Часть 12 - Выбор, который мы делаем (1/2)
Каждый день, пока человек жив и в трезвом рассудке, ему предоставляется выбор. Пускай он не всегда удовлетворяет, но до тех пор, пока он есть, нужно выбирать. Иначе это сделают за тебя.
Сиэль считал, что у него нет выбора. Он был младшим, нелюбимым сыном — слабым и ничтожным, всего лишь заменой старшего брата. Всего лишь его копия. Он был уверен, что его единственный шанс в этой жизни — это занять место брата, стать им. Вот и вся его мечта, довольно унылая, надо признать. Он плыл по течению, полностью полагаясь на силу демона.
Сиэль столкнулся с людьми, которых не напугать демоном. Даже маленький Габриэль не боялся его. Как он написал: «Я боюсь только людей». Да, воистину устами младенца глаголет правда: людей стоит бояться. А что делать Сиэлю, если он не может рассчитывать на Себастьяна? Ничего. Он снова оказался нулём — пустым местом. Стремясь стать своим братом, он так и остался всего лишь его тенью. Сиэль упрямо верил, что он — хозяин своей судьбы, что все решения принимает он. Но нет, решения принимало незримое приведение его брата, постоянно стоявшее у Сиэля перед глазами.
В Лимбе время течёт по-другому, если вообще течёт. По всему дому стояло множество часов — от роскошных напольных до разбросанных карманных. И все они показывали разное время. Поэтому граф не знал, сколько часов он провёл, лёжа в своей кровати в размышлениях. Меланхолию прервал Себастьян:
— Что вы намерены делать, мой лорд? — с любопытством смотрел красноглазый мальчик на своего господина.
Новый Себастьян был таким хорошеньким и невинным, однако сожжённая щека, оголявшая зубы, нарушала весь образ. Получался по-настоящему звериный оскал. Сиэль оглядел слугу придирчивым взглядом и сказал:
— Что, сил на восстановление прежней формы до сих пор нет?
Себастьян ответил мрачным взглядом.
— Я думаю… если ты не заметил.
— Я жду ваших приказаний, — с нетерпением настаивал Себастьян.
— Тогда не мешай!
Себастьян вздохнул почти по-человечески и присел рядом с Сиэлем на кровать.
— Может, убьём Аластора? Он мне не нравится.
— Нет.
— Но почему? Он же вам тоже не нравится!
— Ты знаешь, как отсюда выбраться? — невозмутимо спросил Сиэль.
— Ну, я-то могу убраться отсюда в любой момент. А вот как вытащить вас, чтобы вы при этом не умерли… не знаю.
— Вот именно. А он знает, глупый демон. Раз можешь убраться отсюда, так убирайся!
— Вечно вы так! Глупый демон, глупый демон!
Сиэль непонимающе смотрел на Себастьяна. Он вёл себя, как капризный ребенок. Надувал щёки, краснел и говорил с мерзким писком.
— Это всё из-за мисс Гласс! Вы в неё влюбились и ведёте себя, как идиот! — в крике вынул Себастьян те мысли, что давно в нём таились.
— Вот ещё! Я вовсе не идиот...
— А! Значит, то, что влюбились, не отрицаете?!
— Это не твоё дело. И вообще, ты что… ревнуешь?
Лицо юного Себастьяна приобрело пунцовый цвет. Как же это было забавно. Сиэль не сдержался и захохотал:
— Демон ревнует! Кто бы мог подумать!
Себастьян смущённо опустил глаза, захлопав ресницами. Он медленно заговорил:
— Всё-таки люди — странные создания. Вы едва друг друга знаете, а ваша душа тянется к её душе, как слепой котёнок. Что вы нашли в этой рыжей девчонке?
На Себастьяна в его нынешнем состоянии было невозможно злиться. Обиженный ребёнок с сожжённой щекой. Сиэль не стал больше кривить душой и ответил:
— Честно сказать, я не могу найти этому разумное объяснение. Я хочу узнать, что она думает, что у неё на сердце. Интуиция подсказывает мне, что мы мучаемся от похожей боли. Её глаза полны молчаливого страдания. Прямо как, у…
— Как у вашей тёти? — угадал с первого раза Себастьян.
— Да. Как у неё. Жаль, что мы имели так мало возможности говорить открыто.
— М-да, современные люди невероятно чопорные. Столько условностей… Думаю, нынешнее общество войдёт в историю, как самое пуританское, — буркнул Себастьян.
Разговор прервал стук в дверь. Себастьян открыл её, но за порогом никого не было. На полу лежал поднос с пузырьком, наполненным таинственной тёмно-красной жидкостью. На нём висела записка: «Выпей меня». Себастьян передал пузырёк господину.
— Что дальше? — с сомнением произнёс Сиэль. — Я встречу карт-солдат и улыбку чеширского кота?
Несмотря на сомнения, граф открыл пузырёк и немедленно выпил его содержимое. Терпкая, вязкая жидкость оставила металлическое послевкусие, и Сиэля вдруг осенило — он выпил кровь! Фантомхайв закашлялся от осознания и почувствовал резкие перемены в своём теле. Избитые ноги перестали ныть, а синяки и ссадины исчезли. Сломанный нос выправился с лёгким хрустом, и юноша ощутил прилив сил.
