2. Джейн - мертва, Торин (2/2)
— Или ее угнали в плен орки. Или тварь, что разорвала этих гнид, не побрезговала и эльфийкой.
— Отвечай, рожа, где ты это взял?! — заслышался вопль Фили и лязг вынимаемого из ножен кинжала.
— Фили! — сразу же ринулся в гущу леса Двалин, извлекая топор.
Фили тягал за волосы почти мёртвого орка, горло подпер кинжалом, на лицо нацепил звериный оскал, щеки дрожали, глаза горели мщением. Орк что-то неразборчиво рокотал и даже в открытую посмеивался над обезумевшим гномом. Что за неисправимо озлобленное создание, и перед лицом неминуемой смерти плюётся во всех проклятиями.
— Снял… с трупа… bagronk<span class="footnote" id="fn_40902348_0"></span>, — огрызнулся орк и вывернулся так, чтобы плюнуть Фили в лицо. Не вышло.
— Где Джейн, тварь?! Ты убил её? — плотнее пристроил принц лезвие, и с него засочилась чёрная орочья кровь. — Тогда умирай долго и мучительно, паскуда, быструю смерть не подарю, — отшвырнул его Фили с ненавистью, на которую только был способен. В руке гнома что-то поблескивало.
Двалин перенял эстафету палача, я не стал смотреть на этот допрос с пристрастием. Отвернулся и охватил себя за плечи.
— Кто вас так растерзал? Что за чудовище? — снова поднял орка Двалин на длинные грязные патлы, пару раз саданул мордой о камни. — Говори, мерзость, кто?
С Двалином орк оказался сговорчивее.
— Цепная… Собака… Азога… — выдавил он вместе со сгустками желчи, с подбородка запузырила слюна.
— Рыжая эльфийка, что плыла с нами, ты видел её? Где она? — снова с мокрым хрустом впечатал Двалин орка в камни, задрал его голову и с отвращением взглянул в ядовито-крыжовниковые глаза, полные презрения и злобы.
— Вы следующие на расправу, выродки, — прохрипел сквозь булькающую в горле кровь орк. — Собака Азога вам вслед. Будьте вы прокляты, сыны Дурина, грязные подгорные свиньи, — орк издевательски улыбнулся, окатил Двалина насмешливым клекотом и с придыхом испустил дух, повис тряпкой у гнома на руке с широко раззявленным зубастым ртом. Желтые глаза навеки застыли в стеклянном исступлении.
— Тварь морготовская, — брезгливо отбросил Двалин тушу подальше, преодолел дикое желание воткнуть ему в рыло его собственный меч. Или отсечь голову и пнуть чайкам на поклев совсем также, как Азог поругался над головой короля Трора.
— Думаешь белый варг Азога разорвал этих орков? — не поверил Фили. — Я слышал, что Азог не прощает ошибок и невыполнения приказов. Своих не щадит, чтоб чужие боялись.
Двалин покачал головой, обтер перепачканную чёрным руку о штанину.
— Он явно имел ввиду нечто иное. Варг не способен так аккуратно выгрызть сердце. На них нет царапин, укусов клыков и поротых ран. Нет следов когтей на скалах. Сердца вырваны чем-то острым и метким, — осмотрел он близлежащий труп, перевернул его ногой в поисках следов борьбы. — Зачем тогда того вон варга порвал? — кивнул на бездыханную зверюгу напротив. — Здесь что-то другое. Но это и не эльфы. Нигде не видать их стрел, да и остроухие не убивают так хищно.
— Он сказал, собака идёт за нами, — вмешался я, закрывая нос от неприятной картины и нестерпимой орочьей вони.
— Не исключено, что Азог расправился со своими непутевыми шестёрками, а после натравил на нас кого похуже, во тьме полно безымянных тварей, жадных до плоти, — тяжело выдохнул Двалин. — Может, мелкий червеоборотень какой. Надо доложить Торину. Ситуация резко ухудшилась.
— Где Джейн, уродцы вы чёрные, где она?! — в приступе беспомощного бешенства пинал Фили очередной труп орка. Неистово вдалбливал его клыкастое лицо сапогом, пока Двалин не оттащил мальчишку от мертвого тела, превратившегося в чёрное месиво.
— Проклятые убийцы! — отчаянно забрыкался Фили в крепких руках Двалина. — Вы убили её, убили! Так же как Трора и сотни наших! — затем беспомощно обмяк, сполз на землю с отпустивших его рук Двалина. — Ненавижу… — зло всхлипнул он и вбил кулаком в землю.
Я опасливо навострился к нему, в утешение положил руку на плечо. Похлопал пару раз, сам едва сдерживая слезу. Я не видел Фили таким никогда, весь наш совместный год похода он всегда искрил задором и легкомыслием, они с Кили вечно придумывали глупые шалости и хохотали над сальными шуточками.
— Здесь нет её тела, — попытался я приободрить его. — Я думаю, она жива, Фили. Она могла уйти раньше или спрятаться или…
— Не могла! — взревел Фили, жёстко отбросил мою руку. — Не могла… — раскрыл окрашеную алым ладонь, в которой мокрый от красной, не орочьей крови, переливался рубиновый кулон Торина.
