9. Сумасшедшая Джейн не плачет (2/2)

Вот и поговорили. Неслыханно, сумасшедшая Джейн. Мало того, что тебя несёт как принцесску…гном! Так и ещё битый. Так ещё и Торин. Даже не знаю, что именно из этого так подкосило моё самоуважение. Битый небитого тащит. Душещемительный альтруизм. Я та ещё диванная жирдяйка, сама путаюсь в своих тридцати трех складках.

Но Торин, к моему удивлению, оказался крепышом. Для гнома. Я воспользовалась моментом, помяв широкую грудину. Что? Я холостая, независимая женщина без привязанностей, чувств и вредных привычек. Ладно, последнее не про меня. Могу себе позволить оценить физиологические достопримечательности в пределах одного гнома. Каюсь, меня поймали с поличным — я под шумок облапала его.

— Брось меня, Дубощит, спасайся сам, — разыгрыла я трагедию от скуки.

— Я так и планировал, — не дрогнул Торин. И я расслышала коварное хихикание Кили за спиной. — А теперь прости, Джейн.

— За то, что поставил меня перед выбором? — приготовилась я прояснить отношения.

— За это, — и он сверзил меня как чурбанку со смотрового моста, на который мы, оказывается, уже поднялись.

— Парни, сгруппироваться и ловить груз! — дал команду Кили.

Груз? Мать вашу, Килиман, Дубощит! Я убью вас! Такая внезапная дизлокация мне не понравилась. Но я уже летела вниз в реку, махая руками как селезень. Одиннадцать пар рук успешно поймали меня и делегировали до места. И я в прямом смысле пошла по рукам, гномы бережно передавали меня.

— Джейн, хвала Ауле, ты цела! — приобнял меня Балин, помиловал по голове.

— Знал, что ты не пропадешь, сестра, — лысый Двалин потрепал по макушке, шепнул по секрету о припасенном для меня новеньком топоре.

— Ты не ранена? Испугалась? Можешь остаться в моей бочке, всяко лучше, чем с дядей, — Фили постарался удержать у себя.

— Мисс Стоун, вы неважно выглядите. Всё в порядке? — как мило, что полурослик тоже переживает, впору ему о себе беспокоиться.

Я окончательно расчувствовалась.

— Парни, я так соскучилась! — умудрилась я обнять каждого, Ори чмокнула в лоб, Нори и Дори — в нос, с облегчением прижалась к старческой руке Балина. — Двалин, Ори, Бифур, Бофур, Бомбур, не думала, что так обрадуюсь гномам! Фили, не лапай меня, — оттянула я того за ухо, подмигнула рыжему Глоину.

Вселенная вернула все на бочки своя, и меня опять закатали на дно помалкивать.

Следом же с моста сиганул Кили, приземлился точно в бочонок, и стрела больно обломалась с ноги, заставив гнома стонать. Следующим нырнул Торин. И меня едва не утопило гномом к хренам собачьим от его уплотненной бомбочки. Я уже говорила, что гномы тяжёлые?

— Без фокусов, Джейн, — пригрозил Торин, хлыстнув мокрыми волосами мне в лицо, — второй раз возвращаться не стану.

— Я и в первый раз не просила, — качнулась я в бочонке, и чуть не поймала орочью стрелу, вознившуюся в край. Орки! Нас снова нагоняли орки, преследуемые эльфами. И течение понесло с утроенной силой.

— Джейн, послушай, — опустился Торин ко мне на дно, и его бородатое лицо оказалось наказуемо близко. — Что бы Азог тебе не сделал, — он сильнее укутал меня в телогрейку. — Это закончилось. Ты шокирована и ранена. Хоть раз послушайся мужчину и посиди тихо, — крепко сжал он меня за плечи.

Меня аж закоротило. Что за предрассудки средневекового домостроя. У меня есть законное право самостоятельно нажить себе проблем. Не то, чтобы я радикальная, в край эмансипированная феминистка, которой только и мерещится угнетение, но у меня прямо задница подгорела, даже волосы на подмышках захотелось покрасить синим и сжечь на костре мужские носки. Так и знала, все бородатые мужики шовинисты.

— Приказ капитана? — проглотила я подступивший к горлу ком.

— Просьба, — уже восклонился гном, но я удержала его за рукав.

— Торин, кто такой Азог Осквернитель? Что тебя связывает с ним? — выпалила я нетерпеливо, мои вопросы горели без ответов здесь и сейчас.

Торин ответил не сразу, и мы молча покачивались на волнах под плеск и завывания гномов. Бильбо совсем окочурился и синюшными губами хватал воздух. Дед-авторитет Двалин находу грыз всыромятку какую-то рыбину. Фили и Кили выясняли, кто из них двоих отчитается матушке о случившемся. По обочинам по обе стороны реки уже карабкались чёрные тела орков, слышался строгий эльфийский говор. Над головой проносилось взбитое пухлыми облаками небо.