— Господин, — прошептал Себастьян, понюхав пузырёк. — Вы выпили кровь нечисти…
— И как тебе эффект? — спросил детский голос откуда-то из угла.
Себастьян и Сиэль одновременно повернулись к говорившему. В дальнем углу, куда не попадал редкий свет из окна, стояла хрупкая фигурка мальчика. Его силуэт дрожал, будто отражение в воде, подёрнутое рябью. Однако Сиэль был уверен, что видел Габриэля. Но разве мог он быть в Лимбе?
— Меня зовут Гилберт, — сказал мальчик. — А тебя?
— Меня зовут Сиэль… — граф заторможенно наблюдал за дрожащим мальчиком.
Он стоял вполне уверенно, но границы его тела были нечёткими. Сиэль осторожно приблизился к Гилберту и заметил, что тот не отбрасывает тени. Мальчик скривил лицо в странной гримасе, будто ему не понравился ответ Сиэля, но ничего не сказал.
— Ты — брат-близнец Габриэля? — полушёпотом задал вопрос Сиэль. Казалось, от одного только дыхания тело мальчика могло исчезнуть. Мальчик кивнул. — Это ты принёс мне кровь?
Мальчик замотал головой и указал вверх за собой. Сиэль поднял голову, и в тени проявились налитые кровью глаза. Себастьян бросился к господину и закрыл его собой. Обладатель красных, как у демона, глаз был соткан из черноты. Словно рассеявшийся дым, тьма отступила, и перед взором предстал келпи — дьявольский конь. Фигура лошади преобразилась, а за фигурой Гилберта стоял высокий черноволосый мужчина — тот самый похититель Сиэля.
— Это кровь келпи, — сказал Гилберт. — Она поможет выздороветь. Я попросил келпи вылечить тебя, мальчик с чужим именем.
Келпи стоял молча и не двигался, явно подчиняясь Гилберту.
— Почему келпи слушается тебя? — не понимал Сиэль.
— Он был моим другом, когда мы оба были живы. Келпи был конюхом в нашем доме. Мы с Габриэлем играли с ним, а потом я умер. Спустя пару лет келпи присоединился ко мне. Теперь он помогает мне здесь, ведь мы оба — неприкаянные души.
Келпи оставался мрачным и безмолвным. Гилберт подошёл к Сиэлю и дотронулся до его руки — ладонь мальчика прошла сквозь руку графа. Мимолётная грусть коснулась его лица, словно он так и не привык быть мёртвым.
— Ты нравишься Эйлин, — грустно проронил Гилберт. — И Габриэлю нравишься. Думаю, ты хороший человек, поэтому я помогу тебе. Только больше не зли дедушку.
Граф кивнул. Из разговора с Гилбертом он узнал, что неупокоенная душа мальчика бродит по Лимбу и иногда приходит во сне к своей семье. Но когда те просыпаются, они ничего помнят.
— Габриэль ещё не всё забыл, потому что он младший. Он реже ходил на причастие.
— Что происходит на этом причастии? Аластор сказал, у вас забирают кровь.
— Да, и вместе с кровью у нас уходят воспоминания. Мы забываем, кто мы на самом деле, — Гилберт засучил рукава: от запястья до локтя на его руках были хорошо знакомые вертикальные разрезы. — Так у нас сливают кровь. Во время одного из причастий, мне спустили слишком много крови... и я умер. А у моих братьев и сестёр появились стигматы на руках — как шрам на их сердце. Их становится видно тогда, когда они пускают кровь. Это символ их боли.
«Так вот, зачем жертвам убийств вскрывали вены! — вмиг снизошла до Сиэля мысль. — Убийца проверял, кто перед ним, и если стигматы не появлялись, убивал.»
Граф смотрел на шрамы Гилберта, на его худое, измученное лицо, и на мгновение ему показалось, что он видит самого себя десять лет назад — ребёнка, ставшего жертвой фанатиков.
— Однако, я не потому стал неприкаянной душой, — продолжил Гилберт. — Моё тело не было похоронено. Его забрали у родителей и куда-то увезли. Последний раз, когда я видел своё тело, там был какой-то странный человек. У него были длинные седые волосы, глаза его скрывала чёлка. Но я помню шрам, пересекающий лицо. Это он заметил меня и изгнал в Лимб.
— Возможно, это был вовсе не человек, — произнёс Сиэль, припоминая своего старого знакомого. — Где ты последний раз видел своё тело?
— На вокзале. Меня запеленали, как мумию, и передали этому странному человеку. Я помню, что с ним было ещё двое мужчин со значками британской короны.
— Я могу ошибаться, — заговорил Себастьян, — но кажется, седовласых мужчин, связанных с короной и способных изгнать духа в Лимб, не так много.
— Всё верно, Себастьян, — задумчиво сказал Сиэль. — Пазл начинает складываться. Гилберт, — обратился он мягко, но в одночасье строго к мальчику, — мне нужно больше информации о нефилимах.
— Возможно, тебе поможет это, — келпи передал Сиэлю толстую тетрадь в кожаной обложке. — Это записи нашего дедушки. Только не говори ему, что это я её отдал. Он будет ругаться, что я взял без спроса.
Сиэль с благодарностью взял тетрадь.