11. Взгляд на тысячу ярдов или как разочаровать эльфийского принца (1/2)

— Йо-хо-хо и бутылка рома! — пронёсся над рекой мой гиенский гогот, расшугав дремавших пауков…

***— Двалин, забери у неё топор, Балрог тебя побери! — шестой раз пригнулся Торин, спасая свое помазанное чело от злого рока судьбы. Да, правильно — от меня. И шипящая пеной волна накрыла нас с головой.

— Свистать всех наверх! — выплюнула я набившуюся в рот воду Торину в лицо. Какая разница, он все равно просолил кости до нитки. Мокрее не сделается.

— Отдадим её в жертву дракону, — горячо возмечтал Кили, скажите гному уже кто-нибудь, что я не гожусь в подать Смаугу как невинная дева. Такую неприкрытую подставу змей раскусит с порога, если не сдохнет от смеха.

Перед глазами сплошь все бурлило, кипело и пенилось. В бочку то и дело вперялись стрелы, в ушах мурчали воды, нос до прогорклости щипала влага, и мой бронированный пластиной лоб то и дело бился об Торина как об колокол. Готова поспорить, теперь я на девяносто девять процентов состою из воды, водорослей и кхуздула, в средиземских джакузи наполоскалась на всю оставшуюся жизнь. Отрезвлению это едва ли способствовало. Во мне окончательно проснулся пиратский кураж, и я несла на всех парусах: причиняла добро, наносила радость и мутила шторм в трюме.

— Лево руля, юнга! Курс на рифы! — оглушила я Торина зычным свистом, взяла правее от скал. — Сдохни, морской дьявол, чёрная метка! — подсекла пузатого орка топором, и тот без одной ноги чухнулся в воду, следом же воткнулся ножичек меж глаз вгрызшемуся в нашу бочку гоблину с незабываемыми бельмами навыкат. И где они только такие оригиналы нарождаются, сплошь сугубые ошибки селекции.

— Отдай топор, живо! — накинулся на меня Торин, и нас снова окатило волной.

— Корми акул, Дэви Джонс, это мои сокровища, — полоснула я топором вкруговую, едва не укоротив его гордо заданный нос.

Орки то и дело цеплялись за бочки, ухватывались за нас как репей, прыгали со скалистых берегов мерзкими чёрными обезьянами. И если бы этих увертливых тварей не списывали на дно эльфы, следующий водосброс стал бы для нас последним.

— Балин, пригнись! — спохватился Дубощит.

Серокожий орк уже сверзился вниз с бревна, перекинутого мостом меж берегами, прямиком на седого гнома.

— Торин, лови! — поделился Фили топориком. И Дубощит с крутого размаха пригвоздил орка к бревну как вешалку.

— Сойдёмся якорями! — шибко впечатлилась я его болтающимися в конвульсиях ногами и тоже взмахнула топором. И болтающихся как флаг по ветру идиотов благополучно удвоилось. Топор застрял в коряге, будь она неладна, вместе со мной.

— Джейн, какого Моргота?! — вписал Торин в бочку кулак, проносясь подо мною, дергающейся на бревне в унисон с орком.

— Прыгай! — Кили ухватил меня за лодыжку, лишая правого сапога, и пронёсся дальше, довольный добычей. Хабал чернявый, зуб даю, он так и планировал.

— Джейн, отпусти топор! — последовал Фили его примеру, и я осталась корчиться на бревне босоногая как нищенка. Ещё пара-тройка гномов, и я вселю благоговейный ужас в чистые сердца эльфов в чем мать родила.

— Нет, мне его Двалин подарил, это реликвия! — зацепилась я ногой за проносящегося подо мной Бомбура и нескромно приземлились ему на шею. Вези меня, большая черепаха. Надеюсь, он не проголодается по пути и не сбросит меня в наказующие объятия Торина.

Теперь я с грацией садового пугала моталась на шее толстяка, маяча как красная тряпка для орков. Все стрелы полетели в нас. Бомбур держался молодцом, ни одна пущенная орком стрела не долетела до моей отрывающейся от вращения головы.

— Бодипозитив, мать вашу! — сжала я нечто наподобие его шеи коленями, замахала невпопад топором и располовинила на лету свалившегося на нас орка. — Чувства толстых важны, ты понял? — брезгливо отплевалась во след. Что? Это я про себя.