— Этот кулон Торин подарил Джейн, — пробормотал он, теряя самообладание и покачиваясь на коленях. — Орк сказал, что снял его с трупа. Он весь в её крови. Я нашел его в руке орка. Мертва она, мистер Беггинс.
Двалин решительно подошёл к Фили, склонился на корточки и с силой вздернул за плечи.
— Соберись, дурак! — снова тряхнул его, — не время оплакивать её, — сам он тоже едва сдерживался, — надо уходить, надо предупредить Торина и остальных. Мы все теперь в куда большей опасности. Вставай, — резво поднял его за шкирку и по-отечески прижал носом себе в плечо. Я содрогнулся, когда Фили взрыкнул как раненный медведь. Они стояли так какое-то время. И со сжатых туго кулаков Фили капали хлесткие капли. Не чёрная кровь. Его собственная. Двалин не позволил ему спесиво вырваться, заставил мальчишку себя слушать.
— Я всю жизнь дочь хотел. Вильду и Хезер унесло пламя Смауга, вместе с моим сердцем, — разоткровенничался Двалин, сильнее прижимая дрожащего и скулящего Фили к себе. — Джейн так похожа норовом, словом не передать, как с Хезер списали. Шебутная, смелая, рыжая с веснушками, сразу топор в руки взяла как с ним родилась. Я бы её орков сечь научил, камни башкой разбивать и топоры метать меж глаз. Я тоже к Джейн привязался, Фили, больше дозволенного. Я понимаю, как тебе больно. Я её когда увидел такую взбалмошенную, ребячливую, сердце кровью обдало, дочь перед глазами встала и Вильда. Их не спас, так и ещё девку бросил. Пес я поганый, а не гном. Махал меня накажи. Бороду мне сбрить да на посмешище нашим в Синих Горах плевать оставить. Ты ни в чем не виноват, мальчик.
Я ходил вокруг да около, никак не решаясь нарушить их отеческо-сыновьи объятия своими третьими. Вот оно, значит, как. Смауг принёс горе его семье. В огне Эребора погибли его жена Вильда и дочь Хезер. Может, поэтому мистер Двалин всегда так несговорчив, нелюдим и угрюм. На нем вечный траур отца, похоронившего своего ребёнка. До этого я ничего о нем не знал. Казалось, он просто родился сразу ворчливым. Но предчувствием свыше я был непоколебимо уверен — Джейн жива. Не могла она так просто сдаться смерти и оркам. Только не Джейн.
— Я прочешу лес вдоль реки, — отнял от себя Двалин убитого несчастьем принца. — Ты осмотрись подле вместе с Беггинсом. Фили, взгляни на меня, — потрепал его по уху Двалин, приводя в чувства. — Ты слышал меня?
— Да, Двалин, я все сделаю, — бесцветно отозвался Фили, смотря в никуда.
Мы ничего не нашли. Больше никаких следов бойни, перестрелки и вещей Джейн, никаких останков. Ни орочьих, ни эльфийских, ни рваных волчар. Никого. Медлить больше нельзя, срочно нужно предупредить Торина.
— Будьте добры, отвяжите лодку, мистер Беггинс, — рявкнул Двалин, но уже без прежнего нахрапа. — Отплываем. Джейн здесь нет. Фили! — схватил за шкварник принца, который все ещё безнадёжно копался в кустах, заходил за камни, и даже порывался реку перейти вброд. — В лодку! Торин ждёт.
Плыли назад сначала в гробовой тишине. Только хлюпы весла о воду съедались ватной глухостью тумана. Я открыл прихваченную с собой Мазарбул.
— Дорогая Мазарбул, сегодня 17 ноября 2941 год Третьей Эпохи, уже полдень. И я с горечью сообщаю, что мы потеряли одного члена нашего отряда — отчаянную Джейн. И если она действительно мертва, в чем я сомневаюсь все же, то пусть земля ей будет пухом, а Валар помилуют её.
Я смазал последнюю букву. Резко утер влажную щеку, чтобы Двалин, готовый сам себе глаза выколоть от самоедства, не всполошился. Нам всем и так паршиво до одури. Фили надел памятный кулон на себя, спрятал за пазуху. И тихонечко запел. Я слышал эту печальную гномью руладу ещё у себя в уютной норе поздней ночью:
«Мы бредем чрез Мглистых Гор хребет,
В пещеры, где не брезжит свет.
Наш путь лежит сквозь тьмы гранит,
Чтобы найти злато в пути».
— Мучит душу это лживое золотишко, коли у тебя кроме него ничего нет, — перебил Двалин.
Немного помедлив, подхватил брутальным басом, с фальшью гнусавя в бороду:
«Ветра стонали в мраке ночном,
Шептали ветви все о своем,
То рьян и ал огонь пылал,
Бушуя с небом наравне».
Мотив лился монотонно и на разлад, отчего ещё больше удручал унылую душу. Двалин помянул доброй памятью Вильду и Хезер, шепнул вполголоса, чтобы Ауле упокоил их в своих чертогах и отпустил неправды. Фили помолился за Джейн. Я ничего не сказал, мысленно попросил у Эру милости, прибрал Мазарбул и прикорнул у правого борта лодки. Впереди чернел в тумане сырой, провонявшийся рыбой и хмелем Озерный город.