— Азог захватил мой дом, попрал мои земли, растоптал честь моего народа, убил мою родню и разрушил Морию. Азог разрушил мою жизнь. И она теперь такова, какой ты её видишь. Этого достаточно? У меня есть причины ненавидеть его, — и пальцы гнома сжались на ободке бочонка до белизны. — А что связывает с Азогом тебя, Джейн? — посмотрел он мне точно в глаза, и в моей груди все запекло.

— На что ты намекаешь, Дубощит? — выпрямилась я, нарочно возвышаясь над ним всем ростом. Внутри начинало вскипать.

— Считаешь, я слепой? Боевой жест преданности орков — двойной удар в грудь. Я видел, как ты ответила на него.

Я заткнулась на полумате. Что, простите? Боевой жест преданности орков? Орки знают, что такое преданность? Оправдаться было нечем. Я действительно ответила Азогу на жест, что бы он ни значил. Сама не понимаю, как это произошло, вылезло бессознательно, на уровне мышечной памяти.

— Если ты залетная птица, сознайся чистосердечно, — гном придавил меня вплотную к стенке бочонка, опасно напираяя, — и я сохраню тебе жизнь, Джейн. Позволю просто уйти.

И меня резко прорвало. Серьёзно, гном взаправду считает, что я вербованная?!

— Я не прислужница Азога!! — взорвалась я так, что разом обернулись гномы. — Да что с тобой не так, Торин?! — оттолкнула его с силой, и мы чуть не перевернулись.

В глазах Торина заледенело недоверие.

— Докажи, что не лжешь.

— Я убивала орков вместе с тобой плечом к плечу в этой проклятой бочке. И готова повторить. Как ты смеешь помыслить, что я могу…

Я замолчала и осела на дно, спрятала нос в его вонючую телогрейку, которой, к слову, не прочь была заткнуть его поганый рот. Впервые в жизни мне не хотелось шутить. Торин что-то во мне задел. Фальшивую струну. Что-то надломанное. И оно закровоточило без предупреждения. Я накрылась с головой, вжимаясь во влажное дерево лбом. Спряталась от всего Средиземья, от Торина и от самой себя будто под одеялом. Все, Джейн в домике, Джейн не играет.

Из глаз полились горячие, неудержимые слезы, я рыдала и ревела белугой, затыкая себе рот, вопияла в кулак как согрешившая, вгрызаясь в костяшку до крови. Не могла остановиться. Что-то забытое вздымалось в душе, мучило её, пытало. Что-то ужасное, имя которому — Азог. Рвалось наружу с силой урагана и властью. С правом на услышание. Как давно ты не проливала слез, Джейн Стоун? С тех пор, как отняли Шона. Кто знал, что они все полезут наружу в каком-то Средиземье, которого даже не существует. И мне захотелось покинуть это пропащее место сию секунду. Чувствую, это не первая моя встреча с Азогом и не последняя.

Тише, детка, сказала я себе, как ребёнку. Торин услышит, парни увидят, как ты сокрушительно стенаешь в ногах у Дубощита, обливаешь его гребанные сапоги, как раскаявшаяся блудница. Возьми себя в руки, девочка. Дома тебя ждут. А, значит, есть ещё порох в пороховницах, мы ещё повоюем. Но обильные слезы все омывали, и омывали мои оскорбевшие щеки. Как глупо. Сумасшедшая Джейн не плачет.

— Прости, крошка, но так будет лучше. Ты должна успокоиться, — откупорила я орочье пойло и залпом протолкнула половину бутылька. С чувством занюхала коленом Торина, который сразу же почуял неладное. Знаю, как это выглядит с его стороны — Джейн специально спряталась под одеялком, чтобы втемную накидаться.

Зелье бесстрашие мигом осушило слезы и клетки головного мозга. В груди и в голове враз стало пусто, бело и светло как в снежной пустыне. Да я, мать его, просто поймала инопланетный сигнал, далёкие голоса развитых цивилизаций срочно велели мне наколдыриться за троих. И я повиновалась им.

А теперь угадайте, кто проснулся в моей настрадавшейся за все это время душе и жаждал впечатляющих приключений? Правильно.

— Бешеная Джейн-пират! — самопровозгласилась я, швырнула телогрейку в озадаченное лицо гнома и вскочила как ванька-встанька. Все-таки отец позволял мне смотреть слишком много фильмов.

Труха в моем обдолбанном мозжечке никоим образом не распознала опасность в лице исходящего гневом Торина прямо перед собой. Веселье, веселье, безудержное веселье! Джейн снова готова мочить орков, никогда не вспоминать бледного Азога, и даже эльфам, чего доброго, не против устроить блокбастер по-эльфийски. И мир засиял бензоидными красками.

— Йо-хо-хо и бутылка рома! — пронёсся над рекой мой гиенский гогот, расшугав дремавших пауков.