— Торин, — в одышке заумолял Бомбур, качаясь на волнах неваляшкой. — В бочке нет места нам двоим. Возьми её назад!

— Теперь это твой крест, Бомбур, — позлорадствовал Кили, и тут же зеленая тина набилась в его непристойно гогочущий рот. Я удовлетворённо заурчала. Сегодня Ауле явно был на моей стороне, довольно чернявому меня мордовать.

— Чёрный флаг, Летучий Голландец! — раздобыла себе секиру во вторую руку. Сейчас вытворим двойную сечу мечом.

И Бомбур резал орков по левую сторону корабля, я секла по правую, тех отбрасывало за нами в воду как ватные чучела, перемалывало и разбивало об острые камни. Не понимаю, как все это время держался на плаву полурослик, но скажу я вам, этот мутный тихоня умеет поддать жару.

А с виду прилично воспитанный хоббит с носовым платком и в накрахмаленном сюртуке. Бильбо лихо сплавлялся на бочке верхом, не внутри, не сбоку, а как на взбесившимся быке, по-ковбойски подлетая на колдобинах и мастерски огибая сыпящиеся на него орочьи туши. Мне кажется, он даже проникся этим аквародео больше положенного.

— Бомбур, спереди! — копье Кили догнало нашу бочку раньше, чем меч Торина, вонзилось в неё и продырявило орка впронизь, прибив к стенке. Впереди неумолимо приближался острый как лезвия скалистый риф.

— На абортаж! — потянула я Бомбура за косицу на бороде как за поводья.

Что? Я не мастак запрягать гномов и тем более ездить на них верхом. Бомбур послушно повернул наше суденышко, и копье вместе с орком изогнулось о риф, оттопырилось с чпоком, перекидавая нас поверху как через турник. Никогда в жизни с таким желанием не обнимала чью-либо лысину. Я с отвращением пронаблюдала, как орка под прессом Бомбура с треском все глубже натягивает на копье.

Нас вышвырнуло на берег.

— Дай руку, Джейн, ты выпадаешь! — запричитал Бомбур, теряя меня с шеи.

И бочку катнуло о камни, отбивая щепья, дзынькнули железные ободки. К моей великой радости, меня все-таки высморкало наружу, и я минула сомнительное удовольствие увековечиться в гномьем пузе.

— Ты кажется обрела свое место в жизни, Джейн, — Кили плакал от смеха или от раны, я не поняла, срывая кишки, даже куснул кулак зубами, чтобы хоть как-то перестать голосить как ошалелый тукан.

Всему виной была я, перебирающая ногами по громыхающей по берегу бочке с Бомбуром, как цирковой хомяк. Наш героический тандем «в бочке и на ней» сшибал орков как таран, выносил ноги, руки, мечи, здравый смысл и законы физики, укатывал в блин и разбрасывал улепетывающие орочьим задницы как кегли.

Наконец Бомбур совладал с неумолимой силой притяжения, нас пришвартовало к камням, предварительно разможжив в смятку парочку невезучих страшил.

— Капитан за бортом! — выкинуло меня аварийным торможением в прибрежный куст с крапивой. Никогда так отчаянно не избивала палкой растение. Бомбур уже оклемался от сумасшедшей карусели и, пробив бочонок руками и ногами, вертелся юлой, изничтожая орков секирами как смертоносный ураган. Бочку, он кстати, так и не снял… Благо, она просто хрупнула на его габаритах и распалась на балки.

На суше сладить с полчищем орков у меня не было ни единого шанса. Я ни разу не воин. И я заторопилась в проносящиеся мимо бочки под орочьи завывания за спиной.

— Пшел, кабысдох, — смачно зарядила штрафное пенальти зазевавшемуся орку, и тот плюхнулся в воды, едва не утопив собой Кили. Так тебе, Килиман, пошвыряйся мне тут ещё скабрезными шуточками.

На взгорье загулил ещё один орк. Но меня привлекло другое. Зачем ему заженный во свете дня факел, густо чадящий гарью? Я поразмыслила. Быть того не может, неужели орки планируют спалить к хренам собачьим эльфийский лес? Нет, не логично, лес остался далеко позади, даже попутным ветром пламя не поспеет. Орк же явно преследовал более благородные цели.

Сигнал.

