нил, — зашипел на него Кевин, пытаясь ткнуть под ребро.

Неловко переминаясь на коньках, Нил попробовал дать сдачи. Его ноги, ещё более неуклюжие из-за надетых на них массивных коньков, разъехались в стороны. Ища опору, Нил выбросил руки вперёд, хватаясь за первое попавшееся — ворот куртки Эндрю. Долгожданное прикосновение вернулось, и Нил оказался прижат к груди Эндрю, нос к носу, как чуть раньше на катке. По медным, чуть влажным кудрям пробежал неприятный холодок. Нил коснулся волос и только тогда сообразил, что голова не прикрыта.

— У тебя шапка убежала, — прокомментировал Эндрю, пока Нил собирался с новым потоком несвязных мыслей, не чувствуя ничего, кроме тяжелых рук.

***— Если бы мне кто-то сказал однажды, что я буду пить какао в компании вот этой шапки с помпоном и Эндрю Миньярда, я бы, наверное, послал нахуй, — пребывая в лёгком (или нет) шоке, проговорил Кевин, потягивая горячий какао.

— Ты все еще можешь это сделать, — Эндрю повертел в руке стаканчик, — по крайней мере, в отношении вот этой Шапки.

Нил, пытающийся согреть руки о стаканчик, вскинул голову, сверля двух своих собеседников глазами.

— А вас не смущает, что эта шапка все еще сидит здесь? — зашипел он. — И вообще-то я оплатил все напитки.

— Честно? Нет. Это взнос за урок, — Эндрю приподнял брови, отпивая свой какао.

Кевин тут же перевёл внимание Эндрю на себя. Не каждый день жизнь подкидывает такие обстоятельства, когда можно поболтать с вратарём любимой команды почти в домашней обстановке.

— А какой у тебя коэффициент надёжности? — видимо, этот вопрос Кевин вынашивал с самых первых секунд, когда увидел Эндрю, подъезжающего к бортику. Глаза Кевина горели неподдельным азартом.

— Мой показатель около двух. За четырнадцать игр процент отражённых мячей пока девяносто три целых, три десятых процента, — Эндрю снова прижал стаканчик к губам.

Нил почти подпрыгнул на месте. Не то чтобы он что-то понимал в таких цифрах, но эти «девяносто три целых» составляли почти целую сотню, а сотня это явно хороший результат, что бы это ни было.

— Это вау… — выдохнул он, двигаясь ближе и почти ложась грудью на стол. — А в голову часто прилетало?

— Видимо, реже, чем тебе, — Кевин закатил глаза.

— Да какая разница, какой показатель? — обиделся Нил. — Это же командный спорт. Все зависит от команды, а не от одного человека на поле.

Кевин уже было раскрыл рот, чтобы выкинуть дюжину контр-аргументов и размазать Нила, как слой снега на льду катка, как Эндрю вмешался в их перепалку.

— Шапка права. От команды зависит очень многое, но на девяносто девять процентов это моя заслуга. Обычно я отбиваю до девяноста двух процентов сэйвов.

Лицо Кевина просияло ярче льда, отражающего солнце.

— Скучно, — протянул Нил. Стаканчик с его какао был уже пуст, и он искал, чем себя занять, не настроенный обсуждать игру. — Зачем говорить об игре, когда ты не на игре?

— Если тебе не интересно, то ты всегда можешь пойти обратно на лед, — Кевин небрежно кивнул в сторону катка. — Там вот малыш тебе уже медведя освободил.

— Ты сначала говорил, что Эндрю злой, как черт, а теперь сидишь и пытаешься узнать что-то об его игре. Зачем так делать? — выплюнул Нил, с упоением наблюдая, как вытянулось лицо Кевина и как на нём проступили красные пятна. Удар точно попал в свою законную цель. Жаль, Нил не приберег какао, чтобы это отпраздновать.

— Да когда я такое говорил?! — взорвался Кевин, вскакивая со своего места.

— Ну и в чем он не прав? — Эндрю спокойно посмотрел на него снизу-вверх. — Вы серьезно позвали меня сюда не ради билетов на матч?

Нил и Кевин переглянулись.

— А ты можешь? — Кевин закусил нижнюю губу, присаживаясь обратно на место.

— Да кому они нужны? — закатил глаза Нил. — Я все равно ничего не понимаю. Пошли лучше прокатимся.

— Ненавидишь хоккей? — вдруг произнёс Эндрю, ловя недоумение в глазах Нила. — Тогда ты просто обязан прийти на мою игру.

— Это условие сделки? — предположил Нил, вспоминая, обсудили ли они с Эндрю «плату» за уроки.

— Можешь считать, что да.

Нил задумался, прикинул, сколько он потеряет свободного времени, которое мог бы потратить, лежа в кровати, зачем-то посмотрел на часы и только потом перевел взгляд на Эндрю.

— А сколько обычно длится один тайм?<span class="footnote" id="fn_41101514_0"></span> — деловито спросил он и тут же получил пинок под столом от Кевина.

Скривив губы на один бок, Эндрю отвернулся и почесал шею. Тишина вдруг стала неловкой. Тогда Нил снова получил болезненный щипок за бедро, прямо через ужасные шуршащие штаны.

— Двадцать минут чистого времени, — опередил Эндрю недовольный комментарий Кевина.

— Это не считая пенальти?<span class="footnote" id="fn_41101514_1"></span>

— Да твою мать! — воскликнул Кевин, вставая из-за столика. — Ну какой ты тупой!

Он уже был готов ударить, и Нил это видел, а потому скрестил руки перед лицом и приготовился к оплеухе. Кровопролитие остановил Эндрю, сжав ладонью рукав куртки Кевина.

— Не стоит, — совершенно спокойно произнес он и покачал головой.

Нил уставился на обоих, стоящих над ним, как над потенциальной жертвой, и не знал, чего опасался больше: Кевина, с которым еще добираться до дома, и который совершенно точно даст затрещину, раз уж собрался, или ровного тона Эндрю.