Чад от факела значился сигналом бедствия. Тварь ты чернокровная, подмогу зовёт с приграничья, тротил его разрази! И я двинулась навстречу связному, во что бы то ни стало сбить послание. Выбрал он высокую скалу. Видимо, только с неё и видно. Топор метнула неглядя и не правильно. Сломала нос твари древком. Но этого хватило, чтобы достать его секирой под горло и навсегда потерять и секиру, и топор, и врождённый боевой потенциал. Орк, ушедши на дно, унёс с собою все мои средства самообороны.

Как-то я не расторопна и не бережлива с трофейными железяками. Мафиозо Двалин не одобрит неуважение к оружию. Мне оставалось только снарядиться уроненным факелом, когда сзади подкрался ещё один полуорк-полутроль.

— Торин, она опять в хламину, — определил дед-авторитет мое разгоряченное состояние как крайне травмоопасное для общества.

— Не смотри на меня, Двалин, я её не опаивал! — ударил Дубощит себя в грудь для убедительности.

— Где она надыбала пузырь?

— У меня видения, или это Джейн плюётся в орков столпами пламени? — протёр глаза глухой Дори, прочистил слуховую трубку от воды.

— Ауле Праведный… — выпал в осадок Глоин. Бифур, теребя топор в голове, был солидарен.

— Как насчёт послать Джейн к дракону вместо Бильбо, что скажете, мистер Беггинс? — как обидно, Кили снова пытался избавиться от меня.

— Смею заметить, что мисс Стоун гоняет эльфов по берегу плевками огня. Так и задумано? — Бильбо даже оптер лоб платком, не знаю, из каких соображений. Всюду полощет водой.

— Задай им трепку, сестра! — поддержал меня Двалин, Ори восторженно аплодировал. Надеюсь, он внесёт это в легенды о гномах.

И нет, так не было задумано! И вам не почудилось. У меня просто не осталось выбора. Факел и орочье пойло это единственное, что сложил как дважды два мой привыкший к разрушению разум. И Джейн снова возродилась в своей родной ипостаси: огонь, взрыв и пожар. Сначала я, как и подобает, доблестно разыгрывала для орков страсти чистилища, палила направо-налево очищающим огнём и вовсе не собиралась быть оружием массового поражения остроухих.

Но, как известно, благими намерениями… Мной горячо заинтересовались эльфийцы, скапливаясь в низине со скептически натянутыми луками, рожами и, видимо, нервами, судя по тому, как дёргался в праведном гневе лучезарный глаз его Высочества. Зараза. Меня пытались взять в окружение тепленькую, дабы угнать в рабство и бросить под ноженьки Трандуилу, но им препятствовал изрыгаемый мною огонь.

Не то, чтобы я избранная Валар иноземка, призванная вершить пророчества Эа, но…

— Узрите истину, остроухие! — и я с превосходством вскинула ногу на камень, возвышаясь над ними, рыгнула вниз как огнемет, вынуждая признать мой недооцененный гений: отвлекающий маневр, чтобы удрать.

Правда, не вышло. Фортуна продинамила меня ещё на подходе, камень раскололся под ногой, и я тыгыдыком понесла со склона как пнутая сапогом псина. Эльфы рефлекторно нацелили луки на надвигающуюся мишень.

— Эльфийку взять живой! — воспрепятствовал Леголас, когда первая стрела чиркнула о камень.

Я же на износ семенила ногами, покатый утес отобрал у меня всякую силу торможения, и я по инерции чесала по буграм с растущим в геометрической прогрессии ускорением: у самурая нет цели — только путь. Перепрыгивала кочки, орочьим останки и навлекала на себя неомываемый позор.

— Мать твою, горшочек не вари! — Поперхнулась полезшей без разбора огненной отрыжкой, пыхнула носом, ртом и чем-то на метр пониже.

А нехило я так прожарила свои проспиртованные кишочки. Никакая зараза не пристанет. Но, скажу я вам, хреново быть огнедышащим драконом, можно самоубиться, пукнув насмерть. Итак… Я летела с горы, сбивая все на своём пути, чувствуя, как мой раскаленный пукан рвёт слои атмосферы, а загнанное сердце отбивает похоронный марш.

И как вы уже догадались, в один прекрасный момент инерция стала сильнее меня, и я смертоносным валуном во все лопатки покатилась на остроухих, выкидывая то руки, то ноги под немыслимым углом.

— Не стрелять! — напомнил эрнил. — И эльфы брезгливо рассыпались в стороны, не желая вплотную совокупиться с моими почти что переломанными конечностями.